Мой дерзкий защитник (ЛП) - Лоусон Энджел

— Если вы закончили обсуждать личную жизнь всего дома, то я пошла в душ и спать. День был длинный.

Обхожу телевизор и ухожу в свою крохотную комнатку, чтобы взять всё нужное. Снимаю полотенце с одного из крюков для велосипедов, и вдруг замираю, ощутив, как сильно я привязалась к этой холодной, продуваемой ветрами веранде. За очень короткое время здесь произошло много всего. В основном благодаря Риду.

На пути к лестнице мне приходится пройти мимо дивана, где он сидит. Его рука едва касается моей ноги. Лёгкое, почти неуловимое прикосновение. По коже пробегает дрожь, и она не проходит до тех пор, пока я не пускаю горячую воду в душе, наполняя комнату паром.

Я включаю музыку и ставлю телефон на полочку возле душа. Дом старый, но напор воды шикарный. Чёткий, ровный поток. Только подставляю голову под струи и тянусь за шампунем, как слышу лёгкий щелчок. По другую сторону занавески скользит тень.

— Акс? — зову я. Ему бы и впрямь хватило наглости зайти в ванную без стука.

Рука отодвигает занавес, я роняю шампунь с глухим стуком, крик почти срывается с губ…

И вдруг передо мной стоит Рид. Его взгляд прожигает кожу, голодный и уверенный.

— Тебе следует закрывать дверь, Джи-Джи.

Я делаю тщетную, нелепую попытку прикрыть свое тело.

— А тебе не следует подкрадываться к людям.

— Я хотел тебя увидеть, — его голос низкий, чуть хрипловатый. Я заворожённо смотрю, как он проводит языком по нижней губе. — Чёрт, ты великолепна.

Мои соски твердеют от одного его взгляда на меня, от одного разговора со мной. Это не тот парень, что присылает розовые розы и банальные записки. Это мужчина, который готов на всё, чтобы взять меня, завоевать, оставить отпечаток на теле и в памяти.

— А где мой брат? — спрашиваю я, глядя, как его пальцы возятся с молнией на худи.

— У него видеозвонок с Надей, — худи падает на пол.

— А Джефф?

Футболка летит следом. Я сжимаю пальцы, так сильно хочу прикоснуться к нему.

— В кровати, — отвечает он спокойно, будто не сводит меня с ума, — наверняка, дрочит на концерт Ингрид Флоктон.

— Мерзость, — фыркаю я.

Следом за футболкой падают джинсы, пряжка звенит, ударяясь о плитку.

— Ты сама спросила, — произносит он, теперь уже совершенно обнажённый. Его рука скользит вниз, обхватывая напряжённый, тяжёлый член. — И, честно говоря, если бы я не мог прикоснуться к тебе прямо сейчас, я бы делал то же самое.

Я сглатываю, наблюдая, как он заходит в душ.

— Ты бы дрочил на Ингрид Флоктон?

— Есть только одна женщина, о которой я фантазирую, — он становится под воду, берёт флакон с гелем для душа, — и она сейчас передо мной.

Каждая секунда сейчас ощущается фантастически запретной.

Горячая вода, скользящая по телу, трепещущие прикосновения, наши тела, соприкасающиеся в десятке чувствительных точек. И всё это, когда за стеной мой брат и Джефферсон находятся в своих комнатах.

Рид вспенивает в ладонях гель, голубовато-зелёная пена переливается в свете лампы. Его горячие, сильные руки ложатся на мою грудь. Я выгибаюсь, но он тут же обхватывает меня за талию, притягивая ближе. Его губы находят мои, поцелуй тёплый, влажный и захватывающий.

Больше всего я ощущаю твердую линию его члена, упирающегося мне в живот. Тянусь рукой вниз, обвиваю его, скользя ладонью вверх и вниз.

— Чёрт… — выдыхает он, собирая в кулак мои волосы. — Как же это приятно.

— Правда? — я едва могу говорить, позволяя своей руке дальше поглаживать его член вверх и вниз.

— Всё, что ты делаешь — потрясающе. — Он резко тянет меня за волосы, — повернись.

Я разворачиваюсь, стараясь не поскользнуться в тесной душевой. Его ладонь мягко скользит по моей спине, затем сжимает ягодицу. Вода струится между нашими телами. Он берёт мои руки и прижимает их к холодной плитке. Я оглядываюсь через плечо, наблюдая, как он снова намыливает ладони, проводит ими вдоль своего члена.

Он прижимается ко мне, позволяя себе скользить между моих ног, не входя, просто играя, дразня, касаясь клитора головкой, заставляя низ живота сжиматься от предвкушения.

— Я на таблетках, — выдыхаю я поспешно. — Чтобы регулировать цикл. Так что, если ты хочешь…

Он приподнимает бровь, но взгляд прикован к моим губам. Притянув мое лицо, он снова целует меня.

— О, я хочу. Я так сильно хочу трахнуть тебя.

Мое тело тает, и какая-то часть меня понимает, что это потому, что у нас осталось не так уж много времени вместе. Я хочу испытать с ним все, что только возможно, каждое прикосновение и эмоцию.

Коленом он разводит мои бёдра шире и поворачивает чуть под углом. Я как пушинка в его руках, мышцы разогреты горячей водой. Он покачивает бедрами, скользя членом по моей киске, втягивая нас в устойчивый ритм, пока его рука не обхватывает мою талию, сильно притягивая меня к своему телу. Головка его члена находит мой вход, и одним быстрым движением он оказывается внутри и стонет мне в ухо.

— Блядь, ты такая узкая.

Несмотря на его слова, тело легко принимает его, не оказывая никакого сопротивления, только готовность. Угол другой. Глубже. Неровные вдохи вырываются из моих легких, с каждым новым движением. Я чувствую, что хочу большего, хочу, чтобы он вошел глубже, и смещаю свое тело, чтобы это произошло. Его руки ложатся на мои бёдра, и он даёт мне именно то, чего я хочу. Каждое движение как удар током, пробирающий до костей. Напряжение между нами нарастает, и вскоре я ощущаю невероятное покалывание, которого я постоянно жажду с тех пор, как Рид подарил мне первый оргазм.

— Ты близко? — спрашивает он с хриплым выдохом.

Вода в душе уже стала прохладной. Я едва замечаю это, как на меня накатывает другая волна, которая грозит унести меня на дно. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Рид кончает почти одновременно со мной, наши тела двигаются в одном ритме, в унисон. Это по-другому, по-особенному. Я чувствую, как он наполняет меня, как тепло разливается внутри.

— О, Боже. — выдыхаю я, зрение мутнеет. Если бы не его руки, поддерживающие меня, я бы просто соскользнула на дно душевой.

Но он держит меня. Не отпускает. Ни на секунду.

Даже когда выходит из меня, он бережно омывает нас обоих прохладной водой. Его руки лежат на мне, когда он заворачивает меня в полотенце, плотно обматывая его вокруг тела, а затем притягивает к своей груди.

— Я знаю, сейчас всё странно, — говорит он, голос всё такой же низкий. С выключенным душем нас прикрывает только голос Ингрид, звучащий из динамика телефона. — У тебя всё сложно с семьёй, твой идиот-бывший шлёт цветы и хочет, чтобы ты вернулась домой. Как сказал Джефф, он был бы идиотом, если бы не попытался тебя вернуть.

Я поднимаю взгляд. Его волосы влажные, с кончиков скатываются капли воды.

— Рид, я не… — начинаю я, но он перебивает:

— Я должен тебе кое-что сказать. Я не ожидал, что ты ворвёшься в мою жизнь. Ни тогда, когда ты появилась на крыльце. Ни когда села ко мне на колени и поцеловала. Ни тогда, когда ты впервые надела мое джерси. Ни сегодня вечером. Ни разу. Никогда.

Я киваю, горло сжимает от эмоций. Я чувствую то же самое.

— Что бы ни случилось, Шелби Рейкстроу, знай, я люблю тебя. И я хочу для тебя самого лучшего. Даже если это лучшее будет за две тысячи миль отсюда.

— Рид… — пытаюсь снова, но он наклоняется и целует меня.

Не страстно. Не отчаянно. А нежно. С пониманием. С любовью.

Он отступает, его взгляд мягкий, но решительный.

— Я больше не буду умолять девушку остаться рядом со мной, если она чувствует, что это не её место. Ты показала мне, что я достоин большего.

Он поворачивается, оборачивает полотенце вокруг талии и выходит из ванной. Через секунду я слышу, как захлопывается дверь его комнаты и щёлкает замок.

Мне хочется сказать ему тысячу вещей. Но он прав. Если сегодняшний день меня чему-то и научил, так это тому, что пора разобраться со своей жизнью, пока я не причинила боль кому-то еще.