Любовь ощущалась именно так (ЛП) - Оливия Джули

Уголки моих губ приподнимаются при виде этого. Её гордая улыбка заразительна. Готова поспорить, она купается в энергии хорошего выступления — создания чего-то нового. Я понимаю это чувство. Боже, как я скучаю по этому чувству.

Я снова смотрю на монитор.

Я и Берни.

Контраст: кобальтово-синие перья и дурацкая улыбка разинутого клюва рядом с моими длинными каштановыми волосами и нахмуренным лбом.

Глубоко в душе у меня такое чувство, что я вижу нас вместе не в последний раз.

Глава 3

Странные случайности

Беверли

— Миллион просмотров меньше чем за двадцать четыре часа.

Я выдыхаю с дрожью.

— Боже мой, прекрати. Меня сейчас вырвет.

— Бев, посмотри.

Я отрываюсь от бесформенного флиса в своих руках и поворачиваюсь к склонённой голове Финча. Он протягивает мне свой планшет с шрифтом пятидесятого размера и слепящей подсветкой.

— Финч, я не…

— Просто посмотри. — Между бровей Финча залегает тонкая складка, которая говорит: он не злится на меня за отказ взять планшет, просто разочарован. Это почему-то хуже.

Я беру планшет. На экране — стоп-кадр с Гриффином Харви и Берни Бёрдом.

После того развлекательного шоу я поспала ровно столько, чтобы не галлюцинировать за рулём, а когда проснулась, это видео уже взорвало интернет. Его прислали мне все, кому я хоть раз улыбнулась со времён старшей школы, а я вообще-то очень щедра на улыбки. Мне пришли сообщения от большей части моего родного Элк-Гроув, включая бабулю, которая отправила его дважды — на случай, если я проигнорировала первое.

На скриншоте с видео губы Гриффина приподняты, обнажая крошечную полоску белых зубов сквозь густую бороду. Пернатая лапа Берни — ну, моя рука внутри неё — лежит у него на предплечье.

Гриффин и Берни совершенно не сочетаются. Длинные волосы Гриффина и чёрная рубашка — полная противоположность голубым перьям Берни. Гриффин выглядит так, будто колеблется, стоит ли ему быть счастливым. Берни в экстазе от того, что его оживили.

— Это невероятно, — говорит Финч.

У меня в животе всё скручивается в тугой узел, и в горле застревает ком.

— Пф, — только и могу выдавить я в шутку. Но да, это невероятно.

Кукловоды ищут такую химию всю свою карьеру: раздражённый против жизнерадостного. Серьёзный в паре с дурашливым. Полночь и солнечный свет. Идеальный дуэт, гарантированно выбивающий те самые смешки, от которых хлопают по коленям. Те, за которые комики отдали бы правую руку. Серьёзно, спросите меня. Я бы отдала, если бы после этого ещё могла управлять куклами.

Под приостановленным видео бегущая строка показывает больше миллиона просмотров. Мне хочется рассмеяться от неверия. И одновременно меня тошнит. Пока что я где-то посередине — с нервной улыбкой на лице.

— Это была странная случайность, — говорю я, возвращая планшет.

Финч моргает.

— Странная случайность?

— Ну да, как если бы… не знаю… если бы сейчас с потолка упало пианино.

— Такое бывает только в мультиках.

— Ты хочешь сказать, что на людей никогда не падало пианино?

— Ну, может, один или два раза.

— Видишь? В этом и суть. Возможно, но странно.

— Ох, Бев… — Опять это разочарование милого старика. Он знает, как на меня давить.

Я направляюсь к кофеварке в противоположном углу мастерской — подальше от чувства вины, подальше от рулонов ткани, разбросанных по деревянным верстакам лоскутов фетра и кукол, висящих на стержнях в режиме ожидания.

Я буду скучать по этому месту. У меня хватило средств только на выкуп интеллектуальной собственности «Птиц на районе» и права владения нашей некоммерческой организацией «Флок Воркшоп». Но я не смогла спасти всё остальное — не бесконечные контейнеры с фетром, перьями, флисом и поролоном, не это переоборудованное складское помещение, служащее нам мастерской. Мой маленький уголок дома.

— Ещё сто просмотров за последние тридцать секунд, — окликает меня Финч.

Моя рука дрожит, когда я хватаюсь за ручку кофейника, и дело вовсе не в том, что я перебрала с кофеином. (Я всего лишь на третьей чашке, что, по правде говоря, детский лепет.) Нет, всё потому, что миллион человек теперь знают моё имя, притаившееся в комментариях под этим видео.

Эта мысль заставляет дрожащую стеклянную колбу стукнуться о мою кружку.

Миллион человек.

Я отвечаю на благоговейный трепет Финча задумчивым:

— Это много народу.

Миллион.

Я сыплю в кофе два пакетика сахара (ладно, может, три) и заливаю остальное сливками, после чего тянусь к регулятору громкости на колонках в мастерской. Музыка играет громче, создавая белый шум над моими мыслями. Но сэр Элтон Джон серенадует меня всего две секунды, прежде чем Финч снова начинает говорить.

— Послушай эти комментарии! — перекрикивает он музыку. — «Кто бы мог подумать, что у Гриффина Харви есть чувство юмора», — читает Финч. — «Я тоже достану куклу, если он так мне улыбнётся».

Я неохотно убавляю громкость моего драгоценного Элтона Джона.

— М-м-м. У него хорошее чувство комического времени. — Я возвращаюсь с кофе, ставлю его на подоконник, подальше от моего проекта.

Финч опускает планшет.

— И это всё, что ты можешь сказать?

Из меня вырывается смешок.

— Что ты ещё хочешь услышать?

— Это может быть грандиозно, Бев.

— Каким образом?

— Это известность. Это может спасти «Птиц».

— Ну, допустим, — соглашаюсь я в некоторой степени, но чувствую, как сходятся мои брови.

Финч щурится на меня.

— Ты так не считаешь.

Я провожу ладонью по разложенному фетру.

— Всемогущие корпорации высказались, — объясняю я с саркастичным смешком. — Мы делали предложения много раз за последние два года. Все отказались. Никаких грантов. Мерч тоже не продаётся. И финансирование ПСВ тоже урезали, так что…

Мои слова затихают. Он может заполнить пробелы сам. Мы говорили об этом слишком много раз.

«Флок Воркшоп» — это некоммерческая организация, которая финансирует и создаёт образовательное детское кукольное шоу «Птицы на районе». У нас было три источника финансирования: мерчандайз, федеральные гранты и партнёрства. Но сейчас культура изменилась. Мерч продаётся не так, как раньше. Наш надёжный источник государственной поддержки — Общественная вещательная сеть — получает всё меньше финансирования. Нашим единственным спасителем было бы крупное партнёрство.

Когда два года назад нас бросил последний корпоративный спонсор, мы пошли и предлагали себя всем и каждому, у кого было желание делать добро и пара лишних денег, чтобы вложить их в хорошее дело. Я лично обивала пороги разных образовательных программ, появляясь на их порогах с улыбкой и куклой, готовой шутить. Но мы остались с носом. Сокращение штата обернулось массовыми увольнениями; потом осталось всего несколько сценаристов и кукловодов, пока наша единственная стриминговая платформа не продлила наш контракт. Это был последний гвоздь в крышку гроба. «Флок Воркшоп» не мог остаться на плаву. Мои коллеги перешли на другие проекты. Финч уходит на пенсию. Я осталась без работы и собираюсь вернуться домой.

Финч наладил связь с продюсером «Поздних ночных смешинок», чтобы получить для нас эфирное время. Это была надежда на то, что, возможно, хоть какой-то спонсор заметит нас и свяжется. Но после шоу мы поговорили с руководителем канала, и они сказали, что у них нет ресурсов, чтобы взять такую крупную интеллектуальную собственность. Теперь, когда мы упаковываем мастерскую, это вирусное видео больше похоже на последний прощальный салют.

— Тебе следует связаться с ним, — говорит Финч.

— С кем? С продюсером?

— С Гриффином.

При этой мысли у меня скручивает живот.

— Ой, ну пожалуйста.

— Может, он захочет поучаствовать, — настаивает Финч, делая шаг ближе. — У него могут быть полезные контакты. Ему это тоже на руку, знаешь ли.