- Слышал, мелкий? - лениво отмахнулся он. - Центральная башня не закончена, так что ничем не могу помочь. Сливайте игру без меня.
- Тьфу ты, блин! Предатель! - рассердился Ромка и умчался обратно к волейбольной сетке.
Не обращая на него внимания, Феликс слегка повернул голову, подставляя Сашке щеку, чтобы ей было удобнее крепить очередную перламутровую штуковину к его виску.
Я покачал головой и двинулся по деревянному настилу прочь от бара.
Мой путь лежал к огромному белому зонту чуть поодаль от линии воды, где в спасительной прохладной тени сидела моя жена. На ее руках, уткнувшись пухлой щечкой в материнскую грудь, сладко спала наша новорожденная дочка Майя. Крошечный безмятежный сверток, пахнущий молоком и детской присыпкой.
Я подошел к шезлонгу со спины, стараясь не скрипеть досками, и тихо поставил пластиковый стакан на маленький плетеный столик, а сам наклонился и мягко поцеловал ее в теплую макушку. Лина чуть откинула голову назад, опираясь на мою грудь, и прикрыла глаза от удовольствия.
- М-м-м, спасибо, Жень, ты вовремя. Я уже думала, что расплавлюсь тут. Спит наша егоза. Укачало под шум волн.
Она скользнул взглядом по пухлым щечкам Майи и посмотрела на пляж, где Феликс стоически терпел архитектурные изыскания Сашки.
- Опять подглядываешь за старшими, Ангелина Андреевна?
- Осуществляю негласный педагогический надзор, Евгений Александрович, - в тон отозвалась жена. - Как там обстановка?
- Стабильная. Один возмущенный балбес с мячом, одна маленькая принцесса-тиран, и один безнадежный подкаблучник, - хмыкнул я, прижимая Лину к себе чуть крепче. - Ромка там рвет и мечет, обвиняет Феникса в предательстве мужских идеалов.
Лина тихо рассмеялась, глядя на играющих у воды детей.
- Заметил? - спросила она вдруг очень серьезно.
- Что именно? Что наш суровый детдомовский волк добровольно работает песочной клумбой? Такое трудно проигнорировать.
- Нет, Жень. Посмотри лучше, как он на нее смотрит.
Я проследил за ее взглядом.
Феликс сидел вполоборота к нам, пока Сашка увлеченно рассказывала ему что-то, активно жестикулируя, а он смотрел на нее. В его взгляде преданного внимания, что я задумчиво сощурился. Внутри заворочалось какое-то сложное чувство неясного отцовского беспокойства.
- Вижу.
- Для него она как свет в окошке, - сказала Лина сочувственно. - А вот насчет Сашки... не знаю. К чему это всё приведет?
- Тоже мне дилемма, - хмыкнул я. - Я мужик и отлично вижу, к чему всё идет.
- И тебя это не пугает?
- А тебя?
- Пожалуй... нет, - улыбнулась Лина. - Если уж кому-то и доверять нашу неугомонную шалунью в будущем, то только парню, в котором я уверена больше, чем в самой себе. Феликс ее не предаст, - Лина прикусила губу, не отрывая взгляда от детей, и вздохнула. - Но ему с ней будет непросто, Жень... на нее уже мальчишки начали заглядываться, сама видела.
- Они сами разберутся, - криво усмехнулся я, вполне осознавая, что когда из угловатой девчонки Сашка превратится в красивую девушку, нам всем действительно мало не покажется. - Только ружье мне всё-таки придется купить, чтобы отгонять от нашего дома всех остальных кавалеров. Феликс, конечно, и сам им шеи свернет, но я должен внести свой отцовский вклад.
Я посмотрел, как Феликс перехватил руку Сашки, слишком рьяно увлекшейся стройкой, и осторожно стряхнул налипший песок с ее тонкого запястья. В его по-волчьи цепком взгляде полыхнуло пока еще дремлющее, но уже неумолимо набирающее силу пламя. Одержимое пламя человека, который нашел свою единственную религию.
Он уже никому ее не отдаст.
Их ждет первая, дикая, сносящая все барьеры влюбленность, полная ошибок, юношеской ревности и сумасшедшей страсти. Настоящий пожар, из которого этот парень по привычке возродится заново, сновно феникс, только чтобы всегда быть рядом с ней.
Но это уже совершенно другая история.
Конец
