Порочная красавица (ЛП) - Джессинжер Джей Ти

Коннор несколько секунд наблюдает за мной, пока я пытаюсь осознать масштаб предательства, в котором буду виноват. Когда я молчу, он пододвигает ко мне телефон и сухо говорит: — Или ты можешь сидеть с обмякшим членом в руке, пока она выставляет тебя дураком.

Я говорю: — Мы не знаем, следит ли она за мной с помощью моего телефона. Или преследует меня каким-то другим способом. На данный момент это всего лишь предположения.

Ответ Коннора следует незамедлительно.

— Мы так же не знаем, что она этого не делает. А если не она, то кто?

От того, как Коннор смотрит на меня, у меня по коже бегут мурашки.

— Я знаю, что у тебя есть серьезные проблемы с доверием, Коннор, но, пожалуйста, скажи мне, что ты не считаешь меня объектом шпионажа со стороны гениального компьютерного хакера-преступника.

Пожалуйста, скажи мне, что мы думаем не об одном и том же.

— Честно говоря, Паркер, я не знаю, что и думать. Все, что я знаю, это то, что твоя подруга выглядит безупречно чистой на бумаге, но на ее стороне есть кто-то, кто однажды перехватил исходный код Международной космической станции, из-за чего NASA отключило свои компьютеры на две недели. Если тебя это не касается, я хочу то, что ты курил.

Глубоко вздыхая, я встаю.

— Мне нужно подумать об этом.

Коннор говорит с леденящей душу мягкостью: — Принято. Но ты должен знать, брат, что бы ты ни решил, я должен свести счеты с этим ублюдком Полароидом. Ты не хочешь углубляться в историю Виктории Прайс, это твое дело. Но ее друг стоил мне миллионов в контрактах и только что сжег все тридцать три диска в системе Origin, на совершенствование которой я потратил год. Он зашел слишком далеко.

Коннор указывает подбородком в сторону насмешливой мультяшной кошки, прыгающей по экрану его компьютера.

— Если бы я не защитил сеть с помощью собственного программного обеспечения для предотвращения вторжений, которое отключает зараженный компьютер, вся моя база была бы взломана прямо сейчас. Другими словами, весь мой бизнес был бы уничтожен.

Его взгляд прожигает мой.

— Никто не лезет в мои дела, брат.

Мы смотрим друг на друга, пока часы на стене тикают, и тикают, и тикают.

Я говорю: — Дай мне несколько дней.

Он кивает. Я беру телефон с его стола, засовываю в карман и поворачиваюсь, чтобы уйти. Когда я уже у двери, меня останавливает голос Коннора.

— Паркер.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Он бросает взгляд на экран компьютера, а затем снова смотрит на меня.

— Будь осторожен.

Хотя я и близко не чувствую себя счастливым, я улыбаюсь.

— Принято.

Чувствуя себя так, словно мои ноги увязли в зыбучих песках, и я вот-вот утону, я направляюсь в Xengu.

Глава двадцать восьмая

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Виктория

Я по шею в мыльной пене, когда мой телефон, лежащий на бортике ванны, начинает звонить. Я с тревогой смотрю на него, как будто это звонит гинеколог и сообщает результаты анализа подозрительной вагинальной язвы.

Сегодняшний день был одним сплошным кошмаром. Мой редактор позвонил мне и сообщил, что из-за высокого спроса на мою следующую книгу дату публикации перенесли на более ранний срок. Это значит, что мне нужно отредактировать текст в течение следующей недели, а я еще даже не приступала к работе. Затем мой давний тренер Дьюк попросил у меня денег взаймы, чтобы открыть собственный тренажерный зал. Я, конечно же, отказала ему, потому что у Дьюка деловая хватка как у гольфиста. Я так ему и сказала. Тогда он пригрозил продать в журнал People крайне нелестный рассказ обо мне. Мне пришлось напомнила ему о пункте о конфиденциальности в его контракте и сообщить, что я без колебаний уничтожу его, если он нарушит это условие. Тогда Дьюк назвал меня несколькими отборными словами, последним из которых было слово из четырех букв, оканчивающееся на «ука».

И этим словом была не му́ка.

В довершение всего сотрудник отеля, который Табби забронировала для моего семинара в пятницу, в панике позвонил и сообщил, что все их залы затоплены из-за неисправной системы пожаротушения. Я должна найти новое место, вмещающее более двух тысяч человек, и уведомить об этом всех этих людей… в течение следующих двух дней.

Мне хочется швырнуть телефон через всю комнату и посмотреть, как он разобьется о зеркало. Конечно, я этого не делаю – мне нравится чехол, украшенный кристаллами Swarovski, – и всё же отвечаю на звонок. В моем голосе слышится усталость.

— Говорит Виктория Прайс.

— Почему ты говоришь таким голосом, словно у тебя только что умерла кошка?

Уголки моих губ приподнимаются; это Паркер.

— У меня нет кошки.

Его ответный смешок глубоко возбуждает.

— Так получилось, что я точно знаю, мисс Прайс, что у вас есть красивая кошечка.

Моя улыбка становится шире.

— О? Расскажи.

— Ну, скажем так, она довольно привередливая и требовательная, но, если ее правильно погладить, она будет мурлыкать так громко, что услышат соседи. Она самая милая кошечка на свете.

Я ничего не могу с собой поделать, поэтому расплываюсь в широкой, глупой улыбке.

— Я могу быть такой привередливой, какой захочу; я сама плачу по счетам.

— Мы говорили о твоей кошечке, помнишь?

— Ах да. Моя ошибка. — Я решаю немного помучить его, просто ради забавы. В игривом тоне я спрашиваю: — Тебе интересно узнать, что на самом деле нравится моей кошечке?

Я слышу, как Паркер медленно вдыхает, прежде чем ответить: — Да. Мне бы это очень понравилось.

Я поднимаю ногу из воды и любуюсь тем, как пена скользит по моей влажной коже, оставляя за собой блестящий след.

— Она любит, когда ее целуют.

Когда он отвечает, его голос понижается на октаву.

— Я помню это.

— В частности, она любит, когда ее одновременно целуют и гладят. Это сводит ее с ума.

Паркер прочищает горло. Я представляю, как он ослабляет галстук.

— А после этого?

Хриплым шепотом я отвечаю: — Она любит, когда ее кормят.

В телефоне потрескивает электричество.

— Надеюсь, ей нравится чуррос, потому что у меня есть большой чуррос, только что из духовки, он готов к употреблению. Я могу быть у тебя через десять минут.

От желания, которое я слышу в его голосе, я смеюсь.

— О, мистер Максвелл, как великодушно с вашей стороны! Моя кошечка действительно любит чуррос!

— Чуррос в целом или мой в частности?

Улыбка исчезает с моего лица. Я опускаю ногу в воду и сажусь, мое сердце начинает биться немного быстрее.

— Особенно твой, — тихо говорю я, позволяя ему услышать правду в моем голосе.

Наступает долгая тишина, в которой я слышу его дыхание. Затем: — Мне нужно тебя увидеть.

От его искренности, от того, как он вкладывает все свои чувства в эти четыре простых слова, у меня перехватывает дыхание.

— Я… мне нужно рано утром на работу. У меня сумасшедший график на ближайшие несколько дней; я буду свободна только в выходные.

— Все выходные?

Его настроение резко меняется: из сексуального оно становится резким. Я слышу это в его голосе. Как будто ему что-то пришло в голову.

— Да. Что ты задумал?

После короткой паузы Паркер говорит: — Сюрприз. Я знаю, как ты это любишь. Когда мне заехать за тобой?

— В пятницу после пяти. У меня семинар…

— Отправь мне сообщение о местоположении. Мы отправимся оттуда – собери вещи на ночь.

Ошеломленная как его внезапной настойчивостью, так и тем, что он только что сказал о сумке, я хмурюсь.

— Куда мы поедем?

На этот раз пауза перед тем, как он заговорит, кажется очень напряженной. Или, может быть, мне это только кажется, потому что при мысли о новой встрече с ним все мои нервы натягиваются, как струны.

— Туда, где нет секретов, — тихо говорит Паркер и, не сказав больше ни слова, вешает трубку.

Я долго смотрю на телефон в своей руке, гадая, что могли означать эти загадочные слова.