Яйца всмятку (СИ) - Соль Мари

— Прости, — говорю, — Я наверное, просто пока не готова.

— Я понимаю, — кивает он, — Сам был таким. Уж поверь! Вот, спустя три с лишним месяца только стал задумываться всерьёз о новых отношениях. А ты… Ты ведь даже ещё не в разводе.

— Да, — тру я палец, на котором уже нет кольца. Но это не значит, что я свободна. Оно как будто бы там! И я до сих пор не привыкла его не носить. Тем более, что на работу пока надеваю.

Мы подъезжаем к подъезду и, прежде, чем выйти, я ещё раз улыбаюсь Валере:

— Знаешь, а это всё-таки было свиданием.

— Нет, — отрицательно машет он, — Это была терапия!

— М-м-м, — я смеюсь, сжав губы, — То есть, ты сейчас врач?

— Исключительно, — изображает серьёзность.

— Какими же будут дальнейшие рекомендации?

Он хмурит брови:

— Ну, перво-наперво, принять горячую ванну. Затем лечь в постель и уснуть, с мыслями обо мне.

— Я последую вашему совету, доктор! — смеюсь.

Мы прощаемся. Он провожает меня, глядя в прорезь окна. Я машу от подъезда. Войдя, прислоняюсь к дверям. Боже мой! Я сделала это! Я была на свидании с другим мужчиной. И сейчас, вопреки здравому смыслу, мне так хочется, чтобы Сорокин узнал. Чтобы понял, что я — молодая красивая женщина. А не старая рухлядь, как он соизволил выразиться.

Глава 38

Валера

Выхожу из такси. На губах до сих пор ощущаю вкус её губ. Лёгкий, нежный, едва уловимый. Интересно, что ощущала она, когда я целовал? Хотя… Это и поцелуем назвать было трудно! Так, попытка. Но не сделай я это, то она бы решила, что не интересна мне, как женщина. Она мне интересна. Очень интересна! Даже не знаю, как это назвать. Любопытство, наверное? Подогреваемое репликой Котова: «Тебе нужна спокойная и добрая». И я почему-то решил, что смогу…

Уже подойдя к подъезду своего нынешнего дома, я вспоминаю, что кошачий корм остался в машине. Не в такси, конечно! В моей. Той, что стоит на парковке. Той, которую я предусмотрительно не стал брать сегодня, так как решил, что всё-таки выпью вина. Мало ли, чем закончится вечер.

Нащупав в кармане ключи от машины, я иду на парковку. Вот дурак! Неужели, я думал, что Ольга поедет ко мне? Ведь даже прибрался сегодня, постель застелил свежую. Это тебе не Полинка, которая сама буквально набросилась, стоило мне впустить её внутрь.

С Ольгой будет не так. Если будет вообще. Двоякое чувство! Я восхищаюсь ею, как женщиной. Цельной, особенной, очень красивой. Она могла бы дать фору Лильке запросто. И по характеру, и по манерам и по широте взглядов на жизнь. И уж подавно Полинке! У той только юность, и больше пока ничего.

Но вот… Я представить себе не могу, чтобы Ольга, раздетая, рядом со мной на постели. Хотя, я видел её! Трогал её. Можно сказать, что я уже был в ней. Как доктор. А как мужчина — нет. Вот Полинкины прелести я не видел и не лечил до того. И легко опрокинул её! Полину могу представлять в разных позах, как делаю с ней всевозможные стыдные вещи. А вот Ольгу…

Корм уже у меня. Я закрываю машину и тороплюсь в своё убежище. Чтобы подумать и взвесить всё. Свои ощущения, чувства. Мимо меня, окатив тротуар водой из лужи, проезжает серая иномарка. Не успеваю заметить, кто сидит за рулём! Но посылаю в его адрес проклятия. Теперь брюки заляпаны. Хорошо, что я уже дома.

Степан встречает ленивым потягиванием. Его взгляд не особенно любопытствует. Зевнув, он садится на пол в коридоре и начинает нализывать лапы.

— Ну, что, приятель? Скучал? — подзываю его, маня за собой на кухню.

Стёпка нехотя чешет следом. Только и делает, что спит и ест, ест и спит! Вот жизнь кошачья. И не нуждается в кисках. Потому, что не видел в своей жизни ни одной, я так понимаю. Я взял его с улицы маленьким. И сразу кастрировал у ветеринара, чтобы избежать всевозможных проблем.

Сажусь на стул, наблюдая, как Стёпка ест корм.

— Вот может такое быть, что тебе нравится женщина, но ты почему-то не хочешь её? — вопрошаю, словно мой кот может ответить.

Стёпа глядит укоризненно. Мол, не мешай! Продолжает тыкаться в миску.

— Нет, я конечно, хочу её! Не так выразился. В тот раз в больнице аж встал… Но…

В этот момент я пытаюсь представить, как Ольга приходит ко мне. Как она раздевается. Как я включаю музыку, и мы танцуем, ласкаем друг друга руками, а после…

Закрываю глаза и веду языком по губе. Её вкус, её запах! Всё в ней загадочно, манко. Наверное, я избалован Полинкой? Её доступностью, в противовес Ольгиной стати.

«Ещё слишком рано», — сказала она. Да, уж! Развод неизбежен. Но когда он случится, этот развод? Она не из тех, кто мстит мужу-изменщику. Она, скорее всего, и после развода не сразу поддастся напору.

— А кушать-то хочется, да? — ухмыляюсь желанию Стёпки умять одним разом всё, что я наложил.

А меня же тем временем терзает голод другого характера. Полинку сегодня отправил. Сказал, что поеду к дочери. Хотя, с Агаткой я вижусь два раза в неделю, по понедельникам и четвергам забираю из школы. Мы едем куда-нибудь вместе, обедаем тем, чем её мать не накормит. Я покупаю ей что-нибудь. Болтаем.

В последний раз Агата спросила меня:

— Пап, а ты к нам уже не вернёшься?

Я задумался:

— А ты бы хотела?

Моя девочка так напряжённо сглотнула:

— Не знаю. Я просто… Я… Это всё из-за меня, да?

— Что? — испугался я, — Нет!

Потянулся к ней, взял за руку:

— Нет, моё солнце! Что ты такое говоришь? Мы же с матерью жили, как кошка с собакой. Ты разве не помнишь?

— Я помню, — сказала Агатка, — Но жили же.

— Ну, мы и сейчас продолжаем жить, — ответил я, — Просто каждый своей жизнью. А ты всегда будешь тем, что нас связывает.

— Мама плачет всё время, — дочь задумчиво посмотрела в стаканчик с мороженым.

Я тяжко вздохнул:

— Мне кажется, это пройдёт. Просто ей нужно время.

Агата кивнула:

— Она то же самое говорит про тебя, только имея ввиду, что ты к нам вернёшься. Тоже говорит: «Ему нужно время».

— У каждого своя правда, — хмыкнул на это.

Агату жалко. Так жалко, что ей выпало всё это наблюдать! Распад семьи, это как маленький апокалипсис. И ты бессилен что-либо сделать. Но разве у меня был выбор? Останься я, разве что-то бы изменилось в лучшую сторону?

На смартфон приходит послание от Ольги.

«Спасибо за вечер. Иду исполнять наставления доктора».

Я улыбаюсь. От общения с ней так тепло на душе! Не то, что с Лилей. После которой я всегда, как наэлектризованный. И даже не то, что с Полинкой, которая вечно лезет обниматься и болтает разные глупости.

«С нетерпением жду новой встречи с тобой, моя самая красивая пациентка», — пишу ей ответное.

Ольга шлёт поцелуй. Это уже что-то! Я целую в ответ. Отключаюсь. Я просто не привык к таким женщинам, как она. Я полжизни провёл рядом с неврастеничкой. До Лильки было много разных, всех не упомнишь. Но таких, как Ольга не было! Наверное, я потому и боюсь. Что не справлюсь с задачей.

— Ну, что ты, приятель? Наелся? — глажу я рыжую Стёпкину шерсть. Он начинает мурчать. Благодарит меня за угощение.

Смартфон на столе оживает. Теперь пишет Поля:

«Ты дома уже?».

«Да», — отвечаю я коротко.

«Хочешь, приеду?».

«Нет, я сегодня устал».

«Жаль», — она демонстрирует грустную рожицу, — «А то мои девочки так соскучились!».

Дальше идёт фото «девочек». Я усмехаюсь, бросаю смартфон на столе. Но не проходит и пары мгновений, как беру его снова.

На экране Полинкина грудь. Две пупырки размером с ладонь! Соски нежно-розового цвета торчат, как антенки. Кожа молочно-белая, с прожилками тонких венок. На левой груди у неё волосок. Прямо рядом с соском, на ареоле. Она его очень стыдится, а меня умиляет контраст.

Я провожу пальцем по фото, вспоминаю, какие на вкус её груди. Представляю себе… Какие груди у Ольги? То, что больше, это однозначно! Вот только навряд ли такие стоячие. Да и соски наверняка, уже потемнели. Она дважды рожала и дважды кормила. А Поля пока что ни разу ещё…