Я подарю тебе свое разбитое сердце (СИ) - Мур Полин

Линду мы похоронили через несколько недель после того, как она покинула нас. Мне разрешили на день покинуть больницу. На похороны пришли все ее друзья, которых оказалось всего трое, мы с Милисентой и сотрудники больницы. Другим пациентам покидать больницу было запрещено. Они провели ее в последний путь там, сидя напротив стены памяти.

Когда меня выписали из больницы, я созвонился с родителями и они поставили меня перед фактом, что приедут в Сиэтл, чтобы навестить меня. Это будет наша первая встреча за несколько месяцев и первая встреча их с моей девушкой. Когда я рассказал Милс о том, что мои родители хотят с ней познакомиться, она пришла в ужас. Ходила из угла в угол и накручивала себя мыслями, что может им не понравится, хотя это полный бред. Я точно знал, что они примут ее, как родную.

В аэропорту я предложил Мили съехаться. Ее глаза распахнулись, когда я произнес заветные: «Давай жить вместе». Она выглядела не удивленной, а затем призналась, что Валери проболталась ей еще до моего отлета в Германию. Я тихо рассмеялся, а после прижал к себе девушку, шепча ей на ухо слова любви.

Сейчас мы держались за руки и шли следом за другими людьми, которых так же, как и нас, скоро встретят те, кого мы любим.

— А они уже приехали? — спросила Милс, намекая на моих родителей.

— Да, вот они, — я кивнул в сторону небольшой пальмы, которая стояла в центе зала.

— О боже…, — прошептала она.

Стивен и Валери побежали нам навстречу. Девушка сразу повисла на моей шее, чуть ли не крича мне в ухо то, как она рада видеть меня живым и здоровым. Следом она обняла Мили, а я пожал руку Стивену.

— Безумно рад тебя видеть, друг! — произнес друг, хлопая меня по плечу.

— Я тоже, — улыбнулся я.

— Мальчик мой! — сзади друзей я услышал голос матери. — Прилетели! Иди ко мне!

Женщина прижала меня к себе так крепко, как никогда прежде. В последний раз она обнимала меня так сильно, когда умерла Адриана.

— Сынок, как долетели? — отец обнял меня.

— Утомительно, но неплохо, — я улыбнулся. — Мама, папа, это Милисента — моя девушка. Милс, это Орабелла и Армандо — мои родители.

— З-здравствуйте…, — тихо и запинаясь произнесла Мили, чем вызвала у меня слабый смех.

— Девочка моя! — моя мама тут же прижала ее к себе. — Спасибо тебе, что заботилась о нем. Можешь называть меня мамой.

— М-мамой? — девушка опешила.

— В некоторых итальянских семьях раньше было принято, что невестка называет родителей парня не по именам, а как «мама» и «папа», — пояснил отец, а я рассмеялся еще больше, потому что знал, что это неправда.

Вероятно, он просто хотел успокоить ее. Уж слишком она нервничала.

— Что ж, тогда мне нужно время, чтобы привыкнуть, да и я пока что не в статусе невестки…

— Это дело времени! — произнесла Валери.

— Жизнь нас всех научила, что нужно ценить каждый прожитый момент, — добавил Стивен.

— И чего мы стоим? Поехали домой! По дороге все расскажите, — мама взяла меня под руку, и мы направились к выходу из аэропорта.

Этот день обещает быть веселым…

Мы приехали ко мне домой ближе к пяти часам. Погода ухудшилась, но это совсем неудивительно для нашего города. Мы бросили чемоданы в прихожей и сразу пошли на кухню, где на плите уже стоял ужин, приготовленный родителями.

— Напомни мне забрать у них ключи, а то они могут так и ночью без предупреждения заявиться, — прошептал я на ухо Милс, пока она раскладывала лазанью по тарелкам.

— Не говори глупостей. Твои родители очень милые, — девушка улыбнулась.

— Это до тех пор, пока они не начнут доставать нас вопросам, когда они увидят внуков, — я подмигнул ей и, взяв бокалы в руки, пошел в гостиную.

Лицо Гринграсс нужно было видеть.

— Я считаю вам нужно куда-нибудь улететь, чтобы отдохнуть. Стефан, тебе это крайне необходимо. Даже не думай возвращаться к работе в ближайший месяц, — мама грозно посмотрела на меня.

— Работа мне не противопоказана.

— Здесь Орабелла права, сынок, сначала нужно полностью восстановиться.

Я закатил глаза, слушая, как мама снова говорит о том, как важно беречь себя. Она всегда говорит об осторожности, о здоровом питании и регулярных обследованиях. Я понимаю, что она переживает, но иногда мне кажется, что она не понимает: я уже победил. Я боролся с этой темной тенью, и теперь она в прошлом. Каждый раз, когда родители напоминают о болезни, у меня внутри что-то сжимается. Я не хочу жить в страхе, в постоянной тревоге, что рак снова может вернуться. Я выжил, и этот опыт, хотя и ужасный, закалил меня. Я хочу, чтобы они отпустили это. Я хочу, чтобы они видели, что я уже не просто выживаю — я живу.

— Миссис Феррар, Стефан говорил, что вы во Флореции разводите лошадей для скачек, — в разговор влезла Валери, спасая меня от продолжения этих нотаций.

— Этим сейчас занимается Родриго, дедушка Стефана, а у нас своя юридическая кампания.

— Так, наверное, очень красиво.

— Приезжайте летом к нам в гости, — произнес папа.

— Серьезно? — Стивен с Валери переглянулись.

— Конечно.

В гостиную зашла Милисента. В руках она держала несколько тарелок с ужином, пока я разливал по бокалам вино.

— Я помогу тебе, — произнес я, целуя девушку в щеку.

Зашел на кухню и оперся руками о столешницу, чувствуя недостаток кислорода. После того как Мили вернулась в мою жизнь панические атаки еще ни разу не накрывали меня с головой. Однако это случилось сейчас. В тот момент, когда, казалось бы, уже все хорошо. В глазах начало темнеть я, возможно, я бы потерял сознание, если бы легкие руки Гринграсс не легли бы мне на талию.

— Стефан, тебе плохо? — осторожно спросила она.

— Нет, уже нет…, — я выдавил из себя улыбку, а про себя молился, чтобы из носа снова не пошла кровь.

— Дать тебе водички?

— Нет, уже все хорошо, правда, — я взял ее ладони в свои и поцеловал.

Мы взяли по тарелкам и вышли обратно в гостиную.

Три часа спустя все разошлись по своим домам. Стивен и Валери пригласили нас к себе в гости на выходные, а мама с папой сказали, что завтра уже улетают обратно, потому что послезавтра у них суд с какой-то фирмой. Я сказал, что мы обязательно приедем их проводить в аэропорт.

Милисента, как я и ожидал, очень понравилась моим родителям, что совсем не удивительно, потому что она необыкновенная девушка. Все в ней привлекает окружающих: внешность, ровная осанка, манера речи, спокойствие, ее доброта и внутренние качества, мимо которых невозможно пройти. До Милс я еще никого не знакомил с родителями. В основном потому, что для меня это серьезный шаг, означающий, что у меня не менее серьезные намерения. Да и, честно говоря, я сам прекрасно понимал, что все девушки, которые у меня были, а их было не так много, просто временный вариант, как бы грубо это не звучало. Я никогда не говорил им слова о любви, никогда не клялся, что сделаю им предложение, и уж тем более ни с кем не жил. В моем сердце всегда была Милисента Астрид Гринграсс. Девушка, которая похитила мое сердце еще в детстве. И несмотря на то, что все эти годы я думал, что она предала меня, я не мог перестать любить ее, потому что она была единственной, перед кем я мог быть самим собой.

После гостей мы немного устали. Мили ушла мыть посуду, а я решил разложить вещи из своих чемоданов. Зашел теперь уже в нашу с девушкой спальню и мне резко стало стыдно за то, какой здесь бардак. Еще бы, я же собирал вещи практически второпях, даже не обращая внимание на то, что именно беру с собой. Когда все чистые вещи были в шкафу, а грязные в стирке, взял в руки пылесос. За время моего отсутствия накопилось немало пыли, а если учесть, что пару раз Стивен приходил сюда со своей собакой, можно считать, что пол грязный, как земля на улице.

Уборку мы закончили к десяти часам вечера. Уставшие и практически мертвые мы упали на кровать, крепко сжимая друг друга в объятиях. Милс хихикнула, когда моя голова коснулась ее шеи. Волосы слегка отрасли и теперь вместо лысины у меня неплохой такой колючий ежик на голове. Перед выходом из больницы мистер Бэрроуз уверил меня в том, что волосы отрастут в течение полугода до более-менее нормальной длинны.