— Ты же спросил, что я хочу? — хитро улыбается малой. А я ему подыгрываю.
— Хорошо, можно пиццу, но если ты съешь и немного салата.
— Окей, — уныло соглашается мелкий.
— Пойдём. Сегодня мы будем готовить.
— Мы? — удивление высшего уровня.
— Конечно! Помнишь, что говорил Тима, когда вы с ним и Соней были на мастер-классе по смёрребродам? — заглядываю я Марку в глаза, а он прочесывает показательно подбородок, прям как взрослый, и выдаёт:
— Мужчина должен уметь приготовить себе и своим друзьям еду?
— Угу! — даю ему пятюню, и он отвечает робко, но глаза загораются. Я ему подмигиваю. Лёд тронулся!
— Окей, будем готовить для Наташи. Она же мне друг… — Вот это поворот! Круто!
И Марк добавляет:
— Наташа мне же друг? Или кто?
Наташка присоединяется к нам:
— Я — друг, Марк.
Пока в четыре руки мы крошим салат из овощей, Наташка умудряется заварганить тесто для пиццы на кефире и подготовить для нас ингредиенты для сборки нашего шедевра, предварительно узнав у Марка, какую пиццу он любит больше всего.
— С салями и никаких помидоров!
Потом Наташка открывает дверь и с многообещающим подмигиванием забирает доставку из двух коробок и ретируется в спальню, сказав, чтобы мы позвали её на ужин… Сама загадочность.
На странный и неполезный ужин в американском стиле (пицца и салат) мы Наташку зовём по-семейному, криком. Она отзывается так же:
— Иду, иду!
Наташа уже в домашнем костюмчике, но как-то по-особенному прекрасна и мила.
Ужин проходит спокойно. Наша леди берёт посуду на себя, а мы можем с Марком провести время чисто мужской компанией.
Вспоминая своё детство: я очень хотел проводить с родителями каждую свободную минуту. Но матери было не до кого — она обычно пропадала за границей на очередном проекте. С отцом мы виделись чаще. Вечерами играли в шахматы: он их обожал и приобщил меня к этой игре.
Думаю, что нам с Марком тоже нужно одно дело на двоих, и тогда мы, возможно, станем ближе.
— Марк, чем хочешь заняться?
— Я бы сел рисовать.
— А меня с собой возьмёшь? — парень смотрит на меня как на божество, не меньше. Да, Ольхов, чёткое попадание!
— Да. А ты нарисуешь мне дом? У меня не получается в трёхмерном варианте.
Ох ты ж, ну а что ещё может выдать парень, когда в его генах архитекторы с обеих сторон?
— Конечно!
Дальше весь вечер мы просиживаем вместе в кабинете за столом, рисуя вариант дома, в котором бы хотел жить Марк. Интересно со всех точек зрения.
Марк поясняет:
— Это большой дом, там есть комната для тебя, мамы, бабушки, для Наташи, для меня и ещё одна для гостей, которые иногда будут приезжать. Есть комната для Софи, — Марк поясняет, что обязательно на ней женится, когда вырастет. — И есть ещё одна комната…
— А она для кого?
— Для того, кто ещё не пришёл.
— А кто не пришёл?
— Мой брат… Я бы хотел брата. Или сестру.
— Угу.
Не развиваю пока этот разговор. Не думаю, что сейчас лучшее время для обсуждения. На рисунке есть ещё кое-кто. Я тыкаю в животное, искусно нарисованное Марком.
— А это собака?
— Я бы хотел собаку. Просил у мамы, но с ней же надо гулять, и мы не взяли.
— Ну, если ты сам согласен за ней ухаживать, то можем посмотреть, кто тебе нравится.
Марк второй раз за вечер поднимает на меня светящиеся глаза:
— Правда?
— Да, в выходные можем съездить в питомник и посмотреть.
Он кидается мне на шею с объятьями и выдаёт:
— Если у меня будет собака, я и с братиком могу подождать…
А я про себя: «С твоим братиком я не готов очень долго ждать…»
Но он прав: с собакой будет ждать интереснее. Я же понимаю, что большая часть заботы о питомце ляжет на мои плечи, но Марк пусть думает, что он будет делать всё сам…
Пока мы проводим вечер «батя — сын», Наташа колдует что-то там. Девочки такие девочки. Но когда, уложив Марка, я захожу в нашу спальню…
Охренеть!
Если бы я знал, то уложил бы Марка часа два назад…
Вечер намечается интересным…
Глава 53
В преддверии…
Илья
Прохожу в комнату, а на полу — какие-то флажки растяжкой из бумаги, два огромных пакета с шарами и третий на подходе. Наташка надувает последний шар. Я замечаю в углу огромный плакат, на котором красивыми яркими буквами и гуашью написано: «Марк, с днём рождения!» Я офигел просто.
В дверь звонят. Наташка глазами (рот занят очередным ярко-зелёным шаром) просит открыть. Бегу, поскольку не хочу, чтобы Марк проснулся. Там доставка… Гелиевые шары в виде фигурок динозавров и цифра «6». А ещё торт. Красивый, в виде гоночной машины. Это же мечта любого пацана! Я сам еле держусь, чтобы не воткнуть в него свечку, не задуть и не пропеть: «С днём рождения меня!» Но мой-то день рождения ещё не скоро, а Марка…
Твою мать, я не запомнил даже дату рождения своего сына.
Наташка! Ну прелесть, а не девочка!
Торт ставлю в холодильник. Шары в пакетах несу в нашу спальню.
Моя Харита натворила такую красоту и теперь сидит на полу, оперевшись о кровать и вытянув ноги. Её огненно-рыжие кудри разметались по покрывалу… Красота.
Ставлю шары к другим мешкам. Сажусь напротив неё, закинув её красивые ножки себе на бёдра. Начинаю гладить их — оторваться от её изгибов и мягкой кожи просто невозможно. Вижу и чувствую, что ей тоже нравится: она чуть прогибается и съезжает ближе ко мне, поддаётся моим рукам.
— Илья, я устала, блин, а твои руки… Такой массаж… — она прикрывает глаза от блаженства.
А я не прочь её всю потрогать, погладить и помять. «Стальной» уже на всё готов.
— Я и не такое могу… — мой голос предательски сел.
— Я вся вспотела и хочу в душ, освежиться. А ещё у меня в носу запах шариков и, блин, во рту их вкус. Фу.
А я притягиваю её к себе и ощущаю самый вкусный запах на свете.
— Ты говоришь глупости, ты чудесно пахнешь.
Подтягиваю её к себе ещё ближе и усаживаю на бёдра. Зарываюсь в её волосы, ласкаю губами шейку…
— Ммм… Вкусная малышка.
Её голос тоже её выдаёт: в нём смесь желания и нетерпения…
— Идём в душ вместе.
— Не загоняйся. Можно и без душа. Ты офигенная. И я хочу тебя любую.
— Я не про то. В душе мы можем вести себя чуть более громко, — я слышу в её голосе смешинки.
— А-а… На это я готов… — поднимаюсь с Наташкой на руках.
Она обвивает мой торс своими сексопильными длиннющими ногами.
— Как раз опробуем изобретение любовников-семьянинов.
Подхожу к двери в спальню и закрываю на замок.
— Теперь к нам точно никто не зайдёт.
Она хохочет:
— Илья, ты очень романтичный любовник. Вот и щеколду организовал!
— Всё для тебя!
Наташка
Горячие струи воды бьют по плечам, смывая липкую усталость этого безумного дня. Наконец-то! Кажется, я до сих пор чувствую на губах этот дурацкий привкус талька от шариков, но сейчас всё перекрывает запах цитрусового геля и жар, исходящий от Ильи.
Он прижимает меня к прохладному кафелю, и этот контраст — ледяная плитка спиной и его горячее, сильное тело спереди — заставляет меня выгнуть поясницу. Его руки, тяжёлые и уверенные, по-хозяйски проходятся по моим бёдрам, поднимаясь выше. Я закидываю голову, подставляя шею под его губы, и чувствую, как внутри всё плавится.
— Илья… — выдыхаю я, запуская пальцы в его мокрые волосы. — Тише… или наоборот.
Он низко рычит мне в самую кожу, и этот звук вибрирует где-то у меня внизу живота. Вода шумит, пар создает идеальный купол, за которым не существует никого и ничего, только мы. Я и Илья. Только его губы, жадные и требовательные, и наше шумное дыхание.
Я обвиваю его ногами, притягивая к себе максимально близко, насколько это вообще возможно. Мы мокрые, скользкие, и от этого каждое касание кажется в сто раз острее.
