— Эх, «нравилась» — не совсем подходящее слово. Не думаю, что ты пока готова к этому разговору.
— Проверь меня.
Я сжимаю деревянные подлокотники стула.
Его янтарные глаза темнеют.
— Я пытаюсь вводить тебя постепенно, дать тебе шанс привыкнуть.
Мой разум закручивается от воспоминания о том, как он входил в меня постепенно всего несколько ночей назад. Его веки кажутся тяжёлыми, будто он тоже вспоминает.
«Может, говорить об этом слишком больно. Может, она забеременела от него».
Я облизываю губы и тянусь за фаршированным трюфелем грибом. Он вздыхает, перемещая вес. Смотрит на воду и усмехается, прежде чем его глаза возвращаются к моим.
— Её волосы. Они напомнили мне твои, — он говорит так, будто сообщает мне свой любимый цвет, а не сбрасывает бомбу прямо посреди стола. — Когда я впервые её увидел, подумал, что это ты. Я этим не горжусь, но потом какое-то время продолжал притворяться, что она — ты.
Мои конечности каменеют. Я всё ещё не знаю, что делать с этой информацией. Знаю, что у Дейтона ОКР и что он гиперфокусируется на вещах, просто не знаю, как справиться с тем, что я — одна из его одержимостей.
«Но одержимость не значит, что мы были бы счастливы вместе. Не значит, что он будет целовать меня с утренним дыханием и любить, когда у меня появятся морщинки на лице».
Официант возвращается.
— Могу предложить вам что-нибудь из основных блюд?
Дейтон заказывает бифштекс «Веллингтон» с салатом. Я прошу то же, что и он, потому что забыла посмотреть в меню, а звучит вкусно.
— Как с тобой обошлись последние десять лет? Клара держала меня в курсе некоторых вещей.
Мне странно, что мама так много рассказывала обо мне Дейтону, зная, что я его терпеть не могла. Интересно, почему она не сказала мне, что он обо мне спрашивал.
Не знаю, с чего именно начать, поэтому начинаю со знакомства с Эндрю.
— Я познакомилась с Эндрю, потому что меня наняли сделать семейные фотографии на пляже. Он был очень мил со своей мамой, и это показалось мне трогательным. Он пригласил меня на свидание, и мы встречались всего шесть месяцев, когда он сделал предложение. Оглядываясь назад, это было очень глупо. Но мы сбежали и поженились, а потом съехались. Он только начал работать в юридической фирме своего дяди. Когда я узнала, что беременна, он был рад начать строить семью.
В глазах Дейтона вспыхивает удивление.
«Значит, мама рассказала ему не всё».
— У меня случился выкидыш на шестнадцатой неделе. Это, эм… вроде как погрузило меня в состояние депрессии. Я не выходила из дома, если только не приходилось. Перестала общаться с людьми и просто замкнулась в себе на шесть месяцев. Эндрю сначала пытался меня утешать, но ему надоело, что я хожу как в воду опущенная. Он просто не понимал. Я вынашивала её, но, по его мнению, у меня не было причины чувствовать себя так, ведь срок был ещё маленький. Он хотел попробовать снова, но я была не готова. Так что мы отдалились друг от друга. У меня не было никакого интереса к сексу, и он нашёл его в другом месте. Со своей секретаршей, на работе.
Хотелось бы, чтобы Дейтон был более выразительным. Его лицо не изменилось на протяжении всего рассказа.
— У неё было имя? — спрашивает он.
— Джулия. Она тоже была замужем, и у неё была здоровая маленькая дочь.
— Не у неё. У твоей малышки.
Сердце колотится. Слёзы щиплют глаза и грозят пролиться по щекам. Никто никогда раньше не спрашивал меня об этом.
— Розмари, — шепчу я.
Эндрю даже не знал, что я выбрала имя. Я всего неделю знала, что это девочка, когда потеряла её.
Дейтон тянется через стол и берёт мою руку.
— Оно красивое.
Я отказываюсь плакать прямо сейчас, поэтому продолжаю рассказывать историю развода, знакомства с Саванной и Акселем, нашего похода с рюкзаками по Европе и того, как нас ограбили в хостеле. Рассказываю ему, как Аксель выиграл в игровом шоу и спустил половину денег в Вегасе уже на следующих выходных.
Он закатывает глаза, явно не одобряя такое нерациональное обращение с финансами.
— Он мог бы начать бизнес или вложить их.
— Он ужасно обращался с деньгами.
Приносят нашу еду, и мы начинаем есть. Говядина нежная с насыщенным вкусом.
— А потом моя мама погибла в трагической авиакатастрофе. Я унаследовала этот пляжный дом, который нужно было спасать, и была вынуждена начать ремонт с мужчиной, который, честно говоря, самый сбивающий с толку человек из всех, кого я когда-либо встречала.
— Даже представить не могу, как это раздражает. Он хотя бы красивый?
— Некоторые люди, возможно, так считают.
— Ну, по крайней мере, тебе не приходится делить с ним кровать или что-нибудь такое безумное.
— Ха! Вообще-то он начал спать в моей кровати без приглашения.
Он хватается за грудь.
— Ты шутишь. Такое вторжение.
— Именно. Так грубо.
— Он хотя бы держится своей стороны кровати?
Я медленно качаю головой.
— Вау. Хочешь, я его побью?
— Можешь просто попробовать вбить ему немного здравого смысла.
— Что мне сказать? Он тот ещё экземпляр.
— Просто скажи ему расслабиться и для разнообразия попробовать быть хорошим парнем.
Он откидывается назад, барабаня пальцами по столешнице.
Официант подходит, чтобы убрать наши тарелки.
— Могу предложить вам десерт?
— Да. Крем-брюле, пожалуйста. С собой, — говорю я.
Напряжённый взгляд Дейтона нагревает мою кожу.
— Две вещи, в которых меня никогда не обвиняли, — в том, что я расслабленный, и в том, что я хороший парень. Так что если именно этого ты хочешь, я сделаю всё возможное, чтобы выполнить твою просьбу. Но мне понадобятся конкретные примеры.
— Не так сложно. Не спи ни с кем другим. Лежи со мной на пляже и дремли на солнце. Позволь мне фотографировать тебя. Выучи новый рецепт на моей крошечной кухне. Сыграй в «Скрабл» на террасе. Расскажи мне о своём дне, пока мы идём к Тайной бухте и смотрим на закат.
— Я не спал ни с кем другим ещё до похорон.
Я медлю, накручивая волосы на палец. Официант возвращается с коричневым бумажным пакетом. Дейтон оплачивает счёт и встаёт.
Он выводит меня из ресторана, положив руку мне на поясницу. Мы спускаемся к пляжу. Лунный свет отбрасывает сияние на песок и волны. Мусор после бури всё ещё разбросан по пляжу.
Сердце пропускает удар, когда он тянется к моей руке и переплетает наши пальцы.
— Так сделал бы хороший парень?
— Да, — пищу я.
Мы просто держимся за руки, но это ощущается почти так же интимно, как лежать с ним в постели. После всего, чем мы поделились за ужином, напряжение между нами изменилось. Оно всё ещё есть, просто теперь меньше похоже на то, как мы сопротивляемся желанию трахнуть человека, которого ненавидим, и больше — на то, как мы пытаемся сопротивляться желанию трахнуть того, кто нам правда начинает нравиться.
— Спасибо, что поужинала со мной, — говорит он.
— Спасибо за ужин.
Мы уже примерно на полпути домой, когда он останавливает меня.
— Хочешь попробовать свой десерт?
Я киваю, и мы садимся на песок. Я поджимаю под себя ноги. Он достаёт пластиковый контейнер из пакета и разворачивает ложку.
Зачерпывает кусочек и подносит к моим губам.
Я стону.
— На вкус как рай. Ты должен попробовать.
Он подносит мне ещё один кусочек. Я уже собираюсь открыть рот, чтобы съесть, когда он переворачивает ложку и размазывает десерт по моей шее. Он наклоняется ближе, взгляд на мгновение встречается с моим, прежде чем его язык касается моей кожи. Он слизывает один раз, а потом его губы прижимаются ко мне, и он высасывает остатки.
— Хмм, ты права, правда на вкус как рай.
Он продолжает целовать мою шею.
Мои глаза закатываются. Я хватаюсь за его руку, бёдра сжимаются вместе, когда внутри разгорается жар. Его ладонь скользит вокруг и обхватывает мой бок, пальцы сжимают талию. Он осторожно откидывает меня назад на песок. Его тело нависает надо мной, но он поддерживает свой вес другой рукой.
