Осколки грёз - Невилл Кэролайн

Мы снова стояли друг напротив друга, как в день ее отъезда. Только сейчас нас разделяла невидимая прочная стена.

В наших взглядах было столько недопонимания, что сложно было выдавить из себя и несколько слов.

– Зачем ты приехала? – все же произнесла Мия с надрывом.

Ее вопрос ударил новой волной.

– Ты обманывала меня все это время!

– Я не…

– Предала нашу дружбу!

– Так было лучше для всех.

Казалось, что крики доносились отовсюду. Мы не слышали друг друга. Не хотели. Это было похоже на разговор с самим собой, который не вел ни к чему.

– Ты не должна была приезжать, слышишь? Это неправильно! – Мия схватилась за голову.

Капли дождя, стекающие по лицу, замылили картину, поэтому я не сразу заметила, что она упала на колени.

Я испугалась. Гордость ускользала при виде ее обессиленного тела у порога. Она била руками пол, словно это могло унять страдания.

Мне нужно было ее тепло. Тепло ее объятий, в которых я нуждалась столько лет, засыпая и просыпаясь каждый день после того, как она бесследно исчезла из моей жизни. Сердце тянулось к ней.

Я подбежала к ней и крепко прижала к себе. Мия сжала руки на моей спине так, что ребрам стало тесно. Мы боялись ослабить хватку, вообразив, что любой шаг назад вновь сможет разлучить нас.

– Прости меня. Прости меня, Эмили…

Подруга уткнулась мне в плечо, тяжело дыша. Маленькая девочка, на один десяток сантиметров ниже меня ростом, впервые показала мне свою слабину. Я никогда не видела ее такой. Чувственной.

– Ты в порядке? – не удержавшись, спросила я у дрожащей то ли от холода, то ли от волнения подруги.

– Пока ты здесь, да.

Она принялась смахивать с ресниц застывшие ледышки. Ее слова продолжали ранить. Я помогла ей подняться и, отряхнувшись, поторопилась уйти.

– Я не могу так. Не могу. Это так глупо, возвращаться к тому, что ты давно отпустил, – проговорила я, но рука подруги остановила меня.

– Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но я никогда не уходила от тебя, Эмили. Я обещала тебе. Помнишь?

Наш разговор мгновенно оборвался, когда позади появилась старушка.

– Такая дрянная погода сегодня. Мия, ненаглядная ты душа, заболеть сильнее захотела? А ну-ка бегом в дом, а то меня сейчас в могилу загонишь такими темпами, – с заботой пробубнила бабушка.

Мия не отрывала взгляда. Она ждала моего ответа. Внутри шла многолетняя борьба, которая рассеивалась, как туман.

Подруга протянула руку, и я взяла ее в свою.

– Что это ты, Мия, совсем себя некрасиво ведешь. Гостью в дом не пускаешь, не представляешь. Разве я тебя такому учила?

– Это Эмили. Разве ты не помнишь ее? Мы тогда еще жили в пригороде Нью-Йорка, – с улыбкой произнесла Мия. И эта улыбка не была притупленной и наигранной. В ней было нечто родное и любимое.

– Тем более, что за манеры. Человек почти через всю страну летел, а ты его в проходе держишь. Зови меня тетушка Салли. Не стесняйся, проходи. – Не дав мне времени ответить, миссис Флоренс поспешно взяла мою руку и притянула к себе, пару раз хлопнув по плечу.

Прошлое возвращалось, и тревога, которая заставила старую рану зиять, больше не душила. Странные чувства врывались стаей в мое сердце. И я принимала их.

Мия не отходила от меня ни на шаг, время от времени разглядывала, как диковинку. Можно было подумать, что мы были живыми статуями в музее, что с прежним трепетом глядели друг на друга, как на сотворенное искусство. Словно нужно было стряхнуть пыль, чтобы неприятного осадка и вовсе не осталось.

Так продолжалось недолго, пока голос из комнаты не нарушил этот счастливый момент, превратив его в мучительное разочарование.

– Милая, ты выпила таблетки, которые я тебе давала? Ты же помнишь, что их нужно принимать в определенное время? – спросила ее бабушка, отчего я слегка поменялась в лице.

Подруга опустила взгляд в пол и какое-то время не давала никаких комментариев. Внезапный приступ кашля распространился на весь дом. Обстановка становилась напряженной, и ожидание ответа сводило с ума. Так продолжалось еще пару минут. Мое любопытство и недовольство взяли верх, и, не сдерживаясь, я задала тот же вопрос:

– Таблетки?

– Прости, ты никогда не должна была узнать об этом, – тяжелым от хрипоты голосом произнесла Мия.

В один миг я почувствовала, что ком в горле разросся. Подруга долго оттягивала этот разговор, а сейчас за несколько секунд выпалила все на одном дыхании, которого, как оказалось, было недостаточно в ее легких. Хрупкая ладонь примкнула к ее синеватым от холода губам, чтобы унять сильную боль. Миссис Флоренс не на шутку испугалась и мгновенно ринулась в соседнюю комнату. Старушка выбежала с кислородным аппаратом в руках.

Туман. В глазах постепенно темнело. Тело не слушалось, а все внутри ломалось на части. Казалось, что все рухнуло в один момент.

«Мечты. Разве всем мечтам суждено сбыться? Сбыться до конца, не причинив при этом раздирающей боли.

Испытания. Без них невозможен путь. А что, если этот путь пройден лишь наполовину и навсегда останется той самой мертвой точкой?»

Глава 30. Стэнли

Антидепрессанты. После того случая в больнице мне выписали рецепт с необходимыми препаратами, чтобы понемногу приходить в себя. Сказать откровенно, я ничего не принимал. И не собирался. Сдерживать агрессию первое время было крайне сложно, но, возможно, я просто уже привык. Как мне казалось. Уже пару дней чувствовал себя максимально опустошенным. Перепады настроения стали настораживать не только меня, но и окружающих. На вчерашней тренировке я чуть не подрался со Стивом из-за того, что он отбросил мяч не в том направлении, которое я придумал у себя в голове. Дерек пытался меня вразумить, но удар в плечо показался ему не очень дружелюбным.

Все из-за этого чертова состояния. Каждый раз, когда я начинал принимать таблетки, становился серой массой, день ото дня погружаясь в прошлое, где все началось. Побочный эффект был слишком сильным для моих раздолбанных напрочь эмоций. У меня никак не получалось пересилить себя, даже спустя столько лет. Я должен был сделать это еще в самый первый день нахождения в больнице, но каждый раз возвращался к истоку. Таблетки могли вернуть меня к нормальной жизни. Я осознавал пагубность ситуации, но что-то все время удерживало меня от падения на самое дно. То, чем я жил, что не давало мне сломаться. Рисование. Я не мог так просто лишиться дела, которое буквально подняло меня на ноги и заставило идти вперед. Но было одно «но».

Апатия, возникающая во время лечения, снижала тягу к искусству, омрачала мир, как только можно. Пустота образовывалась не только внутри души, но и становилась пустым белым листом на мольберте. Я боялся, что шаг в сторону мгновенно разрушит мои мечты.

Все попытки родителей проследить за дневной дозой сказывались на непереносимом контроле и следовавшей за ней агрессии. Однако на время получилось нарушить цепь «отравления». Я оказался самым настоящим трусом, когда прибегнул ко лжи «во благо».

После того как у меня появились панические атаки, отец постоянно пытался принизить меня, позволяя в мою сторону высказывания о том, что все болезни – плод моей фантазии и придуманы для прогула уроков. Сколько раз мне приходилось слышать от него, что я не человек, а «побочка», «сгусток сплошных проблем». Возможно, его оскорбления привели к такому исходу. У меня были трудности, но я обязан был преодолеть их сам, не прибегая ни к чьей помощи.

Чего стоил только случай с водительскими правами. Мне не должны были выдавать их из-за проблем со здоровьем, но положение в обществе для отца было важным аспектом, поэтому, чтобы не распространяться о моем недуге, он дал взятку для устранения ненужных сведений. Дело быстро замяли, и бумажки с удостоверением были у меня в кармане. Я старался как можно меньше проводить времени за рулем, боясь, что в любой момент могу стать участником или инициатором аварии. Последний случай только подтвердил мои опасения.