Кто тогда был рядом со мной? Кто помогал? Дамир Илич. Аня с Валей. Игорь.
Дамир, скорее всего, не в счет. Он искренне пытался помочь. Потом еще лет десять землю рыл, как проклятый. Искал вместе со мной Нину. А вот к Давлеевым у меня накопилось много вопросов. Пришло время их задать.
Святая Елена.
Мамин отец и трое ее крещеных детей. Оглядываюсь по сторонам в поисках Николая-Угодника. Он же в любой церкви есть. Не сразу, но нахожу на стене небольшую иконку. И спохватываюсь торопливо. Зажигаю свечи за здравие сестер. Иришке своей. И неведомой мне Елене.
— Помоги нам всем, Господи! — неумело крещу лоб и быстрым шагом иду на выход к новоявленным родственникам.
Экскурсия по городу много времени не занимает.
— А теперь в пустыню. Покажем тебе закат, — решает Али.
— Нет. Лучше поедем к дереву, где я нашла Мунису, — припечатывает меня взглядом Ясмин.
— Ты? — смотрю во все глаза.
— Да, я. Случайно увидела ее, когда мы с папой возвращались из Дубая. И попросила остановить машину. Первой побежала к ней. А папа за мной. Мы вовремя успели. Какие-то дикие бедуины почти настигли ее. И перегородили дорогу нашему кортежу. Охране пришлось открыть огонь на поражение, — тараторит Ясмин. — Даже папа достал пистолет. Но мы тогда прорвались.
— Мама ничего никогда не говорила, — ошалело тянет Али.
— Она без сознания была. Папа ей сразу какие-то лекарства ввел, и наша Муниса выжила. Вот так я себе маму нашла. Ну и всем остальным тоже, — фыркает Ясмин.
А меня холодным ужасом пробирает до костей.
Мама моя. Лежала под деревом и помирала. Моя мама. Красивая и успешная. Как она могла оказаться в пустыне? Зачем понадобилась Диндарам? Почему именно она? Много вопросов. Но я найду на них ответы.
— Спасибо! — кладу ладонь на плечо Ясмин.
— Больше так не делай. Это харрам. Ты — посторонний мужчина, Бо, — усмехается она. Но вместо того, чтобы сбросить мою руку, легонько постукивает по ней ладонью.
Глава 63
В нашем деле главное — не ответ на вопрос, а реакция. Язык тела и спонтанный всплеск эмоций говорят сами за себя.
Благо и ехать далеко не надо. Аню и Валю я застаю в Москве, в элитной сталинке на Кутузовском.
Обе хмурые. Валя тихо шипит. А Аня курит. Никогда не видел ее с сигаретой.
— Что ты хочешь, Дракон? — спрашивает нервно. — Какие у тебя к нам претензии?
— Да никаких особо, Ань, — сажусь напротив. — Вот узнал, что у меня сын есть, оказывается. Почти сорок годиков ему, — добавляю ощерившись.
— Нет у тебя никакого сына, — отрезает она, упрямо тянет вверх подбородок и всем своим видом показывает, как ей неприятен этот разговор.
— Тест ДНК утверждает другое. Почему не сказала, Анечка? — роняю порывисто. Нет, я ни о чем не жалею. Женился я на Нине по любви. Если бы была дорога Аня, не отпустил бы ее к Ландрикову.
— Какой еще тест? — приподнимает она одну бровь. Убирает за ухо блондинистую прядь, выжженную пергидролем. Затягивается торопливо и некрасиво. Будто на зоне, прикрывает рукой сигаретку.
Закидывает ногу за ногу и цедит недовольно.
— Я за тебя замуж никогда не собиралась. Мы с Мишкой еще в школе дали клятву быть вместе. Но сначала решили погулять. Чтобы было о чем вспомнить в старости. Вот тогда-то я тебя и подцепила, Дракон.
— Есть же какие-то нормы порядочности, — тяну я. По усмешкам сестер понимаю, что им бесполезно что-то внушать. Старые беспринципные суки.
— Я была честна с Мишей, — пожимает плечами Аня. Словно дает понять: «А при чем тут ты, мальчик?». — Миша воспринял новость о моей беременности спокойно. Только велел тебе ничего не говорить…
— Хорошо, а когда я приехал? Вы уже были в разводе. Почему тогда мне ничего не сказала. Не намекнула даже.
— А зачем? — кривит тонкие губы Аня. — У нас с Мишей контракт. Он обеспечивает нас, — кивает она на сестру. — Все потерять из-за тебя? Прости, но я к этому не готова.
Логично. Примерно так я все и представлял. Вот только сейчас меня больше интересует Валя. Старшая Давлеева стоит лицом к окну. Не поворачивается к нам, игнорирует вроде. Но вздрагивающие плечи говорят об обратном. Плачет, что ли? Интересно, почему?
И тут меня словно током пробивает. Пашка Аргаев! Она же за ним замужем была. Любила его.
— Конечно, риск велик был, — припечатываю каждым словом. — Вы так боялись остаться без бабла, что и Пашу грохнули. Он наверняка узнал, что Игорь от меня, и хотел сказать. Так? — беру на понт, но верю в каждое слово.
— Это ты ему наболтала, сучка? — кидается к сестре Аня. Трясет за плечи. Бьет кулаками по спине.
И тут же получает от развернувшейся Вали пощечину.
Кошкин дом, мама дорогая.
Не разнимаю. Жду, когда сами угомонятся.
— Ничего я ему не говорила! — толкает сестру на диван Валя и поворачивается ко мне. — Уходи, Дракон. Уходи. На твоем месте я бы теперь опасалась за свою жизнь. Миша — страшный человек. Ему подчиняются все. Его слово — закон в этом доме. И он воспитал твоего сына…
— Он воспитал своего сына, — отрезаю я. — Я только донором поработал, — усмехаюсь нехорошо. — Видно, у него у самого не очень-то получалось, — добавляю с издевкой и перехожу к самому главному. — Теперь о Неймане, девочки.
— А что такое? — передергивает плечами Аня. — Мы просто помогли тебе. В первую ночь, как пропала Нина, ты лежал на кровати, обнимал шубу жены и рыдал как ненормальный. Мы вызвали к тебе знакомого специалиста. Он с тобой поработал…
— А посоветовал его Ландриков… — не спрашиваю, утверждаю.
— Он же и оплатил визит, — поднимается с дивана Аня. Мажет по мне злым взглядом. — Но ни я, ни Валя не имеем никакого отношения к похищению твоей жены. Мы случайно оказались с ней на одном рейсе. Я брала билеты за месяц…
— Если Ландриков знал, то и билет для моей жены купили специально на эту дату. А я, увидев вас в списках, кинулся за помощью к вам. А вы меня Нейману сдали. Он мне мозги причесал… Хорошая многоходовочка.
— Глупости, — мотает головой Аня, а Валя смотрит настороженно.
— Прости, Дракон. У нас не было выбора, — замечает горько. — И насчет Паши ты прав… Надеюсь, теперь…
— Заткнись! Заткнись! — кричит Аня. — Ты что хочешь? Правду? А жить ты на что будешь? Работать пойдешь? Правду жрать будешь? Ты и так тут приживалка! Нечего рот открывать.
— Ну, я понял, — поднимаюсь с места. — Прощайте, девочки…
— Как это прощайте? А ты с Игорем не хочешь увидеться? — удивленно тянет Аня.
— Пока идет расследование, нет, — отрезаю грубо. — Потом посмотрим. Я позвоню.
Выхожу на проспект. Пешком бреду к машине, припаркованной около торгового центра. И все пытаюсь понять, почему людям не жилось спокойно? Вроде все было у Миши Ландрикова. Хорошая должность в МИДе, красавица-жена, карьера. Почему надо было мстить мне? За что? Он же сам велел Ане ничего не говорить… Да еще Пашку грохнул. Беспредельщик.
Усевшись за руль, пру в контору. Запрашиваю из архива дело Аргаева. Возвращаю его на дорасследование и, закончив с бюрократическими проволочками, вчитываюсь в отчет по Нейману. Присвистываю от удивления. За чуваком столько эпизодов числится, а он на свободе разгуливает. Даже в разработку его ни разу не брали.
— Закрывать надо, — отдаю приказание подчиненным. — Вон, люди с его помощью квартиры от обманутых родственников в дар получают, — тычу пальцем в данные экспертизы. — Почему эта сука еще на свободе? Везите его в контору, пацаны.
Жду, когда за следаками закроется дверь, и неожиданно для себя звоню двоюродному брату Гусятниковой, благо он обращался ко мне по одному пустяковому делу.
— Вова, — тяну в трубку. — А ты не помнишь, сколько тебе Маня заплатила за бабкину хату?
— Помню, конечно, — возмущенно пыхтит он. — Половину от рыночной стоимости. Прикинь? Я как в тумане был, Коля. А когда в себя пришел и хотел ментам жаловаться, она сказала, что ты ее прикрываешь, и я ничего не добьюсь.
— Никого я не прикрывал. Пиши заявление, — бросаю резко. — Дадим делу ход. И еще вспомни. Фамилия Нейман тебе ничего не говорит?
