Без шанса на развод (СИ) - Кучер Ая

Небольшие?!

Он переспал с моей дочерью, а теперь…

Я резко втягиваю воздух. Внутри бушуют эмоции. С головой накрывают, легко сметают мой самоконтроль.

В горле покалывает от желания сорваться на крик. Выплеснуть эмоции, рассказать всё, что происходило. Позволить боли найти выход.

Я сжимаю кулаки под столом, пока перед глазами не перестанут плясать мушки. Вздёргиваю подбородок, не отвечая.

Голосовые связки судорогой сводит. Я делаю прерывистые вдохи, потому что слёзы слишком близко.

Как он смеет называть нас семьёй после всего?

– Я хочу отметить, – вступает адвокат мужа. – Что ответчик очень привязан к своим детям. Он заботится о них. А развод может негативно сказаться на их эмоциональном и психологическом состоянии. Госпожа Каминская уже препятствует их встречам.

– К своим детям? – уточняет Галина. – Младший ребёнок не имеет никакого отношения ко Льву. Это был обман и способ манипулировать моей клиенткой. Надавить на неё. Мы также хотим обратить внимание суда на тот факт, что у ответчика имеется история морального давления на его прежнюю девушку. Это ставит вопрос о том, будет ли моя клиентка или её дети в безопасности.

Галина передаёт записи судье. И пока тот изучает, я сдаюсь. Бросаю быстрый взгляд на Льва.

Ловлю его открытые эмоции на секунду. Растерянность и гнев. Муж явно не ожидал, что я смогу найти подобное.

Он сжимает кулаки, а в глазах мелькает огонёк злости. Каминский поворачивается ко мне, хмурится. Желваки танцуют боевой танец на его лице.

Я надеялась увидеть раскаяние. Проблеск осознания, как много боли он мне причинил. Но нет.

Он всего лишь зол, что всё идёт не по его плану. А через секунду – Лев снова прячется за бронёй. Холодный и безэмоциональный.

Адвокат Льва напирает на то, что ситуация была давно, не имеет отношения… Галина напирает на то, что это паттерн поведения.

Каминский тоже что-то отвечает, но его слова превращается в белый шум. А я – молчу.

Мне нет нужды вмешиваться, всё управление процессом я отдаю Галине. Она профессионал и разбирается лучше.

Я же отвлекаю себя анализом, насколько могу, не будучи специалистом в семейном праве.

Наши доказательства. Протест Льва. Прогноз того, что решение будет в мою пользу…

После отвлекаюсь подсчётом. Складываю цифры в уме, вспоминаю старые проекты. Всё что угодно, лишь бы не чувствовать покалывания в груди.

Мне противно от происходящего. Как Лев лжёт и манипулирует. Хочется сбежать от сюда.

Я тянусь за бутылкой воды. Во рту пересыхает. И пусть зал казался мне холодным, но тут невыносимо душно. Не хватает воздуха.

– У нас есть свидетель…

– У нас тоже…

– Так, – строго произносит судья. – Свидетели это отлично. Мы выслушаем их на следующем заседании. Оно будет назначено после получения ответа от клиники и результатов теста ДНК. Заседание закрыто.

Раздаётся стук молоточка. Отбивает эхом в голове, пульсацией в висках. Тук-тук-тук.

Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Упираюсь ладонью в стол, встряхиваю головой.

Цепляюсь за главное. Развод в активном процессе. Дети продолжают жить со мной. Это большой шаг вперёд, всё хорошо.

Но что же так хреново?

– Карина, – Лев ступает ко мне. – Не думаешь, что нам следует поговорить нормально? Ты не можешь бегать от меня.

– Моя клиентка не хочет с вами говорить.

Галина преграждает путь мужчине. Цербером выступает, за что я ей очень благодарна. Хотя женщина на вид очень хрупкая, но я не сомневаюсь, что Лев не пройдёт.

– Говорить надо было раньше, – выдыхаю я, тянусь за сумкой. – До всего этого. А сейчас уже поздно, Лев. Просто оставь меня в покое.

– Кариш, ты вроде умная, но такую дурость делаешь. Я же выиграю и…

– И что? Перепишешь закон, чтобы разводы запретили? Просто оставь меня в покое. Галина, мы можем…

У меня не получается закончить предложение. Голову заливает жаром, выжигает все цвета. Мир начинает покачиваться, становится ослепляюще белым.

А после превращается в сплошную темноту.

Когда я вновь открываю глаза, вокруг светло. Настолько, что от белого начинает рябить в глазах. Я промаргиваюсь.

– Ну как ты?

Я резко поворачиваю голову. На секунду всё снова размывается, а после я сосредотачиваюсь на рыжеволосой женщине.

Я сажусь на кровати, стараясь не потревожить катетер. Поправляю подушку. Медленно выдыхаю, понимая, что я в больнице.

– Тебе надо поменять дизайн, Вер, – я хмыкаю. – Ты знаешь… Белый это отвратительный цвет, уж прости за прямолинейность.

– Значит, всё нормально с тобой, – она усаживается на стул. – Тут переполох был.

– Долго я была в отключке?

– Около двух часов. Я так понимаю, тебя прямо из зала суда привезли. Лев пороги обивает. Я к тебе не подпускаю, естественно. Но выгнать с самого здания не получается.

Я морщусь. Тянусь к графину воды, наливаю себе. Вот за это я люблю частные клиники – тут весь спектр услуг есть.

Я делаю несколько больших глотков, пока не чувствую себя лучше. Смотрю, как капли лениво падают в камере.

– Что ты мне капаешь? – я прищуриваюсь.

– Витаминный комплекс, электролиты… – Вера заглядывает в карточку. – И ещё потом нужно будет кое-что прокапать.

– Ты решила меня до краёв наполнить?

– Я? Нет, ты что. Это твой организм решил. И для справки – Лев всё ещё числится в больнице как твоё доверенное лицо.

– Ты…

– За кого ты меня принимаешь? Диагноз я не озвучила, но разрешение на капельницы получила. Сказать, чтобы в карточке на Давида поменяли?

Я киваю. Хорошо, когда вокруг есть люди с мозгами. А Вера одна из умнейших девушек, которых я встречала.

Она своим делом горит. Но при этом через такие разборки прошла, что даже в экстремальных ситуациях не теряется. Всегда быстро находит выход.

– Так что со мной? – я сглатываю. – Я как-то раньше сознание не теряла. Ещё и тошнит постоянно… Нет. Нет. Нет!

Я так резко отрицаю догадку, что едва не выдёргиваю катетер из вены. Словно это как-то поможет справиться с проблемой.

Лев бесплоден. Так он сказал, Тигиринский подтвердил. Я просто не могу быть беременной от него.

Я, конечно, это переживу. Развода добьюсь в любом случае. И вытяну, конечно, у меня других вариантов нет.

Я всю жизнь «вытягиваю».

– Вер, – я в растерянности смотрю на неё. – Я же не… Ох.

– Ты не беременна, – она удивлённо хмыкает. – Нет. Тошнота была из-за высокого кортизола в крови. Это гормон стресса. Он у тебя зашкаливает, Карин. Не опасно, но может привести к неприятным последствиям.

– Как тошнота?

– Да. А ещё у тебя пониженный уровень сахара. Думаю, из-за того, что ты мало ешь в последнее время. Угадала?

– Да. Мне некогда.

Я сейчас кручусь как белка в колесе. С разводом, с подготовкой всех документов. А ещё у меня Даня, Максим. И Дава, пусть он здоровый лоб.

Я стараюсь везде успеть, не обделить детей вниманием. Поэтому приходится чем-то жертвовать.

Вера оставляет меня в одиночестве, строго пригрозив, чтобы я отдыхала. А я звоню детям, хочу убедиться, что всё в порядке.

Отказываюсь от предложения Давида забрать меня. Я в состоянии себе такси вызвать. Всё равно машина осталась у суда, а за руль мне пока нельзя.

Тем более что Лера тоже себя плохо чувствует. Пусть сын возле неё крутится. А я как-то сама.

– Наконец.

Я тихо выдыхаю, когда медсестра достаёт катетер. Потираю место прокола через пластырь.

Мне кажется, что я теперь на сто десять процентов состою из разных жидкостей. Но при этом самочувствие отличное.

Организм будто получил свой заслуженный допинг, благодарит. Я давно не была такой бодрой.

Вот до чего женщин стресс доводит. Нужно лучше к себе относиться. Заботиться.

Вера распоряжается, чтобы меня вывели через чёрный ход. Лев никуда не уходит.

Чтоб он с такой упорностью держал своего дружка в штанах! Всё происходящее – его вина.