Спор не по правилам (СИ) - Васина Екатерина

И тут неподалеку от меня останавливается огромный темный внедорожник с пакостной мордой тигра на капоте. Причем дверь распахивается до того, как машина окончательно останавливается.

Тачку Егора Аристарховича я отлично знаю. Но что он тут делает? И еще вопрос: что делает Илья в его машине?! Он выскакивает наружу, оглядывается с диким видом.

Он такой бледный, точно из него выкачали весь цвет. Вижу как его руки сжимаются в кулаки. Волосы растрепаны. И в целом ощущение, точно он не сидел в машине, а подталкивал ее. Чтобы двигалась быстрее.

Следом выходит и Егор Аристархович. В сторону похитителей демонстративно оба не смотрят, разговаривают с полицейскими.

А я уже не могу!

Вытираю щеки и выскакиваю из машины. Запинаюсь и едва не падаю, но выпрямляюсь и…быстро иду. Почти бегу.

Мне же не сказали сидеть и не высовываться.

На мне тут же скрещивается куча взглядов. От бессильно-злобных от похитителей до восторженно-облегченных от Ильи. И вот как раз от второго я хочу и взвыть, и кинуться к нему на шею.

А он делает шаг вперед, точно собирается меня поймать и прижать к себе.

Это ведь так просто! Обнять, уткнуться носом в шею, вдохнуть его запах, от которого подкашиваются ноги и хочется мурлыкать. Снова окунуться в ту атмосферу, которые мы с ним создали.

Перед мысленным взором возникает ехидно ухмыляющийся мотоцикл. Почему-то у него рожа Тристана.

Ноги сами принимают решение. Я огибаю шагнувшего ко мне Илью, едва ли не шарахаюсь от него. И с размаха врезаюсь в Егора Аристарховича, который даже не дрогнет. Ну да, с его то габаритами!

И только теперь срываюсь уже на громкий плач. Цепляюсь за ворот кожаной куртки, вдыхаю запах кожи и бергамота. А хочется, чтобы пахло древесным парфюмом, которым пропиталась спальня Ильи.

Но на него я даже не смотрю. Просто сильнее утыкаюсь носом в широкую грудь бывшего босса и прошу, заикаясь от рыданий:

- Его-о-ор Ар-Аристархович! Заб-б-берите меня-я-я-я отсю-ю-юда!

Глава двадцать вторая

Проходят сутки.

Сутки, которые превратились в мутную серую полосу. Вопросы, протоколы, чужие лица, запах дешевого кофе из автомата в коридоре. Я отвечала, подписывала, кивала, слушала. Егор Аристархович постоянно находился рядом. Только это не давало мне сорваться в очередную истерику. Наоборот, я точно замерзла изнутри, оцепенела. Мой мозг отказывался думать о чем-то, кроме бесконечных допросов, на которые Егор Аристархович подогнал своего адвоката. Почему-то я больше думала про то какие забавные усы у следователя чем про что-то еще.

А сейчас я сижу в огромной гостиной бывшего босса, держу в руках чашку с каким-то травяным чаем и тупо смотрю перед собой. Такое чувство, что слезы вытащили из меня всю энергию. И эмоции.

«Вы сейчас в фазе после стресса. Сначала организм борется — крик, адреналин, истерика. Потом наступает торможение. Это нормально. Мозг просто восстанавливается.»

А это слова психолога от Егора Аристарховича.

Наверное. Потому что мысленно я то и дело снова оказываюсь в той машине, но теперь все воспринимается как сквозь толстое стекло.

Про Илью думать не хочу. Как только начинаю так сразу опять слезы. Сколько можно?! Я, кажется, уже весь многолетний запас выплакала, а они все текут. Вот…опять! Отхлебываю уже остывший чай, а слезы пытаются капнуть в чашку и сделать напиток более соленым.

Я уже знаю, что он пытается прорваться ко мне, но его не пускают Егора Аристархович, Тим и Морозов. Причем с последним они вроде как даже подрались. Не верится, так как Артем Игоревич не из тех, кто любит махать кулаками. Впрочем, Илья при желании выведет из себя кого угодно.

Нет, нет, нет! Изо всех сил стараюсь спрятать все мысли об Илье в самый дальний угол сознания. Но они сопротивляются. Даже когда мне кажется, что я о нем не думаю, на самом деле это не так. В голове раз за разом прокручиваются наши с ним дни. Я скучаю по его шуточкам, по котам, по нашим завтракам, по его запаху.

Почему нельзя включать амнезию по желанию?

Откуда-то со второго этажа доносится шум. Цокот маленьких лапок, а потом хлопанье крыльев. А спустя несколько секунд на ручку кресла, в которое я забралась с ногами, садится роскошный яркий попугай ара.

Егор Аристархович все же спер его у Тима с Евой. И отдавать отказывается. Впрочем, Кирюша тут прижился. И чувствует себя хозяином этого огромного особняка, больше похожего на пещеру. Нет, тут не темно, окна в пол, но так много дерева и странных грубых украшений, что именно такое сравнение приходит мне на ум.

- Пьешь? - спрашивает Кирюша и наклоняет голову набок.

- Пью. - соглашаюсь с ним. - Будешь?

Попугай с самым серьезным видом заглядывает в чашку и встопорщивает перья.

- Алкоголь - зло! Уи-и-и-и-и!

“Уи-и-и-и-и”, - это значит хорошее настроение. Кирюша, одолжи мне его, а?

- Это чай. - зачем-то объясняю пернатому собеседнику.

Кирюша начинает насвистывать “марш тореадора”. И улетает опять куда-то на второй этаж.

Вот и пообщались.

Дверь на балкон приоткрыта, поэтому я слышу шум приехавших машин. Не одной, а двух, как минимум. Меня колет мгновенным, но настороженным любопытством. Впрочем, скорее всего Егор Аристархович пожаловал на своем внедорожнике, а адвокат - на своей тачке. И опять будут задавать вопросы.

Оставляю чашку на столик, рядом с креслом. Машинально отмечаю, что мой бывший босс обожает комфорт и устроил все так, чтобы каждая мелочь оказывалась под рукой в случае необходимости.

Осторожно выглядываю во двор из-за тяжелой светлой шторы. И…сердце подскакивает к горлу. Невольно прижимаю к губам пальцы, почти кусаю их.

Потому что во дворе напротив друг друга стоят Егор Аристархович и Илья. Судя по серьезным лицам, анекдоты они точно не рассказывают. Отмечаю ссадину на скуле у Ильи, сердце опять дергается. Оно сейчас вообще бьется в странном режиме: то замрет, то сорвется вскачь да так, что перехватывает дыхание.

Зачем он приехал?

Байком похвастаться?

И при этом в груди перемешивается совершенно непрошенная радость и едкий вкус предательства.

Все же я тряпка! Увидела Илью и теперь лихорадочно ищу ему оправдание. Странно…мать я не пыталась оправдать. А тут…

Хватаюсь за волосы, взъерошивая их. А когда вижу, что эти двое не спеша направляются к двери, то зачем-то присаживаюсь за спинку дивана. Мелькает мысль, что одета я так себе, но тут же пропадает. Илья меня какой только не видел.

Божечки-кошечки, Дашка, о чем-то ты думаешь?! Эта скотина спорил на тебя! А ты прячешься и думаешь о том, что у тебя глаза опухшие и нос красный из-за повышенного слезоотделения.

В последний момент все же ухитряюсь взять себя в руки и выпрямляюсь, встряхиваю головой. Внутри мне может быть как угодно больно и обидно, но внешне я этого не покажу. Не дождется!

***

— Ты в курсе, что не мудак. Я в курсе, что ты не мудак. Все в курсе, кроме Дашки.

Голос Егора жутко бесит тем, что спокойный. И такой… авторитетный.

Эти сутки превратились в какой-то бесконечный, выматывающий звездец.

А я, дебил, всегда был уверен, что в любой ситуации могу сохранять трезвость ума. Типа да, меня в детстве могли выкрасть. Да, меня учили, как себя вести, если вдруг окажусь в заложниках. После такого, казалось бы, должно быть похрен на всё остальное. Нервы как канаты. Стальные и вот это всё.

Придурок самонадеянный.

Потому что когда женщина прорастает внутрь тебя, её обиды бьют гораздо больнее. Особенно если ты сам — их причина.

— Бесишь ты меня, — вздыхаю, взъерошивая волосы.

Касаюсь правой скулы и морщусь.

М-да. Перед Артёмом извинился, конечно. Но всё равно грызёт. В восемнадцать лет нормально проблемы кулаками решать. В тридцать четыре, Илья Романович, пора бы переходить на дипломатические переговоры.

Чем я, между прочим, вполне успешно занимался. Пока Дарья не внесла смуту в мою душу и тело.

— Бывает, — пожимает плечами Егор. — Это потому, что я прав. Ты это знаешь, вот и психуешь. Привык всегда оставаться правым, да?