Замеченная (ЛП) - Уэбстер Кристи

— Т-ты не должен был этого делать, — бормочу я. — Это было изнасилование.

Он убирает волосы с моего потного лба и хмурится. — Когда ты так кончаешь и умоляешь об этом, это не изнасилование. Извини, что разрушаю твои иллюзии, милая.

Смятение накрывает меня с головой.

Ближе к концу мне действительно понравилось.

Я испытала оргазм.

— Ох.

— Пора отвезти тебя домой, — отрезает он. — Меня не обвинят в том, что я гребаный насильник.

На глаза наворачиваются слезы, и я качаю головой. Может быть, я и правда схожу с ума. — Я хочу остаться с тобой, — смело заявляю я, несмотря на дрожь в голосе.

Его челюсти сжимаются. — Никогда, блядь, не говори мне нет.

//

Меня вырывает из воспоминаний звук выстрела.

Вон, который все еще нависает надо мной, готовый взять то, что, по его мнению, принадлежит ему, в замешательстве расширяет глаза. В тот момент, когда мы слышим еще один хлопок, он спрыгивает с кровати и судорожно натягивает одежду.

— Что ты наделала? — рычит он. Его взгляд настолько злобен, что я почти чувствую себя избитой им.

Будь смелой, Вайолет.

Будь смелой.

24

Хоук

Цель в прицеле.

Всегда.

Мне не нужно следить за своей спиной, потому что ее прикрывает Булл.

Всегда.

Снайпер и корректировщик.

Два лучших друга с седьмого класса.

— Оба его дружка отключились. Ты не теряешь из виду свою девушку? — спрашивает Булл, жуя жвачку.

Я не отвечаю, но я не свожу с нее глаз. Если могу, я вообще никогда не свожу с нее глаз. Цель, которая собиралась изнасиловать мою женщину, дергается на кровати. Он быстро натягивает штаны и указывает на нее, что-то обвинительно выкрикивая.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Холодный порыв ветра пробегает по моей шее. По виску струится пот, но я не смею пошевелиться. Я высчитываю ветер — не только здесь, на вершине холма через дорогу, но и там, где находится моя цель. Ветер усиливается, вдалеке гремит гром.

Щелк.

Я вношу поправку в турель поправок на ветер.

— Возвышение? — спрашивает Булл, будто я мог забыть. Я никогда не забываю.

Я перепроверяю турель вертикальных поправок, но она стоит там, где нужно. Буллу не нужен ответ. Он знает, как мы работаем. Когда я на позиции, я не говорю. Я не двигаюсь. Я, блядь, почти не дышу. Любое движение может повлиять на выстрел. Я категорически не могу позволить себе промахнуться. Я не промахнусь.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Цель продолжает двигаться. Я продолжаю вносить поправки.

Щелк. Щелк. Щелк.

Поправка.

Мой прицел слегка сместился, чтобы удержать цель. Цель, которая почти чиста.

Фокус.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

— Замри, ублюд… — начинает Булл.

Когда моя милая голая девочка вскидывает подбородок и говорит ему что-то такое, от чего он начинает дрожать от ярости, я стреляю.

Несмотря на глушитель, выстрел эхом отдается от соседних домов в тот же момент, когда я нажимаю на спуск.

— Нам нужно уходить, — рычит Булл.

Я моргаю и наблюдаю, как цель падает лицом вниз на кровать. Он недвижим, смертельное ранение в голову заставляет кровь хлестать из его черепа.

Цель устранена.

25

Вайолет

— Что ты наделала? — снова обвиняет меня Вон.

Он в ярости, которая когда-то привела бы меня в ужас, но теперь я не боюсь. Грей просил меня быть смелой. Грей знал, что это случится.

— Ответ всегда был «нет», — шиплю я. — Тебе никогда не было позволено брать что-то от меня. А теперь ты заплатишь.

Еще один хлопок.

Мои глаза закрываются лишь на мгновение, а затем Вон набрасывается на меня. Я визжу и извиваюсь, но замираю, как только горячая кровь хлынула на мою обнаженную грудь. Открыв глаза, я одновременно в ужасе и в полном восторге.

Он мертв.

Вон Брекс, монстр из моих кошмаров и реальности, — не более чем пробитый череп на неподвижном теле. Меня поражает, как в одно мгновение комната была пропитана злом, а в следующее — оно полностью исчезло.

Он тяжелый, но мне удается сбросить его с себя.

Мама хрипло вскрикивает в коридоре. На дрожащих ногах, с кровью, стекающей по моему обнаженному телу, я направляюсь в ее комнату. Грусть накрывает меня, как только я вижу ее хрупкую фигуру, свернувшуюся калачиком в постели. Увидев меня, она тянется ко мне, словно пытается удержать сон, быстро ускользающий сквозь пальцы.

— Мамочка, — рыдаю я, ковыляя к ней. Я забираюсь в кровать рядом с ней, и мы в исступлении обнимаем друг друга.

— Т-ты правда здесь, — плачет она. — Он сказал мне, что ты придешь, но что я не доживу до того момента, чтобы увидеть тебя. Ох, малышка.

— О-он сказал, что убьет тебя. В-вот почему я у-у-уехала т-те в-все г-годы назад, — заикаюсь я сквозь слезы.

— Тсс, милая. Тсс. Ты здесь. Это все, что имеет значение, — воркует она.

Я все еще обнимаю ее, когда две сильные руки хватают меня сзади. Я начинаю кричать, как дикая фурия, но обмякаю, почувствовав его запах.

Грей.

Он пришел за мной.

Он убил монстра, как и обещал.

— Я здесь, Вайолет, — бормочет он, осыпая меня поцелуями. Он укрывает меня одеялом и крепко прижимает к себе. — Я всегда здесь.

— Я б-была с-смелой, — лепечу я.

— Я знаю. Я ни секунды не сомневался.

Прошлая неделя прошла как в тумане. Полиция. ФБР. Переезд матери в город. Я ходила словно в дурмане. Если бы не Грей, я бы позволила всему этому стрессу поглотить меня.

Но Грей — это больше, чем шторм. Он также — тишина внутри него.

С терпением святого и красноречием грешника он сплел историю, в которую они поверили. У его частного детектива Дасти было полно информации о Воне. После того как Грей застрелил его подручных, Булл забрал пистолет и гильзы с собой. Полиция так и не нашла никаких улик. Не то чтобы их по-настоящему беспокоили Вон и его банда. Как только они обнаружили, что это человек из списка разыскиваемых ФБР, их усилия переключились с поиска убийцы на поиск пропавших женщин, которые, как считалось, были где-то спрятаны Воном. Я смогла рассказать им все, что знала о его старых убежищах и бывших местах жительства. Имея информацию от Дасти, они смогли собрать воедино несколько локаций. В тот же день, когда Вон был убит, ФБР обнаружило склад, где находились семнадцать девушек и женщин в возрасте от пятнадцати до тридцати лет. Большинство были одурманены наркотиками. Многих изнасиловали невообразимым образом. Всех спасли и вернули в семьи.

— С годовщиной, — бормочет Грей, лаская мою грудь, целуя шею. — Ты все еще собираешься уйти, маленькая беглянка?

Я переворачиваюсь на спину и смотрю на его красивое лицо. Как только Вон окончательно исчез, я сбросила с себя килограммов десять стресса. Моя жизнь снова заиграла красками. Мой любимый цвет — серый.

— Полагаю, мой двухнедельный срок уведомления об увольнении истек, да?

Он трется своим членом о мое бедро. — Ты всегда можешь попросить о продлении.

Я начинаю хихикать так громко, что приходится закрыть рот рукой, чтобы никто не услышал. Мама переехала жить к нам с Греем. Гвен стала так добра к нам обоим. Я так скучала по мамочке, и возможность видеть ее каждый день стала вишенкой на торте.

— Я счастлива, — выпаливаю я, и горячие слезы быстро наполняют глаза. — Я счастлива благодаря тебе.

Низкий рык раздается у него в горле, и он набрасывается на мой рот. Наши поцелуи жадные и страстные. Не нужно много времени, прежде чем он проникает глубоко внутрь меня. Он поглощает мои губы, чтобы подавить стоны, чтобы мы не разбудили весь дом.

Пока он трахает меня, он приподнимается, чтобы посмотреть на меня. Его ледяные голубые глаза остры и сфокусированы на мне. Это моя любимая черта в нем. То, как он смотрит на меня, словно ястреб. Словно я единственное, что он видит.

Но он не похож на Вона.