Развод под новый год (СИ) - Ильская Юлия

Потихоньку возвращаюсь в спальню. Кладу телефон обратно на его тумбочку, точно так, как он лежал.

Смотрю на спящего мужа, ставшего вдруг чужим и ухожу в гостиную на диван.

Три месяца он врал мне в лицо каждый день! Три месяца водил эту девку по ресторанам, дарил золото, имел в гостиницах и судя по всему приводил в наш дом! Такое не прощается!

Глава 7

Катя

Лежу до рассвета и не могу уснуть. Злость накатывает волнами. Хочется разбудить его, заорать, выгнать из дома. Но сдерживаюсь. Нет, рано. Сначала надо все узнать до конца.

Подарок. Что за подарок? Где он его прячет?

Встаю, иду в спальню. Слава все еще спит.

Думаю. Где он мог спрятать? Дома точно не оставит, я могу найти случайно. Значит, либо на работе, либо… В машине!

Смотрю на часы, половина шестого утра. Слава проснется не раньше семи. Успею!

Иду в прихожую, накидываю пуховик прямо на пижаму. Сую ноги в сапоги, не застегивая. Беру ключи от машины с полки.

Выхожу из квартиры, спускаюсь на лифте на подземную парковку. Холодно, сквозняк гуляет между машин. Пижамные штаны из-под пуховика торчат, но мне плевать.

Нахожу нашу машину, открываю. В бардачке только какие-то бумажки, чеки. Ничего интересного. Проверяю все кармашки на дверях, между сидениями, обыскиваю весь салон. Ничего!

Неужели на работе все-таки прячет? Это усложняет дело! Я задумчиво смотрю на машину и замечаю на багажнике следы от пальцев. Ага! Багажник я ведь не проверила. Открываю! Там запаска, огнетушитель, провода какие-то. Ничего похожего на подарок! Приподнимаю запаску. Вот оно! Два свертка, упакованы в одинаковую нарядную бумагу.

Беру оба свертка, кладу на бампер. На первом бирка — "Любимой жене". На втором — "Моей сладкой девочке".

Руки трясутся. Разворачиваю первый сверток, тот, что "жене". Аккуратно, чтобы бумагу не порвать, верну потом все как было.

Внутри коробочка. Открываю. Цепочка серебряная, тоненькая, дешевая. Такие в переходах продают за тысячу рублей. Может, полторы. Выглядит как из автомата с игрушками.

Кладу обратно. Беру второй сверток. "Моей сладкой девочке".

Разворачиваю бумагу. Коробка от ювелирного магазина, тяжелая, с тиснением. Открываю крышку.

Колье. Золотое, массивное, с камнями. Сапфиры, похоже. Или может аквамарины, я в камнях не особо разбираюсь, но выглядит дорого. Очень дорого. Лежит на бархатной подушечке, блестит под тусклым светом лампы на парковке.

Вот как значит! Для нее дорогущее колье, а мне цепочка за тысячу!

Стою и смотрю на это колье, и внутри такая ярость поднимается, что руки сами сжимаются в кулаки. Хочется швырнуть эту коробку об асфальт, растоптать, разбить к чертям.

Но сдерживаюсь. Заворачиваю коробку обратно в бумагу, аккуратно, как было. Кладу оба свертка назад в багажник, закрываю.

Стою у машины, тяжело дышу. Морозный воздух обжигает легкие, но мне жарко. Как? Как я за столько лет не разглядела кто рядом со мной? Как могла любить его, заботиться, в постель с ним ложиться? Так гадко становится…Мерзко.

Потерпи, подожди, не время - только и слышала я все эти годы. И я терпела, ждала, поддерживала, потому что любила, потому что считала что семья важнее, любовь важнее. А теперь что?! Я как лох, в дураках осталась! И без семьи и без денег!

Телефон звонит в кармане пуховика неожиданно. Вздрагиваю, достаю. На экране "Слава".

Черт. Он проснулся, хватился меня.

Беру трубку.

— Алло, — говорю. Голос хриплый от злости и невыплаканных слез.

— Катя, ты где? — бубнит он равнодушно — Я проснулся, тебя нет.

— В магазин пошла, — быстро отвечаю. — Хлеба нет, тебе к завтраку гренки пожарить. .

— В шесть утра? Какие магазины в шесть утра?

— Круглосуточный на углу, — говорю я. — Сейчас приду.

— Ладно, — он зевает.

Бросаю трубку. Стою еще минуту у машины, пытаюсь успокоиться, выровнять дыхание.

Потом иду к лифту, поднимаюсь на наш этаж. Открываю дверь квартиры.

Слава стоит на кухне, наливает себе воду. Волосы взъерошенные, в одних трусах.

— А где хлеб? — спрашивает он. - Что я буду есть?

— А, нет там, не привезли еще, яичницу пожарю.

Он кивает, не особо вникая. Допивает воду, возвращается в спальню. Давай, давай, дорогой скоро ты потеряешь и сон и аппетит!

Глава 8

Катя

С трудом готовлю завтрак для предателя. Будь моя воля я бы его лучше отравой накормила.

Никогда не любила врать и притворяться а вот жизнь заставила все таки. Улыбаться и подавать еду человеку который в душу плюнул. Всю любовь, всю заботу, двадцать лет жизни растоптал!

Душа рыдает и требует немедленных действий, а разум уговаривает - молчи, потерпи еще чуть-чуть, не наломай дров.

Провожаю его на работу и беру телефон. Сначала звоню себе на работу и беру несколько дней отпуска за свой счет. Затем достаю визитку Островского. Медлю, кручу ее в руках, но вспоминаю теплые понимающие глаза и набираю номер.

— Алло? — отвечает он. Голос спокойный, деловой.

— Здравствуйте, это Екатерина, — говорю я. — Жена Вячеслава Морозова. Мы вчера...

— Помню, конечно, — перебивает он мягко. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — вру я. — Слушайте, вы говорили про юриста. Мне правда нужна помощь. Можете дать контакты?

Пауза. Слышу, как он вздыхает.

— Екатерина, давайте лучше встретимся. Я познакомлю вас с Ириной Сергеевной лично, она моя хорошая знакомая. Будет проще, если я буду рядом, смогу объяснить ситуацию, подтвердить все по работе Вячеслава.

Молчу. Не знаю, что ответить. С одной стороны, неудобно дергать человека. С другой он действительно знает больше о финансах моего мужа, чем я - его жена.

— Я не хочу вас обременять, — говорю неуверенно.

— Не обременяете, — отвечает он твердо. — Екатерина, я сам предлагаю. Более того, мне будет проще подтвердить юристу все, что касается финансов Вячеслава. Его зарплату, премии, повышение. Это важно для раздела имущества, поверьте.

— Хорошо, — соглашаюсь я после паузы. — Когда можем встретиться?

— Сегодня вечером в шесть устроит? Я позвоню Ирине, она освободится.

— Сегодня... — повторяю я. Так быстро. Но чем быстрее, тем лучше, наверное. — Да, хорошо. Буду в шесть.

— Отлично. Тогда до встречи, Екатерина.

К шести вечера я уже стою у входа в кафе. Волнуюсь так, что руки трясутся. Поправляю волосы, проверяю, не размазалась ли помада. Накрасилась сегодня чуть ярче, надела стильные широкие джинсы, свитер бежевый, сапоги на каблуке. Хочется выглядеть по-человечески, а не как затравленная мышь.

Захожу внутрь. Кафе правда тихое, уютное, столики в мягких креслах, приглушенный свет. Оглядываюсь, ищу глазами Островского.

Вижу его у окна. Он сидит за столиком с женщиной лет пятидесяти, строгий костюм, короткая стрижка, умные глаза за очками. Это, наверное, юрист.

Островский замечает меня, встает, машет рукой. Я иду к их столику, чувствую, как сердце колотится.

— Екатерина, здравствуйте, — говорит он, подает руку. Я пожимаю ее, его ладонь теплая, крепкая. — Присаживайтесь, пожалуйста. Это Ирина Сергеевна Короткова, я вам о ней рассказывал.

Женщина встает, протягивает руку.

— Очень приятно, — говорит она. Голос уверенный, но не резкий. — Садитесь, Екатерина. Максим мне вкратце рассказал вашу ситуацию. Давайте обсудим детали.

Сажусь в кресло напротив них. Официант подходит, спрашивает, что буду заказывать. Прошу чай с лимоном, руки мерзнут, хочется согреться.

— Екатерина, — начинает Ирина Сергеевна, — расскажите мне, пожалуйста, как обстоят дела. Сколько вы в браке? Есть дети? Какое имущество?

Рассказываю. Двадцать лет брака. Двое детей, взрослые, живут отдельно. Квартира в совместной собственности, ипотека выплачена. Машина на имя мужа. Я работаю, он работает, бюджет общий. Кредит на меня оформлен.