– Ты плохая актриса, Карина.
Я кривлюсь, когда она картинно пошатывается.
– Я же тебя любила. И люблю! Какой же ты бессердечный!
– Если ребенок мой, я обеспечу его всем необходимым. Каждый день буду приезжать. Могу предложить тебе хорошую сделку. Он же будет мешать твоей карьере? Мы подпишем бумаги. Ребенок останется у меня, а тебе я дам роскошные отступные. Так тебя устроит?
– Нет. Это бред. Бред, Артем.
Карина заламывает руки и отвратительно кривится. А я не понимаю, как я раньше мог не разглядеть в ней всей этой дешевой фальши.
Не удивлюсь после всех ее слов, если она и правда забеременела не от меня. Только ради того, чтобы удачно выскочить замуж.
– Ты не можешь так со мной поступить! Если бросаешь, я вправе сделать аборт! Это мое тело, черт тебя раздери! И мой ребенок! Если мы тебе не нужны…
– Просто. Замолчи. Сейчас.
Я крепко сжимаю локоть Карины.
Наконец даже ее крошечных мозгов хватает прекратить этот балаган.
– Хорошо. Хорошо, я не буду ничего с ним делать. Только оставь меня в покое, ладно. Я не поеду никуда! И у меня еще контракты, которые нужно отработать!
– Не переживай. Я все решу. Если возможно провести съемку в санатории, то ее проведут там. Если нет, я выплачу все неустойки. Ты едешь туда, Карина. И это не обсуждается.
Отправив ее и оставив с Кариной охрану, наконец возвращаюсь домой.
Чувствую , что могу дышать полной грудью, хоть ее до сих пор и сжимает.
Очень трудно удержаться от того, чтобы не сорваться в первую же секунду к Оксане.
Но я только звоню. Спрашиваю, как она.
Сам понимаю, что для такой новости нужно время.
Глава 38
Оксана.
– Мааааам? А почему Гром встал перед тобой га колени? И куда он повел тебя?
– Оксана, ты что? Ты замужем за Громовым? Если он чем-то угрожает тебе, или… Или давит как-то, я решу. Подниму свои связи.
– Оксана???? Ох, Оксана.
Валя может только хватать воздух распахнутым ртом и обмахиваться руками.
– Откуда ты его вообще знаешь? Кто он тебе? Ты что? Пока нас не было, замуж вышла? Тогда почему ничего не сказала? И я ни разу не видела его у тебя?
Миллион вопросов и мой полнейший ступор.
– Потом. Все потом, ладно? Вадим, спасибо. Но с ним мне помогать не нужно. И… Прости. Мы поедем домой одни. Мне со всеми поговорить нужно. О важных вещах.
– Да я понял, Оксана. Ты уверена, что мне не стоит сейчас быть рядом?
– Мне с сыном нужно поговорить. Серьезно.
– Хорошо. Но в любой момент звони. Я буду ждать. Ничего не понимаю в вашей ситуации, но, кажется, я догадался.
Вадим выразительно смотрит на Тимура.
Наверняка сразу увидел сходство.
Замечаю, как сын прижимается к стеклу. Машет Артему на прощанье.
Надо же.
И снова мы пересеклись. Судьба снова и снова подкидывает нам головоломки.
– Мам, он такой классный!
Тимур все еще в восторге от того, что Артем его выбрал.
– Ты же разрешишь, чтобы он меня тренировал? Правда?
Я делаю Вале знак, и мы переключаемся на Тимурку. Сегодня для него особенный день. И мы едем праздновать его победу в кафе.
Мой малыш без умолку тараторит.
Говорит о том, как он тренировался. Наконец-то он может обо всем мне рассказать.
Поражаюсь тому, что он занимался с Артемом, оказывается, целую неделю.
Он просто взахлеб рассказывает о своем кумире.
А я улыбаюсь сквозь слезы.
Нет.
Этих двоих никак нельзя разлучать! Что бы я там себе не думала!
Плевать на все, На Карину и их будущую семью.
Артем должен общаться с Тимуром.
К тому же, он, похоже, не собирается лишать меня сына, как грозился когда-то.
Валя сидит, будто язык проглотила. Просто таращится на меня.
– Ты объяснишь мне наконец, что происходит?
Наконец отмирает, когда Тимур и ее дети идут в уборную.
– Что это было?
– Артем его отец, – наконец признаюсь.
И на дуще сразу становится легко.
– С ума сойти. И что? Этот мерзавец не признал ребенка? А казался таким замечательным! Да я бы ему!
Валя по- боевому машет в воздухе кулаком.
– Сразу надо было сказать. Я б ему прямо там бы челюсть свернула! Я, между прочим, научилась много чему, пока с Тимуркой на тренировки ходила!
– Он не знал ни о чем. Так вышло. Я не сказала ему о сыне. Он… Только сегодня понял, Валь.
– Ну ты даешь! Нет, Оксана. От тебя я такого фортеля не ожидала!
– Мы плохо расстались, Валь. Я вообще не собиралась ему ни о чем говорить.
– Ты сумасшедшая? Смотри. Что делает родная кровь! Да их же с первого взгляда друг к другу потянуло! Гром же почти все время только с Тимуркой и занимался. А малыш наш. Он вон как светится, когда на него смотрит! Обожает его прям!
– А теперь я даже не знаю, как признаться во всем Тимуру.
Вздыхаю, нервно прикусывая губу.
– Да уж постарайся как-то.
Валя гневно сверкает глазами.
– И я тебя просто придушу, если Тимур будет злиться на отца после того, как ты ему все расскажешь! Просто придушу, Оксана!
Все больше понимаю, что Валя права.
Только как найти слова?
– Мааам. Гром обещал, что завтра приедет к нам!
Я так и не решаюсь признаться сыну до самого вечера. Уже укладываю его спать, но сын до сих пор думает о своем кумире.
– Ты же не против? Можно, да?
– Тимур.
Комкаю в руках салфетку.
– Мне нужно кое-что тебе сказать. Это очень серьезно.
– Про Грома?
Сын подбирается. Усаживается на постели, резко поднимаясь.
– Да, малыш.
– Он…
Тимур хмурится. Его лицо каменеет.
Сейчас это просто зеркало Артема!
– Он что? Тебя чем-то обидел, мам?
Говорит тихо. Чеканит каждое слово. Металлом.
– Поэтому и встал перед тобой на колени? Он обидел тебя, мам? Если так, то… Я порву его на части. Не сразу, конечно. Мне еще многому научиться надо. Но я пойду к Граду учиться тогда. Он тоже меня позвал. Выучусь и мокрого места от него не оставлю!
Тимур сжимает кулаки. Сверкает глазами.
– Нет, мое счастье.
Обнимаю его.
Судорожно вдыхаю воздух.
– Он… Он твой отец, Тимур.
– Кто? Гром? Это как? Мама?
– Мы… Мы с ним очень любили друг друга. А после…
Боже.
Слова застревают в горле.
Вот она, самая главная истина. Я вижу ее сейчас сквозь призму требовательных и изумленных глаз моего сына.
И понимаю, что не могу ему сказать.
Что мы поссорились, и потому я не сказала Артему о нем. Что из-за моей обиды он рос без отца.
Все личное отходит на двадцатый план.
Остается только он. Мой сын. И я понимаю, что он не заслужил этого. Я была неправа. Боже, мучительно неправа, лишив его отца!
– Так вышло, что мы жили очень далеко. И Артем… Он не знал о тебе, Тимур. Просто не знал.
– Как такое может быть?
Тимур трясет головой, не понимая.
– Мы потеряли друг друга. Не было ни телефона, ни адреса. Ничего. Поэтому…
– Ты говоришь, что вы любили друг друга. Как можно потерять, когда любишь?
– Можно, сынок. Но теперь твой отец хочет все исправить.
– Он за это просил прощение? Что потерял нас?
– Да.
Киваю, еле сдерживаясь, чтоб не плакать.
– Я подумаю, мам. Можно, я побуду сейчас один?
Вижу, что его кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки.
Только киваю, погладив сына по голове.
Выхожу, тихонько прикрывая за собой дверь.
Знаю своего сына. Ему нужно все это переварить.
И… Понимаю, что я бесконечно виновата. Перед ним. Просто бесконечно!
Долго сижу на кухне над чашкой остывшего чая.
– Тимур, ты спишь?
Наконец не выдерживаю. Что у него сейчас там , внутри?
– Нет, заходи.
– Я хочу, чтобы ты знал. Твой папа, он… Он очень тебя любит. И я. Я тоже тебя люблю. Больше жизни.
Понимаю, что нет смысла оттягивать все до вечера.
Звоню Артему с самого утра. Он берет трубку в первого же гудка, как будто держал телефон в руке и ждал моего звонка.
