Переплет розы (ЛП) - Фокс Айви

Мои зубы покусывают шов ее губ, безмолвно требуя входа. Когда она раздвигает губы, чтобы вдохнуть воздух или выразить одобрение, я использую это в своих интересах и погружаю язык в ее рот. Еще один слабый вздох вырывается у нее, и я съедаю его, решив услышать ее стон всего лишь от одного поцелуя. Как только она это делает, я отстраняюсь, чтобы мой гребаный брат мог услышать это громко и четко со своего места.

Роза дважды моргает, словно совершенно ошеломленная тем, какое удовольствие она получила, целуя меня. Я облизываю губы и нежно дергаю ее за волосы, так что у нее не остается выбора, кроме как отклонить голову в сторону, чтобы мой кузен смог сделать свой ход.

Колин, не колеблясь, захватывает ее губы в свои, его язык с силой разрывает печать, отчего у нее перехватывает дыхание. Я чувствую, как ее ногти впиваются в мою рубашку, пока Колин поглощает все ее мольбы и заставляет ее тело петь и жаждать большего. Когда он расслабляется, его глаза становятся расплавленными от желания. Я много раз видела их зеленый оттенок, чтобы знать, что он хочет женщину, которую держит в своих объятиях, так же сильно, как и я.

Я наклоняюсь к ее уху, мурашки распространяются по всей ее оливковой коже.

– Мы сделаем так, чтобы тебе было хорошо, лепесток. Не бойся. Доверься нам. Мы знаем, что делаем.

– Я тебе верю. ― Она вздыхает, ее румяные щеки делают ее еще более очаровательной в моих глазах.

Я бросаю ей дерзкую улыбку, переплетаю ее пальцы со своими и веду ее ближе к кровати. Она бросает быстрый нервный взгляд на своего мужа, но я подталкиваю ее подбородок рукой, чтобы она смотрела только на меня.

– Нахуй его. Пусть смотрит. Теперь ты наша.

Роза закусывает нижнюю губу и позволяет мне повести ее на кровать, пока она не оказывается на коленях, обнаженная, как в день своего рождения, прямо посреди матраса. Колин идет к другой стороне кровати, сбрасывая свою одежду, а я быстро делаю то же самое. Ее глаза расширяются, когда она видит, какой эффект она производит на нас обоих.

Я осторожно поглаживаю свой голый член, опускаюсь на колено на кровати и придвигаюсь ближе к ней.

– Знаю, ты привыкла к более маленьким членам, однако поверь мне, Колин и я будем в самый раз.

Я засмеялся, услышав, как мой брат раздраженно застонал от того, как я сказал о его члене. Наверняка она уже знает, что я рассуждаю как бы из задницы, ведь все мужчины Келли очень богаты. Однако я не так туповат, чтобы думать, что Тирнан не затаскивал свою жену в постель, чтобы не знать, что его член так же велик, как и эго. Я также спорю на все деньги, которые у меня есть в банке, что девушка пришла к нему нетронутой, а ее невиновность была для него слишком сильнейшим искушением, чтобы отказаться.

Мне все равно, если бы она была у него первой.

Теперь она у нас.

И это все, что имеет значение.

– Ложись на спину, лепесток, ― мягко наставляю я, проводя тыльной стороной ладони по ее щеке.

То, как она мгновенно тает от моих прикосновений, приводит меня в полный восторг. Эта женщина настолько обделена любовью, что самая маленькая доброта заставляет ее загораться изнутри. Не желая ждать, Колин проводит языком по ее шее, затем по челюсти, а его руки на ее бедрах побуждают ее лечь обратно на кровать, как я и просил.

– Что… что ты собираешься делать теперь? ― заикается она, когда две пары глаз смотрят на нее с обеих сторон ее обнаженного тела.

– Колин позаботится о том, чтобы ты была хорошенькой и влажной для нас. Пока его рот будет полностью занят, у меня есть несколько трюков, которые я хочу опробовать со своим. ― Я подмигиваю.

Она застенчиво улыбается нам обоим, но прежде чем позволить нам насладиться ее телом, она кладет ладони на каждую из наших щек.

Брови Колина сходятся вместе, когда он смотрит на нее, а я хватаю ее запястье, чтобы поцеловать ее открытую ладонь.

– Спасибо, ― говорит она нам обоим.

– Damnú - черт, ― пробурчал Колин, ее искренняя благодарность начала действовать на его сердце, а также на его член.

– Просто лежи и наслаждайся, лепесток. И не бойся быть громкой. Давай покажем твоему мужу, что он теряет.

Без дальнейших провокаций Колин быстро устраивается между ее бедер, обхватывает ее ногами свои выпуклые плечи и приступает к делу.

– Ахх! ― кричит она, выгибая спину так высоко от кровати, что мне приходится положить руку на ее плоский живот, чтобы удержать ее.

– Похоже, ты заставила Колина работать больше, чем я думал, ― поддразниваю я. – Но теперь, когда он попробовал, будет справедливо, если я тоже получу свое.

Я склоняю голову между ее грудей и беру один сосок в рот, стону.

Блядь, но женщина сладкая.

Самый сладкий нектар, который я когда-либо встречал.

Я дразню ее сосок зубами, а затем языком провожу по оставленному ими укусу. Я беру в руку ее другую грудь, поглаживая ее бутон большим и указательным пальцами, пока ее сосок не становится таким твердым, что может разрезать алмаз пополам. Я заглядываю под ресницы, чтобы увидеть ее лицо, и вижу, что ее веки плотно закрыты, а губы широко раскрыты в полном экстазе. Пот покрывает ее висок, стекает по лицу на шею и в ложбинку между грудей. Я слизываю его языком, а затем переключаю свое внимание на другую ее феноменальную грудь.

– Ахх! ― снова кричит она, только на этот раз в ее крике слышится нотка боли.

Боясь, что я как-то обидел ее, я поднимаю глаза и вижу, что она смотрит не на меня, а на Колина. Я перевожу взгляд с нее на кузена и вижу, что этот ублюдок с упоением ест ее, но трахает ее вход почти всеми пальцами.

Я шлепаю его по голове, чтобы сразу остановить, и заставляю его поднять на меня глаза.

Конечно, у этого ублюдка хватает наглости рычать.

– Сделай ее достаточно влажной, чтобы она могла принимать только одного из нас за раз, Кол. Она не готова принять нас обоих. Пока не готова, во всяком случае.

– Она промокла. Она справится с этим.

Я закатываю глаза.

В этом вся суть моего дорогого кузена. Когда он видит что-то, что ему нравится, у него возникает непреодолимая потребность обладать каждым уголочком. Но что бы ни говорил этот озабоченный засранец, я сильно сомневаюсь, что Роза сможет сегодня справиться с нами обоими за один раз. Как и ее тезке, ей нужно много заботы и тепла, прежде чем она сможет по-настоящему расцвести.

– Всему свое время. ― Я хмурился, делая лицо «не трахайся со мной», чтобы он понял, что со мной не стоит спорить.

Раздосадованный, он отрывает свои пальцы от ее намокшей киски, только чтобы побаловать ее клитор своим языком. Ее тело мгновенно расслабляется, и очень скоро Колин заставляет ее биться на кровати, в нескольких секундах от того, чтобы кончить ему в рот. На этот раз я не говорю моему дьявольскому кузену, чтобы он отстал и позволил ему первым довести нашу девочку до финиша.

А когда она кончает, сама святая Бригида не смогла бы придумать лучшего афродизиака для создания ребенка.

– Сейчас, ― рычит Колин, как дикий зверь, опьяненный похотью.

У меня даже нет силы воли сказать ему, что пока нет, что я хочу продлить это. Не тогда, когда она делает такое лицо, умоляющее, чтобы ее трахнули. Колин поспешно ложится на бок, хватая Розу за бедра, чтобы притянуть ее задницу к своей промежности, пока она стоит лицом ко мне.

Ее взгляд говорит мне, что она слишком сильно оцепенела, чтобы понять, что происходит.

Я наклоняюсь и целую ее губы, зная, что задержка выводит Колина из себя.

– Лепесток, посмотри на меня.

Ее тяжелые веки выглядят так, будто весят тонну, но, к счастью, она достаточно разумна, чтобы выполнить мою команду.

– Ты действительно хочешь этого?

Колин крепче сжимает ее бедра, бросая на меня пренебрежительный взгляд через плечо. Но я игнорирую его, поскольку твердо намерен, чтобы она дала нам свое полное согласие, прежде чем мы сделаем это.

– Лепесток?

Она облизывает свои губы и смотрит на мои, слегка кивая мне.