Если бы ты любил (СИ) - Резник Юлия

— Слушай, у меня остался только один вопрос.

— М-м-м?

— Ты не хочешь отсюда свалить?

В груди становится горячо-горячо. Это что означает? Он… Надеется на продолжение вечера? Так страшно становится, что эта сказка закончится, если я откажусь! Но ведь соглашаться еще страшнее. Как бы там не казалось, мы пока совершенно… Совершенно чужие друг другу люди. Куда он спешит? Зачем ставит меня перед таким выбором?

Язык немеет, разбухает во рту. Делаясь жутко неповоротливым и тяжелым. Горло сжимается — я не могу выдавить из себя ни звука под его с каждой секундой все больше тяжелеющим взглядом. Он до того давит — этот самый его черный взгляд, что я в какой-то момент ломаюсь. И отвечаю неуверенным вялым кивком.

Али прищуривается и резко выпаливает проходящему мимо официанту:

— Пожалуйста, счет.

Я рывком втягиваю в себя воздух и сжимаю руки, чтобы они не дрожали.

— Наличные? Карта? — интересуется официант. Али открывает рот, просовывая руку в карман, и… сводит брови.

— Ч-черт. Я, кажется, забыл кошелек.

А?! Меня буквально подкидывает. Наваждение, как мыльный пузырь, достигает максимального объема и схлопывается.

— Сейчас, — смеется Али. — Одну секунду. Мне надо позвонить… Ах ты ж черт, я и телефон где-то оставил! Трындец. Подождешь, я сейчас что-нибудь придумаю?

— Ничего не нужно. Я заплачу…

— Эй! — рявкает он. — Еще чего! Говорю же — одну секунду.

Киваю болванчиком, с замершим сердцем наблюдая за тем, как он выходит. И под внимательным взглядом официанта тянусь к собственной сумочке. Теперь мои руки не просто дрожат. Они буквально ходуном ходят. Я достаю телефон, но вдруг понимаю, что у меня тупо не хватит денег закрыть наш счет! Потому что вчера я заплатила за ипотеку, зарплата будет только завтра, а моя заначка хранится в твердой валюте дома под матрасом. «Господи-господи-господи», — бьется в мозгу. А с губ рвется смех… Ну, вот что за напасть, а? Почему я вновь оказалась в такой ситуации? Это же мой страшный сон еще с моих… кажется, семи лет, когда мать с ее очередным «мужем» оставили меня в качестве залога, не сумев наскрести нужную сумму, чтобы оплатить очередную же пьянку. Я просидела на кухне до самого закрытия… И такого страха натерпелась, что он даже спустя столько лет не забылся, всплыл наружу — живой и объемный, лишая способности думать, заставляя забыть, что я давно не та беспомощная маленькая девочка, что была тогда.

— Так вы будете платить, или подождем молодого человека?

— Да-да, сейчас, — отмираю я и набираю деда. — Дед, привет. Слушай, у меня к тебе неожиданная просьба. Ты не мог бы скинуть мне до завтра три тысячи? Что-то я не рассчитала бюджет.

— О, никак и до меня мошенники добрались…

— Ну, какие мошенники, дедуль? Это я! Эка. Ты мой голос, что ли, не узнаешь?

— Узнаю! Еще как узнаю, проклятая гадина! Думаешь, звонишь старику, а он сейчас тебе на, и все сбережения выложит? А вот хрен тебе, выкуси! Знаю я, как вы в этих своих компьютерах делаете… эти… как их там…

— Цифровых клонов, дед? — не знаю я, плакать мне или смеяться. Одно время я действительно боялась, как бы его не облапошили какие-нибудь мошенники, и даже имела с ним обстоятельный разговор на эту тему, в котором не только объяснила, но еще и наглядно продемонстрировала, как нынче легко с помощью искусственного интеллекта ввести в заблуждение кого угодно.

— Их, ага… — как будто сдувается тот. — Сейчас позвоню в полицию. И будет тебе три тыщи!

— Это правда я, дедуль. И я очень рада, что ты помнишь о безопасности, но три тысячи мне все же нужны. Может, ты мне какую проверку устроишь, а? О! Давай, спроси у меня наше кодовое слово.

Мы правда его придумали. Как раз во время моей лекции по цифровой безопасности.

— Так это, что ли, и правда, ты?

— Я-я, кстати, первая!

Первая — это и есть то самое слово, да. В детстве я страшно любила бегать наперегонки. И первой добежав до финиша, каждый раз с восторгом кричала: «Я первая!». Так дед меня и прозвал.

— М-м-м. Случилось у тебя что? — кажется, поверил дед.

— Да нет же. Говорю, чуть бюджет не подрасчитала. А у меня же заначка в долларах. Неохота менять.

— Ну, лови тогда три тыщи. И не вздумай отдавать, а то знаю я тебя.

— Дед…

— Не спорь, Эка! Все, давай. Позвонишь потом.

Только нас разъединяют, как практически тут же приходит уведомление из банка. Чуть не плача от облегчения, прикладываю карту к терминалу. Официант, который к его чести все это время держал лицо, ободряюще улыбается. Впрочем, лучше мне от этого не становится. Для кого-то вполне проходная ситуация меня едва ли не доводит до ручки.

— Спасибо. И извините… кхм… За задержку. До свидания.

Я выбегаю из бистро так, будто за мной кто-то гонится. Хотя вряд ли же он меня кинул, да, чтобы теперь догонять?

Глава 4

Алишер

Я выбегаю на парковку, смеясь над самим собой. Ну и клоун. Вот реально, клоун. Сидел, распушив хвост, что-то из себя корчил, и чуть не обосрался на ровном месте. Даже интересно, что она обо мне теперь думает! От смеха становится легче. Иногда иначе просто нельзя — либо смеяться, либо биться башкой о стену. Последний вариант — слишком драматичный в сложившейся ситуации. В конце концов, я сейчас все улажу — закрою счет, подхвачу девочку, а в качестве извинений за неудобство куплю цветы. Собственно, я сразу хотел прийти с букетом, но поскольку и так катастрофически опаздывал, решил, что сойдет и так.

— Ну, чего, братан, — бормочу себе под нос, пробегая мимо ряда одинаковых машин, — двадцать пять лет, а ума как у котёнка.

Воздух в подземном паркинге густой от сырости. Пахнет бетоном и немного бензином. Под ногами хлюпает вода, вот не могут у нас сделать нормальный слив! Как идиот, шлепаю по лужам и щёлкаю брелоком в попытке расслышать заветное «пип». И ничего. Тишина. Только эхо моих шагов и отдаленный визг шин.

— Отлично. Просто замечательно, — хмыкаю. — Кому расскажи, что я в трех соснах потерялся!

Может, поэтому к своим двадцати пяти я так и не нашел себя? А это та еще хрень, учитывая, что я Байсаров. Пусть и младший. Самый… Кажется, даже мой средний брат, Адиль, решивший в какой-то момент, что ему до звезды отцовский бизнес, не разочаровал старика так, как я, который вообще не решил, чего хочет. Пусть я не сижу без дела, каждый раз находя себе применение то в порту, то в каких-то обслуживающих его инфраструктурных проектах, я не засиживаюсь на месте больше полугода и сливаюсь сразу, как только вникаю в суть.

Короче, да… Я Байсаров. Это не то чтобы секрет. Я не стыжусь своей фамилии и не бунтую против семьи — ни в коем случае. Просто не хочу напрягать людей. Потому что, узнав, кто я, народ в офисе, сам того не замечая, подбирается и либо начинает заискивать, либо, напротив, меня сторонится. А я не терплю фальши. Мне проще быть просто Али.

Из невеселых мыслей выдергивает заветный писк. Подмигивают фары, и из темноты проступает хищная морда моей красавицы бэшечки. Со вздохом облегчения ныряю в салон. Телефон я все-таки где-то про**ал, ну и фиг с ним. Найдется. Главное, на месте портмоне. Потому что там и карты, и документы на машину. Хотя… Наверное, мне и не стоит светить перед Экой такой заряженной тачкой. Девчонка классная, да. У меня от нее буквально текут слюни. Но я, наверное, все же закомплексованный, блин, дебил, потому что мне хочется убедиться, что ей по барабану на мой достаток.

Ладно… Что-то придумаю.

Хватаю кошелек, закрываю тачку и торопливо шагаю к лифтам, сунув портмоне в задний карман. Третий этаж или четвертый? Черт. Забыл. Выхожу на третьем, понимаю, что все-таки надо было подниматься этажом выше, с веселым смешком бьюсь головой о косяк и бегом бегу к эскалатору.

В общей сложности я отсутствую минут пятнадцать. Ну, ладно, может, чуть больше. Но когда я возвращаюсь, Эки и след простыл. Растерянно смотрю на убранный столик, за которым мы с ней сидели. Ловлю официанта.