Наше темное лето (ЛП) - Павел Ханга Э

— Поэтому ты послал это письмо Джошу? — спросил я, и он опустил голову.

— Я думал, что идея узнать, что на самом деле случилось с его драгоценной женой, заманит его обратно сюда. — Он пожал плечами. — Думаю, ему было все равно. — Я сжал челюсти. — Как я уже говорил в первый раз, когда я понял, что вернулся не Джошуа, я был очень зол. Тогда я и попросил девушку Хейл присмотреть за тобой.

— Ты не просил ее, — встряла Кинсли, выйдя из-за моей спины. — Ты шантажировал ее.

Итан ухмыльнулся.

— Я никогда не говорил, что просил ее вежливо. — Кинсли сжала кулаки. — Кстати, — он махнул пистолетом в нашу сторону, — ты все еще должна мне хорошее времяпрепровождение. — Он направил пистолет на Кинсли, которая широко раскрыла глаза, а у меня задергался правый глаз. — Помнишь, в лесу? Твоя первая ночь здесь — я был так близок к тому, чтобы добраться до тебя, но сначала хотел тебя немного напугать, и тут этот золотой мальчик вмешался. — У меня сдавило желудок.

Он не мог, блядь, только что сказать это.

— Ты ублюдок, — прорычал я, двигаясь к нему, и он поднял пистолет к моему лбу.

— Я мог бы просто убить тебя и трахнуть ее прямо сейчас, знаешь ли. Пиу. — Он имитировал звук выстрела, и на его лице расплылась улыбка. — Я много об этом думал, — добавил он, и я стиснул челюсти. В озможно, рядом с тем деревом...

Моя рука двинулась быстрее, чем он успел среагировать, и ударила его по челюсти. Я услышал крик Кинсли.

— Не смей ее трогать. — Я наклонился, а он плюнул кровью на землю. — Или даже подумай о том, чтобы ее тронуть, и я сломаю тебе шею, — прорычал я, а он рассмеялся.

Я уже собирался схватить его пистолет, прежде чем он успел выпрямиться, когда мы услышали еще один звук снятия пистолета с предохранителя. Я поднял глаза от Итана и увидел, что Саманта смотрит на меня.

Итан тоже оглянулся и рассмеялся.

— Сестра, как мило, что ты присоединилась к нам, — сказал он, и Саманта вздрогнула. — Семейное воссоединение. Ну, почти. Где Златовласка?

Я не спускал глаз с Саманты. Была ли она тоже сумасшедшей, как и остальные члены ее семьи, хотя и не помогала Итану?

— Давай, сестренка, помоги мне, — сказал он, и Саманта фыркнула.

— Опусти пистолет, Эрик, — ответила она и, к моему удивлению, опустила пистолет с моей стороны на сторону своего брата. — Все кончено, — добавила она.

— Все закончится, когда я так скажу, — ответил ее брат, белки его глаз покраснели. — Ты должна это знать.

Саманта поморщилась.

— Мама не знала, о чем говорила, Эрик. Они... — она указала на нас. — Не наша семья, — добавила она. — Опусти пистолет.

Когда Итан не шелохнулся, она подошла ближе, ее пальцы побелели.

— Я сказала, опусти его, Эрик, — прорычала она, и ее брат послушался. — Встань, — приказала она и подождала, пока Итан выпрямился.

— Ты позоришь имя Джонсов, — прорычал он, и Саманта бросила на меня взгляд.

— Бракстон показал мне статью о семье Боуман, — обратилась она ко мне и Кинсли.

Значит, она знала. Она должна была узнать свою мать.

— О чем ты говоришь? — спросил Итан, и Саманта повернулась к нему.

— Я не знаю, почему мама сменила наши фамилии и почему она никогда не говорила о нашем настоящем отце, но он был пожарным. Он умер в год моего рождения, — объяснила она брату, прежде чем достать из кармана знакомую фотографию из больницы. — Смотри, — сказала она. — Это ты и мама, — добавила она, показывая фотографию Итану. — А это наш отец. — Она, должно быть, указала на Филипа Боумана, прежде чем бросить нам извиняющийся взгляд.

Она знала об этом все время?

— Ты полна дерьма, Сам, — ответил Итан, его руки дрожали. — Джошуа Роудс — наш отец, мама нам сказала.

— Я не лгу, Эрик, — она снова попыталась объяснить. — И он не твой отец. Я все проверила, и посмотри, ты должен ее узнать.

— Заткнись, черт возьми, Саманта! — крикнул ее брат, и Саманта широко раскрыла глаза.

Она глубоко вздохнула.

— Ладно. Тогда просто скажи нам, что мама сделала с их отцом.

Ее брат улыбнулся.

— Я как раз собирался к этому перейти, — сказал он, и Саманта сжала губы в тонкую линию.

Вот и все. Это уже не был вопрос о том, жива она или нет, как когда мы приехали. Я не сомневался, что она мертва. Я хотел знать причины. Мое тело напряглось, когда он открыл рот, и я почувствовал, как Кинсли подошла ближе ко мне, но в следующий момент он наклонился, чтобы взять пистолет, и направил его на свою сестру.

Я услышал шаги и ломающиеся ветки, и когда оглянулся, увидел, что наши друзья появились на краю поляны, окружив нас широким кругом. Как раз вовремя. Итан тоже обернулся с рыком.

— Я могу всех вас застрелить! — крикнул он, и его голос эхом разнесся по лесу. Я услышал, как Бракстон рассмеялся в ответ.

Он держал телефон перед собой, и я надеялся, что он ведет прямую трансляцию, как мы и договорились.

— Можешь попробовать, — прохрипел я. — Но в любом случае, через пять минут ты будешь в полицейской машине по дороге в свой новый дом. — Я вызывающе поднял бровь.

— Томас, — предупредила Кинсли, но я продолжал пристально смотреть на парня.

— Мой отец уже едет, Эрик! — крикнул Кевин с того места, где стоял. — Просто расскажи нам, что произошло, и, может быть, ты сможешь опередить его.

— Это не был чертов план, — пробормотал Итан под нос.

— Если ты не хочешь нам рассказывать, мы можем рассказать свою версию событий, — нетерпеливо перебила Кинсли, и я кивнул в знак согласия.

Она открыла рот, глубоко вдохнув, и Итан резко ответил.

— Ты действительно хочешь знать, что произошло? — крикнул он. — Произошло то, что твоя мать была сукой. — Я сделал угрожающий шаг вперед, и он поднял пистолет в защиту.

— Мне плевать, держишь ты пистолет или нет, — прорычал я, сжимая кулаки. — Я все равно заткну тебя.

Он рыкнул на меня, а затем глубоко вздохнул.

— На чем я остановился… Ах да. Все началось на дурацкой вечеринке, на которую нас пригласили. Ты была в летнем лагере. — Он указал на Саманту, чьи руки дрожали, сжимая пистолет. — Там произошла ссора, а потом… — Он постучал пистолетом по голове, задумавшись, а я притянул Кинсли ближе к себе. — Мы пошли в кофейню, твоя мама была там. Они поссорились из-за каких-то записок, потом поговорили о папе, а потом твоя мама ушла. Она не должна была этого делать, но позже вернулась в цветочный магазин. Мама сказала мне, что она не должна была приходить, но она пришла. Она пыталась сделать вид, что ничего не произошло, и это разозлило мою маму. Она злилась. Была в ярости. Очень злилась. Когда твоя мать отвернулась, чтобы выбрать цветок, моя мать схватила ближайшую лопату и... — Улыбка появилась на его лице, и у меня закружился живот. — Бах, — сказал он, обратив взгляд на верхушки деревьев. Бах. Бах. Бах. Он прошептал. — Пока она не перестала двигаться.

Я почувствовал, как рвота поднимается к горлу, и с трудом сглотнул. Кинсли подошла ближе, положив руку мне на спину, и я попытался расслабиться под ее прикосновением, чтобы успокоиться.

— Она убила ее? — задыхаясь, спросила Саманта. — Просто так?

— Это еще не все. — Итан ухмыльнулся, и я прищурил глаза.

— Ты больной, — пробормотал Бракстон где-то позади меня, и я оглянулся, в поисках брата.

К моему удивлению, я обнаружил его с другой стороны, с покрасневшими щеками и красными глазами, с отрешенным выражением лица.

— Я был там с ней, если это не было очевидно, и помог ей положить тело твоей матери в мешок для мусора. А потом...

— Она в клумбе вокруг беседки, — пробормотала Кинсли, и я нахмурил брови.

— Что? — спросили мы с Самантой в унисон, на наших лицах отразилось одинаковое беспокойство.

Кинсли подняла глаза и перевела взгляд с одного из нас другого.

— Она под клумбой вокруг беседки, — повторила она, на этот раз громче. — Той, о которой ты заботишься, хотя и не любишь цветы, — добавила она, обращаясь к Саманте, чьи глаза широко раскрылись. — Она попросила тебя об этом, не так ли? Перед смертью. Она, наверное, боялась, что если за ним не будут ухаживать, его снесут, и тогда обнаружат тело Лиззи. — У меня скрутило живот.