Как ждал тебя? Как искал? Как с ума сходил! А ты…
Захлопываю дурацкую папку. Подхожу к окну, не в силах усидеть на месте. Машинально сунув руки в карманы, сжимаю пальцы в кулаки. Невидящим взглядом обвожу парковку. Смотрю на расплывающиеся в глазах красные сигнальные огни отъезжающих тачек. И готов выть от бессилия и злобы.
Нинка! Сука ты редкостная! Что же ты наделала? Почему не сказала правду? Ушла втихаря, как дрянь последняя…
На тумбочке тренькает сотовый, заставляя Борьку разлепить веки и усесться на постели.
— Да, мам… Все хорошо… Долетел… Да. Отец встретил, — бурчит он, потирая переносицу.
— Дай мне трубку, — шагнув к сыну, инстинктивно протягиваю руку.
— Тут папа с тобой хочет поговорить, — выдыхает Борька, слушает и добавляет понуро. — Ну ясно…
Отбивает звонок и бурчит виновато.
— Она не хочет. Говорит, пока ты с Маней, никаких контактов.
— Даже так? — рычу, ощерившись. — Ясен пень, теперь надо найти виноватых. И Гусятникова подходит идеально.
— Мама уверена, что твоя Маня участвовала в похищении, — давит меня взглядом Борька.
— Интересно, каким образом? Я проверял. Сто раз проверял, — перебиваю зло. — Она в кофейне сидела и никуда не уходила. А вот где в Хамараине твоя мать шейха встретила, не знаю…
— Ее там не было, — понуро роняет Борис. — Мама все помнит прекрасно. Ее похитили из ресторана Диндаров…
— Какой ресторан, на фиг?! — ору в голос. — Я видел съемки с камер наблюдения. Нина заходила в Хамараин. Записи у меня сохранились. Да ты и сам видел.
— Пап, я верю маме, — бросает наш сын порывисто. — Почитай материалы дела…
— Что там читать? — презрительно смотрю на папку. — Все подстроено. Шейх тебе любые факты подтасует. Вон, открой Википедию, что там про Мунису пишут? Дальняя родственница шейха Рашида. Муниса Абдуловна, твою ж налево… А на самом деле — Нина Сергеевна Зорина. Так и дело все это состряпано. У нас тоже есть умельцы выдавать белое за черное.
— Он казнил Диндаров. Есть уголовное дело. Может, мы все эти годы шли по ложному следу, поэтому так никого и не нашли? Ты об этом не думал? — подскакивает сын с кровати. Большой сильный мужик. А тоже раненый, как и я. Изменой и предательством. — Я беседовал с Рашидом. Он уверен, что кроме Диндаров был еще кто-то. Настоящий организатор. И он мстит тебе…
— Чушь собачья! — меня перекрывает от бешенства. Аж в груди колотит лютая злоба. На себя, на Нинку, которой всегда хотелось лучшей и красивой жизни. А я делал то, что мог. Все отдавал ей. Свою любовь, силы, получку хренову. Да, в девяностые было негусто. Зато потом полковником стал. Могла и потерпеть. Но ей тогда хотелось всего и сразу. Денег побольше, шмотки дорогие. Зудела постоянно. За что боролись, как говорится…
— Рашид говорит! — морщусь как от боли. — Ему нетрудно любую байку придумать, — выговариваю сыну. А сам представляю венценосного мужика, трахающего мою жену.
И чуть с ума не схожу от ревности.
Мы тут выживали. А она под шейха легла!
— Если не будешь читать, лучше домой поехать, — упрямо гнет свою линию Борька. — Я тут заночую. А ты езжай к своей Мане, — возвращается он на кровать и демонстративно ложится посередине.
— Я ее проверял сынок, — прислонившись спиной к ободранному косяку, бросаю коротко.
— Да я понял, что проверял. Во всех местах проверял, — подложив руки под голову, усмехается криво мой сын. — Я видел фотки, пап, — припечатывает резко. — Я всегда думал, что у вас недавно все началось. А выходит, почти сразу, как мама пропала, ты к Мане сунулся. Или тут тоже все подстроено? И фотки смонтированы?
— Нет, — мотаю головой. Трудный разговор у нас выходит с Борисом. Прям как момент истины. Можно соврать. Можно напустить тумана. Но я не могу и не хочу. Сын должен знать правду и быть на моей стороне. А Нина… Шейха сраная… Пусть идет лесом. Я искал ее. И нечего мне мозги пудрить.
— Что нет? — упрямо восклицает сын, включая майора при исполнении. У нас это в крови. Но он майор, а я полковник, мать вашу.
— Я ипал Маню с похорон Беляша. Иначе бы точно слетел с катушек, — признаюсь виновато и добавляю резко. — Но раньше у меня с ней ничего не было. Я всегда был верен твоей матери.
— А-а-а, — тянет Борька и трет грудину. — Мама говорила, у вас давно роман. Она даже тебя подозревает в причастности к похищению. Типа ты от нее избавился из-за Мани.
— Что за х. ня? — подрываюсь с места и готов всечь Борьке. — Откуда этот бред?
— Ей Маня сказала, — пожимает плечами сын.
— Значит так, — вернувшись к столу, беру себя в руки. — С делом я, конечно, ознакомлюсь. Но пока никому ни слова. Мане я скажу, что Нина ничего не помнит. Где там ее нашли? Под деревом в пустыне? Хорошая сказочка, — цежу, сатанея от злости. — Ирке тоже пока лучше не сообщать подробности. Ей и без того забот и волнений хватает. Пока мелкого кормит, молчим.
— Хорошо, как скажешь, — пожимает плечами сын и бросает, не скрывая сарказма. — А про твоего внебрачного сына тоже намутили? Или правда? Мама точно ничего не знала. Ты скрывал. Прям удар для нее.
— Что? Какого еще сына? Херня какая-то! Они там с дуба рухнули, что ли? Нет у меня никого! — взрываюсь от ярости.
— Я думаю, ты знаешь, — поднимается с кровати Борька. И подойдя к столу, лениво листает дело и открывает сшив где-то посередине. — Вот смотри. Тест ДНК, — тычет пальцем в какую-то таблицу.
— Со всех сторон обложили, — бурчу зло. И тупо смотрю на страницу с анализом. — Девяносто девять процентов.
Какой, на хрен, сын? От кого?
— Ты с ним приезжал к Диндарам, пил там чай или воду. Они что-то заподозрили и отправили ваши стаканчики на анализ.
Сука! Если б я помнил! Приезжал? Наверное. С Игорем и Дамиром. Это что же получается? Игорь — мой сын? От Аньки? Нет. Такого не может быть… Она бы сказала…
— Прикольно, — тру затылок и понять не могу, что делать дальше. Шейх-сука, меня со всех сторон отымел. Ясен пень, все «факты» Нине предоставил. И тайный сын у меня на стороне, и с Маней роман. Наверняка еще меня к похищению за уши притянул. Куда ни кинь, всюду Коля Зорин виноват! А Нина… Моя Нина и поверила на радостях.
Горло перекрывает спазм. Дышать становится трудно. Руки трясутся от бессилия и злобы. Открываю бутылку с водой. Пью прямо из горла. А сердце колотится. Вот-вот из груди выскочит.
— Пап, — коротко роняет Борька. — Давай без нервов. Надо отключать эмоции… Не мне тебя учить…
— Тебе легко говорить, — выдыхаю зло. Хотя точно знаю, что не прав. Нельзя все в одну кучу сгребать. Борька тоже хлебнул наравне со мной. Но Нина его мать. Он ее по-любому простит.
— Надо разбираться, — жестко бросает сын, не обращая внимания на меня. — Брать каждую гребаную бумажку и проверять, — утыкает указательный палец в сраную папку. И будто уговаривает меня. — Пап, у нас с тобой мозги заточены под следствие. Какого мы сидим и гадаем на кофейной гуще? Маню надо проверить, и этой твоей телке позвонить… Матери мальчика… Начнем свою проверку. Может, до чего и докопаемся.
— Да, ты прав. Ане я с утра позвоню. Узнаю об Игоре…
— Обалдеть, — мотает головой Борька. — Мне всегда казалось, что у меня только Ирка одна сестра. А теперь оказывается, что полно родни. Трое Рашидовичей, да еще и Игорь Николаевич какой-то. Ну вы даете, предки.
— Разберемся, — только и могу выдавить из себя. — Разберемся, сынок. Нам надо версию шейха проверить и доказать твоей матери, что это все лажа. Понял?
— Трудно будет, — нехотя цедит Борька. — У шейха ресурс. И он мужик правильный. Врать не станет.
— Тогда получается, что я — говно? — подскакиваю с места. Нервно хожу по комнате и готов всечь любому, кто меня сейчас тронет.
— Пап, тут не перетягивание каната. Ты искал, ты боролся. Нас тянул с Иркой. Но кто-то влез и постарался максимально испортить наши жизни. Это месть. Понимаешь? У Рашида свой интерес, ясный пряник. И шейх его не скрывает. Он любит маму до одури. И просто присвоил ее. А враг… Он среди наших. Изощренный и коварный. И мстит тебе. Вот его нам надо найти. Понимаешь?
