Его искушение (СИ) - Майер Кристина

Тогда он отказал, но позже мы вели несколько совместных проектов, неплохо ладили и вроде как остались довольны сотрудничеством. Последний проект как раз пришелся на время моего ареста, он завершал его самостоятельно и даже не выставил штрафы моей компании. У меня не было возможности заплатить неустойку, он все разгреб сам, пока мои заместители и друзья разрывали бизнес на части. В тот момент я думал, что Демченко самый порядочный партнер, с которым на тот момент я имел общие дела. Я был ему искренне благодарен. После освобождения хотел даже встретиться, но узнал, что он, продав свой бизнес, перебрался к дочери в Америку. Последнее, что я слышал, — он боролся с раком, умер года через три после того, как меня осудили.

— Как с моей историей связан Демченко? — спрашиваю Горыныча. Не просто так он упомянул его фамилию. Выбрасываю бычок, меня от последней затяжки повело. Я такие крепкие давно не курю.

— Демченко был режиссером твоей трагедии. Он много лет планировал тебя уничтожить, твоей смерти ему было мало. Он мечтал морально тебя раздавить. Месть — блюдо, которое подают холодным. Он позволил тебе взлететь, а потом обрубил крылья, чтобы ты разбился, но ты, как птица феникс, возродился и стал сильнее, — повествует Горыныч. Докурив, выкидывает бычок.

— За что он мне мстил? — перебирая в памяти все те моменты, где мы пересекались.

За что Демченко мог затаить на меня злость или обиду? Я никогда не переходил ему дорогу. По крайней мере, я не помню ни одного конфликта интересов между нами. В бизнесе не может быть сантиментов и жалости, я всегда действовал решительно, порой жестко, но никогда не поступал подло и ничего не делал за спиной. Половина моих нынешних партнеров теряла из-за моей хватки выгодные контракты, не получала тендеры, но никто не опускался до мести. Тем более до убийства. Вся эта история кажется притянутой за уши.

— Ты его дочь поматросил и бросил. Женился, а она вены вскрыла, ребёнка твоего потеряла…

— Что? — охренел от услышанного. — Я никогда не спал с Катей. Никогда! Она не могла быть от меня беременной, — со всей ответственностью заявляю. По молодости, бывало, кутил с ребятами. Бухали до утра, с девочками зажигали, но я совершенно точно не трогал Катерину.

— Ну не знаю, — мотает головой Горыныч, обдумывая полученную информацию. — Дочь его заявила, что отец ты. Она когда ребёнка потеряла, ей диагноз «бесплодие» поставили. Демченко ее в Америку отправил к матери, а тебя убить хотел, что ты его лишил продолжателей рода. Он на этого ребёнка планы строил, хотел своим преемником сделать, а тут такое…

— Она соврала, — авторитетно заявляю, хотя продолжаю перебирать в памяти моменты своей молодости.

Ничего не было!

— Если ты утверждаешь, — разводит руками. — Бабы хитрые, коварные твари, их мозг заточен на то, чтобы наеб*ть мужиков. Видимо, поймать тебя хотела, а не получилось, — щелкает языком. — А Демченко ты в то время нахрен не нужен был. Он бы внука забрал, а дочь в хорошие зажиточные руки пристроил, ты-то не был завидным зятем, — строит свои домыслы бывший сокамерник.

— Давай по существу, — достав из кармана пиджака свою пачку, предлагаю Горынычу, но он отказывается, достает свои. Закуриваем.

— А по существу… Он позволил тебе разбогатеть, Кай. Мог ведь на начальном этапе утопить, а не стал. Наслаждался своей местью. Наблюдал, как ты крылья расправляешь, и ждал момента, когда он тебя уничтожит. Это ведь он водителя в постель к твоей супруге уложил. Играл им, как марионеткой, а жена твоя во всем слушалась любовничка. Прикормил всех твоих партнеров, инвесторов, друзей. Посадил каждого на крючок, а в нужный момент нанес удар. Лишил тебя семьи, гнить в тюрьме заставил, приплачивал, чтобы над твоими детьми в детдоме издевались, — хмыкая, рассказывает Горыныч. — Не забери их Шахов в свою семью, сломали бы твоих пацанов. Посадили бы сначала, а потом сломали. Ты сам знаешь, что в колонии для сопляков творится самая лютая жесть.

У меня затылок колючей проволокой стягивает от рассказа бывшего сокамерника. Лично бы удавил гондона, если бы он не сдох!

— Дальше! — требую я. С каждым предложением я верю ему все больше.

— Жена твоя действительно собиралась тебя заказать. Дура дурой! — сплевывает он. Не могу не согласиться, но в память о ней никогда этого не произнесу вслух.

— По существу, Горыныч, — поторапливаю я.

— Невыгодно ему было, чтобы тебя убили. Он хотел видеть твои мучения. Демченко хорошо тебя изучил, он много лет следил за тобой, изучал. Он знал все о твоих слабостях. А теперь думай, Кай. Из гостиницы тебе позволили уйти, хотя должны были охранять. Не перехватили по дороге, не оцепили дом с подозреваемыми, хотя полиция стояла наготове. Почему ты беспрепятственно вошел в дом? Почему полиция появилась только тогда, когда ты начал вызывать «скорую»? «Скорая» появилась через сколько минут? Через три минуты? Где ты видел такую экспресс-доставку врачей? — складываю в голове все фрагменты того дня. Теперь все кажется подозрительным. Прое*в в наших структурах и системах столько, что люди обычно не обращают внимания на нюансы. — В крови твоей жены был найден препарат, вызывающий остановку сердца, смерть твоего водителя наступила в результате асфиксии, но ни в одном судебно-медицинском отчете ты этого не найдешь, все давно подчищено, — сложно переварить то, что я сейчас услышал. — Насколько мне известно, водителя ты избивал, а не душил. Кто-то в «скорой» приложил ему подушечку к носу, — продолжает Горыныч, усмехаясь. — Демченко хотел, чтобы ты стал убийцей. У него получилось. Ты сел по статье за убийство, и это вряд ли получится смыть, — почему-то думает, что мне это важно.

Я хочу достать тех, кто ввел моей жене препарат, найти того, кто задушил ее любовника в машине скорой помощи! Я хотел бы лично казнить Демченко, в своей мести он не видел берегов!

Его дочь-тварь солгала, он даже не стал проверять. Приговорил моих мальчишек! Решил поиграть в бога и перекроить мою судьбу, судьбу моих сыновей!

Я в вечном долгу перед Маратом…

— Перед тем, как он улетел в Америку, пришел заказ на твое устранение. Своего он не добился, решил тебя убрать.

— Почему не убрал? — догадываясь, кому пришел заказ, спрашиваю я.

— Ты честно заработал свой авторитет, а я не хотел терять свой...

Глава 61

Ирина

Посматривая на часы, я старалась скрыть свою нервозность. Выпивая второй стакан воды вместо вина, я постоянно косилась на панорамные окна, за которыми мужчины весело проводили время. Согреваясь горячительными напитками, они разжигали угли для будущих шашлыков.

Вот где он?

Почему не приехал?

Разве можно заставлять беременную женщину нервничать… переживать… ждать?

Все уже здесь. Толпятся возле мангала, о чем-то негромко переговариваются, смеются. А я не могу прикоснуться к их веселью. Весь день я жила в предвкушении встречи. Мечтала его увидеть, вдохнуть запах, услышать его голос, который будоражит каждое нервное окончание.

— Сергей приехал, — радостно оповещает Лера, первой заметив его приближение к мужчинам.

Мое сердце пропускает удар. Отставляю на стол стакан с водой, которым все это время прикрывала свое настроение. Улыбка сама собой расцветает на губах. Поправляю прическу, хотя уверена: после профессиональной укладки она держится великолепно. Волнуюсь, как девочка перед первым свиданием.

Никто из девушек не предлагает выйти поздороваться, а мне так нужно туда… оказаться с ним рядом. Разговор на улице явно затягивается. Я отмечаю, что между мужчинами исчезает легкость и веселость. Чувствуется напряжение. Бокалы со спиртным не успевают пустеть, как вновь наполняются. Это замечаю не только я.

— Что-то случилось, — констатирует Лера, не отрывая взгляда от мужчин, которые нас не замечают, настолько глубоко уходят в обсуждение какого-то вопроса. Девочки бросают на меня вопросительный взгляд, будто я могу что-то знать, но тут же принимаются успокаивать: