Мой сводный препод (СИ) - Кучер Ая

— Урод! — шипит. — Засунь себе эту бумажку знаешь куда?!

— Вручено при свидетеле, Лариса Викторовна, так что…

Мачеха быстро смотрит на Васю, снова на меня. А потом разрывает повестку на несколько частей и кидает их в нашу с Васей сторону, быстро выходя в коридор.

Листы плавно опускаются на пол в сгустившейся тишине.

Оборачиваюсь к Васе, которая, кажется, тоже пребывает в шоке.

Подхожу и сажусь к ней на кровать.

— Ну, вроде бы, она не так уж плохо восприняла новости… Как думаешь?

Не могу сдержать ухмылку, и внезапно Вася тоже немного улыбается.

— Я даже рада, что всё так получилось, — пожимает она плечами, когда я беру её нежную ручку в свою. — Пора маме спуститься с небес на землю.

Вздыхаю, глядя в её шоколадные глаза…

— Значит, ты не переживаешь, что у меня больше не будет роскошной тачки?

— Главное, у меня будешь ты, — Вася крепче сжимает пальчиками мою руку. — Остальное неважно…

Больше не могу сдерживать рвущиеся наружу эмоции и приникаю к её губам в сладком и очень несдержанном поцелуе…

Глава 76

Вася

— Ты обещал, — упираюсь ему в грудь, удобно устраиваясь на коленях.

— Что? — Влад смотрит на меня глазами полными желания. — Когда твоя попка ёрзает по мне, я начинаю путаться в своих обещаниях.

Сегодня нам ещё «нельзя». Врачебный запрет. Несмотря на то, что Влад забрал меня сегодня из больницы к себе в съёмную квартиру, я пока недоступна для его жарких ласк.

— Ты обещал рассказать мне свою историю, — надуваю губы. — Нет, ну правда! Я уже здорова и не нервничаю, честное слово!

— Правда? — прищуривается он, глядя мне в глаза. — И ничего не болит?

— Нет! Врач, ведь, сказал…

— У тебя щёки так и пылают, — прикладывает тыльную сторону ладони к моим щекам. — Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

— Абсолютно! — заявляю.

— А вот тут? Кажется, я чувствую что-то… — его наглая ладонь скользит по моему колену, а потом всё выше и выше, пока не забирается под коротенькую домашнюю юбочку. — Чувствую тут особенный жар…

— Влад! — не могу сдержать смех. И рвущееся наружу желание тоже. Между ног у меня, и правда, стало очень горячо…

Ёрзаю у него на коленях, чувствуя, как в попку упирается твёрдый член…

— Что? — усмехается он, продолжая своё наглое путешествие в моё нижнее бельё.

— Решил в доктора поиграть?

— Да… — низкий голос хрипит от возбуждения. — Ну… то есть нет! Чёрт! — Смотрит на часы. — Ещё сорок минут воздержания, и наступит «завтра»! Тогда, ведь, можно?

Если честно, сегодня на выписке доктор сказал мне на осмотре, что всё хорошо, и я могу жить половой жизнью. Но… мне хочется немного помучить будущего папочку. Так, для профилактики!

Все пять дней, что я лежала в больнице, Влад вёл себя безукоризненно! Каждый день приходил ко мне с какими-то приятными сюрпризами. То цветы, то корзина с фруктами, то плюшевый мишка… Казалось, словно этот новый Влад — совсем другой человек. Будто его несдержанность и агрессия, что проявлялась в самом начале нашего знакомства случались как раз из-за того, что Влад копил в себе негатив, был вынужден всё ото всех скрывать и никому не мог доверить свою тайну. Роль двойного агента давалась ему с трудом.

Но вот теперь он смог, наконец, расслабиться.

— Через сорок минут можно, — хитро прищуриваюсь, давая добро. — А пока мы можем скоротать время за разговором, — серьёзно смотрю на любимого, ожидая, что вот сейчас, наконец-то он мне всё расскажет!

Влад очень упрямо избегал тем о своём прошлом всё время, что я была в больнице. Так и не рассказал мне о своей трагедии… А я уверена, что трагедия в его жизни была, и ещё какая! И связана она с его отцом…

— Ты точно хочешь этого? — вздыхает.

— Да!

— Ладно, тогда слушай…

Он смотрит в пустоту перед собой и погружается в воспоминания.

Мне кажется, ему неприятно вспоминать о прошлом, и я очень ценю, что он решил всё-таки мне открыться.

— Моего старшего брата, Диму, все любили. Отец и мама в нём души не чаяли. Он был весёлым и обаятельным. За меня в школе заступался… Когда отец с мамой ссорились и неделями не разговаривали, он всегда был рядом со мной, помогал, оберегал… Я рос довольно упрямым и нелюдимым, в то время как Дима… в общем, он был душой компании везде, где появлялся.

Внимательно слушаю Влада, а у самой сердце в груди замирает. Ведь я помню, как однажды Влад рассказал мне о том, что его родного брата больше нет в живых…

— Мы были лучшими друзьями, несмотря на разницу в шесть лет. Но… всё изменилось, когда Дима закончил школу. Тогда мы жили в другом городе, и брат поступил в местный ВУЗ на юридический. Однако у нашего отца были на него другие планы. Он хотел, чтобы брат больше вникал в его «бизнес». Мы знали, что отец занимается чем-то нелегальным, и мама умоляла его не впутывать в свои дела сыновей. Помню, как она стояла перед ним на коленях в гостиной нашего дома… Как просила его не брать Диму на какую-то «встречу». Но отец просто оттолкнул её с пути и заставил брата пойти с ним.

Влад делает паузу и тяжело вздыхает…

— Их не было всю ночь. Мы с мамой не спали. Она плакала, явно понимая — что-то пошло не так. А я по-детски успокаивал её как мог… Отец пришёл только под утро. Один. Разбитый, печальный. Оказалось, что на той «встрече» что-то пошло не так, брата ранили, он в больнице. Мы с мамой тут же собрались, чтобы поехать к нему, но… не успели. Когда мы приехали, Дима уже умер.

Влад рассказывает эту печальную историю как-то отстранённо. Но я всё равно чувствую горечь его утраты. По щекам текут тихие слёзы…

— Я был жутко зол на весь белый свет. На отца, на мать, на себя и даже на Диму… Юношеский максимализм зашкаливал, и я поклялся, что когда-нибудь отомщу отцу за то, что он втравил Диму в свои дела… Но тогда я был всего лишь пацаном и ничего не мог. На следующий день мама сбежала от отца, забрав меня с собой. Мне было четырнадцать. Мы уехали в другой город, жили в нищете, на съёмных квартирах, перебивались случайными мамиными заработками… — Я крепче сжимаю ладонь Влада. — Она заставила меня пообещать, что я больше никогда не свяжусь со своим отцом. Но спустя годы я, всё же, нарушил обещание.

— Поэтому ты сказал, что вы с мамой сейчас не общаетесь? — тихо переспрашиваю. — Она думала, что ты стал работать на него после того, что случилось с твоим братом?

— Да. Когда мне исполнилось восемнадцать, я уехал в Москву, поступать на юридический. Отучился, написал диссертацию. А когда проходил практику в прокуратуре, то познакомился там со следователями, ведущими дела по организованной преступности. Угадай, кого они тогда взяли в разработку?

— Твоего отца? — с замирающим сердцем спрашиваю я.

— Они годами пытались проникнуть в его группировку, но всё было тщетно… Торговля оружием, сутенёрство, рэкет и многие другие преступления, которым не находилось доказательств. Свидетелей находили мёртвыми, документы странным образом исчезали…

— И тогда ты вызвался помочь?

— Была сформирована тайная оперативная группа. Я должен был вступить в ряды преступной группировки, и, заручившись доверием отца, найти доказательства его многочисленным преступлениям…

— Влад… — сжимаю его ладонь в своей. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через такое…

Кладу голову на его плечо и обнимаю любимого. Он кажется напряжённым, но когда я приникаю к нему ближе, Влад немного расслабляется.

— А… какую роль играла в этом Вероника? — тихо спрашиваю, решая расставить все точки над i.

Губы Влада округляют хитрым полумесяцем.

— Всё ещё ревнуешь?

— Вовсе нет! — поднимаю брови. — Ничего я не ревную… Просто… просто интересно стало, вот и всё…

— Вероника, сама того не зная, сливала мне информацию о своём отце. О его делах с моим, об их совместном «бизнесе» и тому подобное… Мне даже удалось убедить её ответить на мои вопросы перед камерой. Пришлось сказать, что мы репетируем «допрос», если ею, вдруг, заинтересуются органы.