Отчаянно пытаясь собраться с мыслями, она проследила взглядом за Вильямом и Николь, входящими вместе со стремянкой. Здесь, в закусочной, Аманда чувствовала себя при деле, и это всегда приглушало ее страх одиночества.
Стараясь не поддаваться нахлынувшей меланхолии, она отвела взгляд от смеющейся пары и посмотрела на бабушку, погруженную в свою работу. Та заботилась о внучке и старалась сделать ее тусклый мир ярче, подарить чувство защищенности. Бабушка не раз говорила, что никому не даст причинить ей зла. Но эти слова нередко только усиливали тревогу Аманды, будто бабушка знала что-то, но не рассказывала ей.
Глава 3
Последний вечер в «Тыквенном фонаре»
– Вильям, Николь! – радостно встретила их Лидия, прервав тревожные мысли Аманды. Это вывело ее из оцепенения и заставило улыбнуться, возвращаясь в реальность. Пора было включаться в работу: близилось время обеда, когда закусочная вновь наполнится шумом, а на кухне не будет отбоя от заказов.
Раньше, когда Аманда еще не родилась, в закусочной подавали только выпечку, десерты, готовили сэндвичи, заваривали согревающий чай и разливали бодрящий кофе. Позже в меню вошли завтраки из тостов, омлетов, яичниц, каш и оладий. Гостям так понравился новый формат, что бабушка решилась расширить меню до обедов и ужинов. И тогда сами жители начали называть «Тыквенный фонарь» ресторанчиком. Бабушка смущенно отмахивались, мол, в Лостшире только один ресторан – тот, в котором заправлял кухней настоящий шеф-повар. А у них так, скромное заведение. Чтобы лишний раз не вгонять Лидию в краску, гости придумали новый статус – ресторанчик-закусочная. И он прижился.
Вильям неловко улыбнулся – так же неловко, какими были его движения, словно он так и не привык к своей долговязости:
–Здравствуйте, миссис Фелтрам. Мама просила передать вам flatbrød [7] и lefse [8] с новыми начинками. Она говорит, что нашла удачное сочетание.
Он стянул с плеч рюкзак и открыл отдел для документов, который никогда в жизни не видел внутри себя ни одного листка бумаги. Этот отдел парень использовал исключительно для лепешек, бережно складывая их в него, чтобы не помять.
Бабушка притворно погрозила пальцем:
– Просто Лидия, никакой миссис Фелтрам.
Вильям снова неловко улыбнулся и протянул лепешки, аккуратно упакованные в коричневый пергамент.
– Одни с пармезаном и розмарином, другие с консервированной скумбрией и фасолью.
Бабушка взяла свертки:
– Передай маме спасибо.
Мама Вильяма часто готовила что-то, что напоминало семье о доме в Норвегии, откуда они переехали четыре года назад. Обычно она сама заходила в закусочную, чтобы угостить Аманду и ее бабушку, но после того как Николь привела Вильяма на стажировку, передавала угощения через сына.
Однажды они с бабушкой даже устроили неделю норвежской кухни в «Тыквенном фонаре». В меню появились свеле [9], вафли, рыбные котлеты… Аманде даже начало казаться, что она чувствует солоноватый аромат с фьордов [10], хотя ни разу там не была. А Нордены прослезились в первый же вечер. Они до сих пор были благодарны гостеприимству «Тыквенного фонаря». Но не только из-за недели норвежской кухни.
Четыре года назад бабушка приютила их на втором этаже коттеджа, хотя уже много лет не сдавала комнаты и зареклась, что никогда этого не сделает. Но семья Норденов стала исключением.
Они переехали в Лостшир, когда отцу Вильяма предложили здесь хорошую работу. Норденов обещали встретить еще в аэропорту Лондона, обеспечить трансфер и заселить в дом, который будет оплачивать компания. Но из-за накладки Норденам, которые не только впервые оказались в стране, но и не так хорошо владели английским, пришлось самим добираться до Лостшира. А затем они столкнулись с тем, что их, оказывается, ждали только через месяц, и сейчас ничем не могли помочь: ни взять отца Вильяма на работу, ни устроить его – пятнадцатилетнего подростка – в школу, ни обеспечить жильем. Несмотря на то, что вина полностью лежала на компании – они указали неверные даты в письме, – свою ошибку они исправлять не спешили.
Норденам повезло зайти вместе со всем своим немалым скарбом в «Тыквенный фонарь».
Бабушка не любила лезть в душу, что-то выпытывать и тем более собирать слухи и сплетничать. Но она не смогла закрыть глаза на беспомощных Норденов, которые выглядели потерянными и напуганными, как заблудившиеся дети. У бабушки было доброе сердце, и оно не позволило ей просто накормить их ужином и отпустить скитаться по Лостширу.
В тот вечер она закрыла глаза на обещание никогда не брать постояльцев и пригласила Норденов остаться у них с Амандой.
– Ничего страшного, вы можете пожить этот месяц у нас с внучкой. На втором этаже полно свободных комнат, которыми мы не пользуемся. Вас устроят две комнаты с видом на наш тыквенный сад? – предложила Лидия. Позже она призналась Аманде, что боялась их вежливого отказа. Она бы не простила себе, если бы не уговорила их остаться.
– Мы ограничены в деньгах, – медленно произнес тогда глава семейства.
Из-за акцента он ярко произносил гласные и почти в каждом слове ставил ударение на первый слог на норвежский манер. Спустя четыре года акцент Норденов сгладился, но все равно оставался заметен, в особенности у Вильяма, когда тот волновался или торопился. Ему до сих пор приходилось мысленно проговаривать фразу, а затем озвучивать ее, из-за чего его речь была медленной и часто немногословной.
– Бросьте, вы меня оскорбите, если решите, что я буду просить с вас деньги в такой ситуации! – всплеснула руками бабушка. – Давайте договоримся, что вы будете помогать нам с внучкой в закусочной. А в свободное время Аманда сможет подтянуть английский Уильяма, чтобы ему было проще в школе.
Переглянувшись, Нордены согласились. Отказываться от такого радушия было просто глупо, особенно поздним вечером в чужом городе и чужой стране. Лишь Вильям смущенно поправил бабушку:
– Пожалуйста, называйте меня Вильям, а не Уильям. В Норвегии мое имя произносится как Вильям.
Она тепло улыбнулась ему и похлопала по плечу:
– Конечно, дорогой, конечно. Свои корни нельзя забывать, ты молодец.
Норденов нельзя было назвать просто соседями, на месяц они стали частью жизни Лидии и Аманды. Каждый вечер после закрытия они сдвигали столы и садились ужинать, много разговаривали и смеялись, играли в настольные игры. Благодаря занятости в закусочной всего за месяц Нордены успели познакомиться с доброй половиной Лостшира, освоиться и завести друзей.
Сейчас, когда «Тыквенному фонарю» вновь понадобились лишние руки, Вильям вернулся в ресторанчик.
– Я подменю тебя в зале, – бабушка положила руку на плечо Аманды. – А ты иди с ребятами на кухню. Сейчас там нужны все силы.
Стянув с себя свитер, Аманда послушно последовала за Николь и Вильямом. Та уже успела переодеться в цветастый сарафан поверх белой футболки и повязать фартук. В закусочной не было униформы, поэтому Николь выбрала ее для себя сама, меняя сарафаны по настроению.
Пока Аманда занималась чисткой овощей, Николь принялась учить Вильяма выпекать сдобные тыквенные спиральки в корице, постоянно хохоча над тем, что у него получались какие-то пружины.
–Нам нужно ввести в меню фирменные норвежские пружинки от Вильяма Нордена,– прокомментировала она первую партию, вытащенную из конвектомата [11].
Аманда хихикнула, увидев идеально закрученные пружины. Они были безупречными, но от спиралек ой как далеки.
