Брат мужа. Порочные игры (СИ) - Арская Арина

Вытягивает ноги, сбрасывает туфли и смотрит на меня. Я вот, вроде, не участвовала во всем этом безумии, а такое ощущение, что сама пару лопат земли кинула на деревянный гроб со стариком.

— Рад знакомству, Полина.

Глава 7. Страшный и опасный

Глава 7. Страшный и опасный

— За что тебя посадили? — едва слышно спрашиваю, и трясущиеся руки прячу за спину.

Клонит голову набок, и меня четкая ассоциация с коброй, смертельно-опасной и холодной.

— Твои предположения?

— Убийство? — ляпаю я, не подумав.

На лице Влада расплывается одобрительная улыбка, а Анна Игоревна всхлипывает.

— Господи, — прикрываю рот рукой и перевожу взгляд на ладони, что лежат на подлокотниках кресла.

— Я отстоял право не чернить тело, — Влад закидывает ногу на ногу и покачивает носком туфли. — Надо сказать, что в тюрьме куда приятнее люди, чем в моей семье.

Я не понимаю. Семья Паши казалась мне очень приличной и благополучной. С теплом приняли меня, никаких скандалов или оскорблений в мою сторону.

— Уходи, — шепчет Анна Игоревна.

— Это мой дом, — Влад переводит на нее скучающий взгляд, — моя земля. Мам, у вас есть проблемы посерьезнее, чем воскресший нелюбимый сын. Вы в полной жопе, из которой вас не вытянет ни папа, ни Павлуша. Как тебе перспектива стать вдовой и потерять любимого сына? Тебя, вероятно, заставят смотреть, как им палец за пальцем будут резать. Любят некоторые добавить драмы.

Я выхватываю из кармана телефон и звоню Паше, который не отвечает.

— Он в командировке, — Влад улыбается мне и желчно добавляет, — на очень важной.

— Что он натворил? — сипло спрашиваю я.

— В данной ситуации с пальцами его просто за компанию порадуют, — нервно смахивает с колена пылинку. — Знаешь фразу “дети в ответе за грехи отцов”?

Он ждет моего ответа, а у меня в глотке застрял холодный камень ужаса. Руки немеют, ноги подкашиваются. Я опираюсь ладонью о комод, и Влад встает. Я хочу закричать, но выходит только тихий и хриплый стон.

— Тише, Поли, — шагает ко мне мягко и бесшумно.

Они должны были меня предупредить о мертвом брате Паше. О жутком мужчине, от чьей улыбки душа покрывается изморозью страха.

— Дыши, — приобнимает и ведет к креслу под испуганным взглядом Анны Игоревны, чье лицо осунулось, посерело и стало похоже на восковую маску мертвеца. — Ты чего такая впечатлительная?

Он проворачивает ловкий трюк: падает в кресло, рывком притягивает к себе, и я оказываюсь у него на коленях. Анна Игоревна всхлипывает и отворачивается. А вступиться за меня?

— У Павлуши просто очаровательная жена, — касается пальцем моей линии челюсти. — В моем вкусе.

Я до встречи с Владом не боялась мужчин до окаменения. Я даже моргать не могу, не то что залепить пощечину. Он весь пышет жестокостью и агрессией, которая, видимо, пугала и тех, кому не повезло сидеть с ним в одной тюрьме. Шутка ли, отказаться от татуировок, инсценировать смерть, которую покрыли надзиратели, и, вероятно, вышел он раньше срока.

— Чудовище, — шипит Анна Игоревна.

— И красавица, — Влад щурится на меня и прикусывает кончик языка.

— Кого ты убил? — шепчу я.

— А какая разница? Они уже сгнили, — голос спокойный и лишен раскаяния.

— Они? — в ужасе смотрю в пустые глаза.

— Двух парнишек, — хрипит Анна Игоревна. — Двух…

Влад переводит взгляд на мать, и она вздрагивает и через секунду захлебывается в рыданиях, спрятав лицо в ладонях. Замечаю над бровью Влада небольшой и едва заметный шрамик, а ближе к виску еще одну белесую полосу. Я не юрист по уголовным делам, но за убийство двух человек точно дают больше восьми лет. Это минимум.

— В твоих глазах я вижу звезды, — шепчет Влад, и тут я вскакиваю на ноги и бегу прочь.

В прихожей торопливо натягиваю сапоги, накидываю на плечи пальто и затравленно оглядываясь на Влада, который застыл в нескольких шагах от меня.

— Уже уходишь?

— Оставь меня в покое, — пячусь к двери.

Выбегаю на крыльцо и вскрикиваю, потому что у кустов полысевшего георгина стоит огромный мужик с бритой головой и что-то высматривает среди стеблей и мрачно выдыхает клубы дыма.

— Кроты у вас, кажись, — он поворачивает ко мне мордастое лицо, затягивается сигаретой и выпускает дым через ноздри, — непорядок. От кротов много проблем.

— Что? — испуганно спрашиваю я.

— Кроты, говорю, завелись, — мужик кривится. — Тут по территории норы и кучки земли. Надо бы от этих слепых сучат избавиться.

И смотрит так, будто я должна ловить кротов по участку, а я совсем не в курсе, как с ними бороться. Выкапывать, ловушки мастерить или распылять по участку яд? Я спускаюсь на несколько ступеней, а мужик опять затягивается и преграждает путь.

— Приказа выпускать кого-то из дома не поступало.

Глава 8. Тонкий вкус на шутки

Глава 8. Тонкий вкус на шутки

— Но я хочу уйти, — решительно смотрю в лицо жуткого и огромного мужика. — Вы не имеете права меня задерживать. Кто вы такой?

— Олег.

— И? — его ответ меня не удовлетворил. — У Олегов какие-то особые права и полномочия?

Вскидывает бровь и хрипло смеется, откашливаясь от едкого дыма.

— Над моими шутками ты не смеешься, — на крыльцо выходит недовольный Влад и прячет руки в карманы, — а тут тебе прорвало.

— Но ведь… — Олег вскидывает в мою сторону руку, проглатывая последние смешинки, — отлично сострила.

— Я не шутила…

Олег прочищает горло, распрямляется и мрачно затягивается:

— Шутила. Я же смеялся, а у меня тонкий вкус на шутки, как у англичанина.

На англичанина он совершенно не походит. Это наш русский бандит и уголовник, у которого на лице написано, что за неудачные шутки может и шею свернуть. Расшаркиваться не будет.

— Влад, тут кроты, — выдыхает дым в сторону.

Очень жаль кротов. Тут их теперь никто терпеть не будет.

— До зимы бы от них избавиться, — Олег кривит лицо и смотрит на молчаливого Влада, чей взгляд я чувствую между лопаток.

Я когда выходила замуж, хотела тихой семейной жизни, а не родственника, который получил срок за двойное убийство, и не жутких тайн. В горе и радости… В горе и радости… Сжимаю кулаки и разворачиваюсь к Владу:

— Что?

— Мама моя была к тебе добра?

Я киваю. И боюсь за Анну Игоревну.

— Не обижала?

— Нет.

— А папа?

— И свекр тоже не обижал.

— Ну дык, — хмыкает Олег, — жена любимого сына.

— То есть тебе бы не хотелось, чтобы… — Влад спускается ко мне, — чтобы с ними случилось что-то плохое. Так?

— Нет, — я сглатываю и отступаю.

— Тогда тебе не стоит от меня убегать, — делает ко мне шаг, — и советую быть ко мне доброй и учтивой девочкой.

Я перевожу взгляд на окно, за которым стоит бледная и испуганная Анна Игоревна. Прижимает ладонь ко рту и прячется за шторой, когда через плечо оборачивается Влад. Замершими пальцами печатаю Паше сообщение, что его брат вернулся из мертвых и прошу его вернуться из командировку. Зловещая весточка отправлена, но не прочитана.

— Он тебе не ответит. В ближайшие несколько дней, — равнодушно отзывается Влад.

Я поднимаю глаза, а Олег у куста георгина вздыхает:

— Ты ее сейчас до инфаркта доведешь. Все с Павлом в порядке, — стряхивает пепел на дорожку, — он пока в счастливом неведении.

— Почему тогда не отвечает?

— Ну… — Влад многозначительно ухмыляется. — Занят? На переговорах, встречах, обедах или презентациях? Вариантов множество.

— Угу, — мрачно отвечает Олег и садится на корточки, чтобы потушить окурок о влажную почву.

— Ты что-то знаешь о Паше, чего не знаю я?

— Я о Паше знаю слишком многое, — неопределенно усмехается Влад. — Даже то, чего он сам о себе не знает.

У Паши любовница? Покалывает пальцы паникой, ревностью и обидой, но уточнять этот вопрос у Влада не стану. Я ему не доверяю. Он манипулятор и, весьма вероятно, лжец. Как и его вся семейка. У меня в голове не складывается пазл, как бы я ни крутила детальки и кусочки из прошлого. Меня не обижали, чтобы я сейчас воспылала гневом к Анне Игоревне или Валентину Самсоновичу, моему свекру. Приличная семья, но Влад пошатнул мою уверенность.