Он меня ненавидит (ЛП) - Кент Рина

– Ты догадался. – В его голосе звучит улыбка.

– Что касается предложения, я его принимаю.

31

Джорджина

Я

просыпаюсь в незнакомой комнате.

Холодно, и я похоронена под дюжиной одеял. На моей шее тоже что-то есть. Что-то тяжелое и стягивающее.

Я поднимаю руки, чтобы потрогать. Это стальной ошейник, плотно прилегающий к моему горлу. Я стону и дергаю его, чтобы снять, но когда я пытаюсь это сделать, через ошейник проходит небольшой электрический ток, шокируя меня. Вскрикнув, я отдергиваю руки и вылезаю из-под одеяла.

Я голая. Совершенно, совершенно голая.

Ощущение холода уходит, и я понимаю, насколько вялой и медлительной я себя чувствую. Я роюсь в своих мыслях, чтобы найти свое самое последнее воспоминание.

Джаспер.

Он целовал меня на кухне, обхватив руками мое горло, а потом... ничего.

Мое сердце колотится сильно и быстро. Он... он отключил меня точками давления или что-то в этом роде? Он чертовски безумен. Непредсказуемый. И самое ужасное, что удушение меня до потери сознания - это то, что я легко могу представить, как он это делает.

– Доброе утро, Лепесток.

Расширив глаза, я поднимаю голову к дверной раме. Он стоит, прислонившись к двери, с ухмылкой на лице и моей любимой кружкой в руках.

Я много работаю, чтобы моя кошка могла жить лучше.

Эти слова насмехаются надо мной. Какой легкой была моя жизнь, когда я получила эту кружку. Я никогда не подозревала, что со мной когда-нибудь случится что-то подобное.

– Джас, где мы? – Я ненавижу свою слабость, то, как я заикаюсь. Но я подавляю свою гордость и продолжаю смотреть на него.

Мой преследователь.

Мой мучитель.

А теперь еще и мой похититель.

– Нам нужно было немного отдохнуть от города, - легко говорит он. – Поэтому я решил привезти тебя на свою родину.

– Твоя... родная страна? – повторяю я, снова оглядывая комнату. Я подбегаю к окну и выглядываю наружу. Уже темнеет, но, судя по тому, что я вижу, мы находимся прямо посреди леса, фермы или чего-то еще. Есть только гравийная дорожка, ведущая к старому особняку. – Где это место?

– Сицилия. Benvenuto in Italia.

Сицилия. Италия? Ни хрена себе. Какого хрена мы покинули американскую землю? Я никогда не покидала штат, не говоря уже о всей этой чертовой стране. И как... как он мог так легко провезти бессознательного человека, да еще и так быстро найти место? Зная, насколько Джаспер сумасшедший, это не должно удивлять, но это так.

В один момент я была на своей кухне, а в следующий я уже в Европе.

Мне хочется кричать и проклинать его, но я знаю, что этот метод не сработает и принесет мне только неприятности, поэтому я делаю вид, что не выхожу из себя, и поднимаю подбородок.

– Зачем ты привез меня сюда, Джаспер?

– Мы остаемся. Надолго.

– Что? Ты не можешь просто... блядь, похитить меня! Ты с ума сошел? А как же мои кошки?

Он ухмыляется, его глаза говорят:

– Конечно, они - первое, о чем ты подумаешь, сумасшедшая гребаная кошатница.

– С ними все будет в порядке. Дайна и Катя позаботятся о них, не так ли?

Я снова сглатываю, заставляя себя успокоиться.

Ладно, не паникуй. Просто работай с ним, пока не сможешь выбраться отсюда.

– А как же моя работа? – спрашиваю я. – Они не поймут, если я просто исчезну.

Он беззаботно пожимает плечами.

– Не понимаю, как это может быть моей проблемой.

Я уже собираюсь начать спорить, когда замечаю в его руке маленькое устройство. Он видит, что я смотрю, и раскрывает ладонь. Это длинная трубка с кнопкой на конце, и он нажимает ее, посылая еще один удар током через ошейник, который я вынуждена была носить.

– Что это за хрень? – Я хватаюсь когтями за шею, чтобы снять его, но безрезультатно.

– Это украшение для тебя. Нравится?

– Нет, я, блядь, ненавижу его. – Я смотрю на него. – Почему ты обращаешься со мной как с пленницей?

– Потому что ты такая и есть. – Он ставит чашку и пульт дистанционного управления прямо вне моей досягаемости, ухмыляясь, когда мои глаза следуют за его движениями. – По крайней мере, в обозримом будущем. Пока я не устану от тебя.

– Ты не можешь этого сделать. Ты не можешь просто украсть меня. Люди будут искать.

– Как они узнают, где, блядь, искать, Лепесток? – Его губы растягиваются в ухмылке. – Или в какой стране?

– Я собираюсь бежать, - предупреждаю я его.

– Ты только попробуй. – Он смеется, как будто это его как-то забавляет. – Хотел бы я посмотреть, как далеко ты забежишь с этим ошейником.

– Джаспер… – Я смягчаю свой голос, пытаясь умолять его по-человечески. – Разве мы не... соединились?

– Это мы сделали, и мы собираемся соединиться еще больше, когда сыграем в небольшую игру.

– В какую игру? – Я сузила на него глаза.

– В прятки, как мы играли в детстве. Помнишь, Лепесток? – Он подходит ко мне и нежно перебирает пряди моих волос.

Его пальцы проводят по моей груди и касаются соска. По мне пробегает дрожь, когда оба соска напрягаются в ожидании внимания. Неважно, что он делает, у меня всегда, всегда будет эта дрожь в животе, когда он прикасается ко мне.

– Вот это дух. – Его губы растягиваются в ухмылке.

Я качаю головой и шепчу:

– Я не играю.

Его рука медленно движется вниз по моему животу и между ног. Там у меня горячо. Горячая и влажная, и так готова к большему.

– Я думаю, ты действительно хочешь играть, - говорит он, проводя пальцем по моей мокрой щели и прижимаясь к моему клитору.

Я не могу сдержать вздох удовольствия. Я хочу его. Я ненавижу его. Я люблю его. Я не люблю его.

– Я не играю, - снова выдавливаю я из себя.

– Видишь, у тебя нет выбора. – Он высасывает свой палец, прежде чем подойти к пульту и снова ударить меня штукой в ошейнике, заставляя меня закричать. Не потому, что это так больно, а потому, что я ненавижу то, как сильно он меня сейчас контролирует. – Кричи сколько хочешь. Вокруг никого нет на многие мили. А теперь время поиграть.

Он прикрепляет цепь к моему ошейнику, и я шиплю на него, когда он дергает за нее, смеясь, как будто это какая-то игра. Он ведет меня на улицу, где умирающие лучи солнца просачиваются к горизонту, окрашивая небо в насыщенный темно-красный цвет.

– Что ты делаешь? – требую я.

– Знаешь, здесь есть фольклор, который гласит, что демоны выходят играть после заката. Я просто поддерживаю традиции.

Я не знаю, к чему это приведет, но мне это не нравится, ни капельки.

– Джас... нет.

– Да. – Он снова дергает меня, заставляя вскрикнуть. – Ты собираешься бежать за ним.

– С чего бы мне это делать?

– Потому что я, блядь, так сказал. – Он ставит меня на колени и натягивает поводок, а я смотрю на него глазами, полными ненависти. – Беги и прячься, Лепесток. Если ты вернешься в дом до того, как я тебя поймаю, ты победила, и я заберу тебя обратно в Штаты и к твоим драгоценным кошкам.

Надежда вспыхивает в моей груди, но я спрашиваю:

– А если ты меня поймаешь?

– Я собираюсь трахнуть твою задницу и забрать твою последнюю девственную дырочку себе, Лепесток. После этого ты останешься со мной, где тебе, блядь, самое место, и будешь хорошим маленьким питомцем.

Он отстегивает цепочку от моего ошейника.

– Но ты можешь шокировать меня в любую секунду. – Я натягиваю дурацкий ошейник. – По-моему, это нечестно.

– Никто не говорил, что это будет справедливо. – Он ухмыляется. – Я даю тебе шестидесятисекундную фору. Разве я не милый?

Мило, моя задница.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он начинает считать. Я вскарабкиваюсь на ноги. Я голая, чертовски голая, скоро похолодает, и я в незнакомом месте, в незнакомой стране. На мне даже нет обуви.

Джас с наслаждением наблюдает, продолжая считать с садистским блеском в ледяных глазах.

Я собираюсь поймать тебя, трахнуть тебя, владеть тобой. Эти глаза говорят без слов.