— Я вообще-то отец Стёпы, — выдавливает он.
Платон смотрит на него ещё секунду. Игорь отступает.
— Ладно, — бурчит. — Потом.
И уходит. Не оглядывается.
Я стою и не дышу. Секунда. Другая.
— Вы в порядке? — спрашивает Платон уже чуть тише.
— Да, — отвечаю быстро. — Это… отец моего сына.
Он кивает. Без эмоций. Без вопросов.
— Вам лучше зайти домой.
— Спасибо, — говорю тихо.
Он кивает и идёт обратно к машине. Я поднимаюсь по ступенькам, достаю ключи. Перед тем как открыть дверь, оборачиваюсь. Платон всё ещё возле машины. Смотрит в мою сторону. Как будто проверяет, что я действительно зашла. Наши взгляды встречаются. Он сразу отворачивается и садится за руль. Фары скользят по мокрому асфальту. Машина исчезает.
Я захожу в подъезд и прислоняюсь к стене. Только сейчас понимаю, что руки дрожат. Не от Игоря. От того, что кто-то вмешался. За меня.
Я медленно выдыхаю.
И вдруг мысль — простая, неприятная — приходит сама: За меня ведь никто никогда не заступался. Я всегда сама. Родители далеко. Родственники далеко.
Подруги… у подруг свои семьи, свои мужья, свои дети, свои ужины и свои проблемы.
И я уже привыкла, что если падаю — поднимаюсь сама. Привыкла так сильно, что даже не ожидала помощи.
А сегодня…
Сегодня вышел из машины чужой человек.
И это почему-то страшнее, чем приятно. Потому что если к такому привыкнуть — потом будет больно.
Глава 10 Платон
Утро. Кофе — чёрный. Настроение — тоже.
Лифт открывается на моём этаже. И она уже там. Стоит у панели, нажимает кнопку, будто делает это слишком старательно.
— Доброе утро, — говорит тихо.
Глаза вниз.
Серьёзно?
— Утро, — отвечаю.
Лифт закрывается. Тесно.
Она пахнет чем-то мягким. Тёплым. И избегает моего взгляда. Прячет глаза. Смущается.
С чего?
Я смотрю на неё сверху вниз.
Вчера я просто вышел из машины. Всё.
— Что-то не так? — спрашиваю.
Она мотает головой.
— Нет.
И снова в пол.
Блядь.
Почему меня вообще волнует, куда она смотрит?
Лифт останавливается. Двери открываются.
Она выходит быстрее, чем нужно.
Я смотрю ей вслед.
И злюсь.
На неё.
На себя.
На то, что вообще замечаю такие вещи.
Телефон вибрирует. Рус.
— Я тебе инфу скинул, — говорит вместо «привет». — По твоей кнопке.
— Не называй её так, — отрезаю.
Пауза.
— О-о. Уже защищаешь? — усмехается он.
— Просто говори.
— Развелась, когда пацану два года было. Муж — Игорь. Хотел открыть магазин автозапчастей. Взял кредит. Прогорел. Долги. Всё по классике.
Я открываю файл. Сухие факты. Дата брака. Дата развода. Суд. Кредит.
Читаю быстро. И злюсь медленно.
Как она вообще выбрала такого мудака?
Она… нормальная. Собранная. Чистая. Не глупая. Симпатичная…
И вот этот — автозапчасти, кредиты, «помоги ещё раз».
Блядь.
— Всё? — спрашиваю.
— Всё, — отвечает Рус. — Остальное сам додумаешь.
— Угу.
Сбрасываю вызов. Зачем я вообще это проверял? Не моё дело. Совсем не моё.
Я захожу в кабинет. Через стекло вижу её за столом. Сегодня в пышной чёрной юбке и ярко-красной водолазке. Красный. Опять. Красный — её способ не быть незаметной.
Я смотрю дольше, чем нужно. Юбка двигается, когда она встаёт.
Чёрт.
— Виктория, ко мне, — говорю по внутреннему.
Она заходит через минуту.
Спокойная. Уже без утреннего смущения.
— Да?
Я киваю на стол.
— До пятнадцати. Отчёт для инвестора по коммерческому помещению номер пятнадцать. Полный пересчёт. Без воды.
Она не моргает.
— Поняла.
— Если не успеваете — скажите заранее.
— Успею.
Смотрит прямо. Карие глаза. Без дрожи.
Я замечаю, как красная ткань подчёркивает её шею.
Отвожу взгляд.
— И ещё, — добавляю сухо. — Проверьте арендаторов по предыдущим договорам. Без ошибок.
— Сделаю.
Она разворачивается к двери. Юбка чуть качается. Я смотрю.
Блядь.
— Виктория.
Она останавливается.
— Да?
Я секунду не понимаю, зачем её остановил.
— Ничего. Работайте.
Она выходит. Дверь закрывается.
Я откидываюсь в кресле.
Контроль. Просто контроль.
И отчёт по помещению номер пятнадцать.
Всё остальное — лишнее.
Глава 11 Виктория
Я смотрю на часы.
13:42. До пятнадцати — чуть больше часа.
Отчёт по коммерческому помещению номер пятнадцать открыт на экране, таблицы расползаются строками, цифры требуют внимания. Я печатаю, сверяю, исправляю.
Работа — это хорошо. Работа — это понятно. Цифры не заставляют краснеть.
Я поднимаю глаза от монитора — и через стеклянную стену невольно вижу его.
Платон Олегович за своим столом.
Сидит чуть наклонившись к монитору, сосредоточенный, будто вокруг ничего не существует. Высокий. Даже сидя это видно. Рубашка натягивается на плечах — слишком чётко, чтобы не заметить.
На макушке слегка торчат волосы, словно он пару раз провёл рукой и забыл поправить. … Это делает его менее идеальным. Более живым.
Я смотрю секунду дольше. И одёргиваю себя. Что ты делаешь?
Возвращаюсь к отчёту.
Лена говорила — ему тридцать. Тридцать. Моложе меня на… слишком.
Конечно, он строит карьеру. Конечно, у него всё по плану. Зачем ему такая, как я?
Я чуть усмехаюсь про себя.
Стоп.
А он мне зачем?
У меня сын. Первый класс. Кружки. Счета. Мне вообще не до этого. Хватит.
Я снова утыкаюсь в таблицу и работаю быстрее.
15:00. Отчёт готов.
Я перечитываю последний раз, отправляю письмо и чувствую почти физическое облегчение.
Поднимаюсь, стучу в кабинет.
— Я направила отчёт.
Платон поднимает глаза.
— Заходите. Посмотрю при вас.
Ну конечно. Я сажусь напротив.
Он открывает файл. Листает страницы, двигает мышкой точно, без лишних движений.
Тишина.
Я должна слушать комментарии.
Но вместо этого смотрю на него.
На линию подбородка. На губы.
Губы, кстати, неожиданно… мягкие на вид. Достаточно пухлые для мужчины.
Я моргаю. Что. Я. Только что подумала.
— Виктория.
Я не реагирую.
— Виктория.
— А? — вздрагиваю.
Он смотрит чуть нахмурившись.
— Я уже второй раз спрашиваю.
Внутри всё проваливается.
— Простите, задумалась.
Он чуть прищуривается.
— Это заметно.
Секунда тишины.
Он тихо выдыхает, почти неслышно:
— Блин…
Потом уже нормально:
— В целом хорошо. Но нужно поправить две вещи. Здесь — арендаторы, и вот здесь — пересчёт по площади.
Я киваю слишком быстро.
— Хорошо.
Он поворачивает монитор в мою сторону, наклоняется, показывая строку.
Я тоже подаюсь ближе.
И вдруг чувствую запах — едва уловимый, свежий, будто море и холодный воздух после дождя. Я невольно вдыхаю глубже.
Глупость какая.
Но я снова проваливаюсь в него взглядом.
Прямая линия носа. Светлая щетина, почти незаметная. Маленькая родинка чуть выше верхней губы — и почему я раньше её не видела? Слишком внимательный взгляд, чуть нахмуренные брови, будто мир постоянно требует от него концентрации.
Он что-то говорит.
Я вижу, как двигаются его губы.
Слишком чёткие. Слишком… живые. Звук будто выключили.
Я в вакууме.
— Виктория?..
Я не реагирую.
Тёплая ладонь касается моего плеча. Лёгкое движение — он чуть встряхивает меня, возвращая обратно.
Я резко отстраняюсь. Он тоже.
Пауза.
Тишина вдруг становится громкой.
— С вами точно всё хорошо? — спрашивает он.
— Да… извините, — отвечаю слишком быстро.
