Утро начинается с... любви (СИ) - Литт Ксюша

Я в панике посмотрела на Андрея, потом на себя, только тогда заметила дыру на колготках, по которым растекались тёмно-алые пятна крови. И поняла, что мне больно.

Василий, Василий… как ты мог?

Я устроилась на стуле у кухонного стола, на котором стояла аптечка и валялись хаотично разбросанные лекарства, бинты, пластыри – Андрей в панике вывернул содержимое одним дёрганным движением.

Ещё он порывался вызвать скорую, бригаду МЧС, экстренную медицинскую помощь на вертолёте, упряжку гончих псов-санитаров или оленей Санта-Клауса, кого угодно, лишь бы мне оказали помощь наивысшего класса.

– Андрей, это всего лишь царапины, – спорила я, пытаясь прекратить панику. – Да, глубокие и болезненные, – сощурилась, стаскивая колготки, задев свежую ранку, – но точно не смертельные.

– Это кот! Ты можешь заболеть бартонеллезом, фелинозом, пастереллезом, бешенством, в конце-то концов!

– Во-первых бартонеллез и фелиноз одно и то же, во-вторых Василий привит.

– А ты? Ты привита от столбняка?! – разгонял панику Андрей, перебирая трясущимися руками лекарства. – Так, аспирин нам точно не поможет… это что? Это но-шпа… а, вот… или нет?

К нам подошла мама Андрея, молча показала несколько упаковок, отдала распоряжение, в какой последовательности использовать. Постояла несколько секунд, задумчиво глядя на сына, и бесшумно вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Андрея обрабатывал ранки со щепетильной тщательностью, приговаривая детский заговор: «У собачки боли, у кошечки боли…».

Я изо всех сил старалась не дёргаться, даже не дышать. Не из-за волнения Андрея, а потому что прикосновения мужских рук творили со мной нечто невообразимое, поднимали в душе бурю, справиться с которой я была не в силах. Могла лишь замереть и покорно ждать, когда полегчает.

Должно же стать легче, должно же?..

На самой глубокой царапине не выдержала. Зашипела, зажмурилась, всхлипнула от боли и неясного чувства, умноженного на острую необходимость, чтобы тёплые пальцы не покидали моих ног, тела моего… Прикасались, прикасались и прикасались, бесконечно долго. Всегда.

Почувствовала прохладное дыхание между мурчащим заговором, несчастные кошечки и собачки, кажется, были обречены…

У всех боли, а у Дины заживи.

«Когда же заживёт? – хотелось крикнуть мне небу – Когда?»

Когда сердце перестанет колотиться, как ненормальное, дыхание перехватывать, кожа пылать от прикосновений, а внутри сжиматься сильно-сильно, пылать, пылать, пылать от невысказанной любви, зажатой в тиски горькой обиды и непониманием.

– Дин, – услышала я глухое у своих ног. – Не больно, нет?

– Больно, – ответила я, имея в виду вовсе не царапины.

Андрей нагнулся, оставил поцелуй у царапины, после ещё один и ещё, забирая мою боль. И вовсе не от когтей кота.

Вычёркивая обиду из моего сердца, вымарывая все недопонимания, горести и разочарования.

– Прости, – шепнул Андрей. – Прости, прости… Простишь?

Имея в виду вовсе не вероломство Василия. Он всего лишь кот, к тому же наглый и рыжий, ему по штатному расписанию полагается иметь когти и пользоваться ими.

Как и Андрею ошибаться. Ведь он просто человек, самый обычный, прямо сейчас бледнее привычного, взлохмаченный, с мерцающим взволнованным взглядом.

И мне тоже… Я ведь тоже имею право на ошибку, на попытку, на любовь.

– Прощу, – ответила я.

Будь что будет.

Скорей всего я ошибусь, пожалею, окончательно разочаруюсь в себе, Андрее, человечестве в целом.

Но прямо сейчас я хотела отпустить ситуацию, перестать бесконечно страдать.

Задавать себе одни и те же вопросы по кругу: что было бы, поверь я? Что было бы, прости я? Что было бы?.. Что?!

– Поцелую тебя, можно? – спросил Андрей робко.

Я в ответ кивнула головой.

И после мы целовать. Нежно-нежно, долго-долго, губы в губы.

Парили над собой, над землёй, над Василием этим рыжим…

Мы остались на ужин в доме родителей Андрея. Неудобно было отказываться, и, честно говоря, не хотелось расставаться с Андреем. Я бы осталась где угодно, лишь бы быть с ним.

И пусть это ошибочное решение, пусть… Отчаянно не хотелось терять то ощущение, которое укрыло меня мягким уютным одеялом, обещая безоблачное счастье на много-много лет.

За ужином мы отлично пообщались. Родители Андрея оказались хорошими людьми, совершенно простыми, лишёнными лоска больших денег, как я себе его представляла. Никакой напыщенности и высокомерия.

Они продолжали жить в старом дачном доме, в самом обычном СНТ, переделав его в зимний, лишь изредка возвращались в свою квартиру. И отказывались переезжать в элитный посёлок, куда перебрался сын, решили, что здесь им удобней, привычней, как минимум. Да и Василий знает все окрестности, знаком с местными котами и лягушками.

Естественно, никто не отказывался от благ, которые открывали деньги сына, но и образ жизни не меняли. Андрей же в простой обстановке выглядел вполне гармонично, без глянцевого блеска, золочёного напыления и флёра огромного состояния.

Просто Андрей, пусть даже Максимович, но Андрей.

Человек, который однажды решил добиться успеха и добился.

Мужчина, который любит меня, и которого люблю я.

– О чём задумалась наша мамуля? – выдернул меня из воспоминаний голос Андрея. Теперь уже моего мужа.

Предложение, к слову, он сделал именно в этой кофейне, преподнеся кольцо самым банальным из всех возможных способов – в бокале с шампанским. Тогда он ещё боялся делать широкие жесты, опасался моей реакции, а зря…

Повторное предложение, с приглашённым фотографом, в пафосном до скрипа зубов отеле на фешенебельном курорте мне тоже понравилось. Не такая я скромная мышка, как оказалось, и жесты в мою честь мне нравились.

Не часто. Но почему бы и нет?

– Ой, привет! – подпрыгнула я.

Поцеловала Андрея в щёку, на секунду замерев от родного запаха, окутывающего меня. Подняла на руки смеющегося сынишку, чмокнула в нос, который так и норовил ускользнуть от непрошенной ласки, ведь вокруг так много нового, интересного, важного… и сладости на витрине… пирожное с кремом, например.

Ведь не зря родители сюда привели, значит, будет пир!

Знает он, знает, что сладкое вредно, но если очень хочется, то точно полезно!

Вон, Варя вчера вообще кошачий корм стащила из миски Василия…. Родители сказали – полезно, раз в рот полезло, а в его четырёхлетний рот пирожное очень даже влезет. Вся витрина!

Годовалая Варя в это время крепко спала на руках папочки, не подозревая о внесённом вкладе в пищевые пристрастия старшего брата.

– Тысячу лет здесь не был, – оглянулся Андрей. – Смотри-ка, ремонт сделан, – кивнул одобряюще.

– Вообще-то это твоя кофейня, – шепнула я. – Ты не знаешь, что творится в собственном бизнесе, товарищ владелец?

– Умение делегировать обязанности – залог успешного успеха, – засиял в ответ муж. – Кстати, как твоя конференция? Как там… биохимия, физиология и микросферная роль биоорганизмов?

– Биосферная роль микроорганизмов, – поправила я. – Отлично.

Конечно отлично, иначе быть не могло.

Сразу после свадьбы я ушла из магазина сантехники, устроилась в научно-исследовательскую лабораторию по биохимии. Поначалу зарплата была откровенно смешная, в общем-то, она не окупила бы и расходы на общественный транспорт, пользуйся я им, зато впервые в жизни я занималась тем, что действительно нравилось, чем болела, о чём переживала всей душой.

Но почти сразу пришлось уйти в декрет. Само собой, я была безумно рада рождению Ярослава, на целых два года забыла о существовании биохимии и мира вообще, погрузилась в материнство, пила полной ложкой пришедшее счастье. Позже вернулась в лабораторию, достигла каких-то успехов, и… подоспела Варя.

С доченькой я выбралась из декрета раньше. В девять месяцев на половину дня, сейчас уже на полный.

И вот моя первая конференция в этом году, с собственным скромным докладом! Не такие и достижения, положа руку на сердце, но взгляд Андрея говорил, что он страшно гордиться мной.