Последствие (ЛП) - Холлинс Вера

— Например, что?

— Например, забираться на верх шкафа, чтобы достать игрушку, с которой я хотел поиграть в детском саду.

Я рассмеялась.

— Что?

— Да. Раньше они держали некоторые игрушки на самом высоком шкафу. У нас было мало времени для игр, но мне было скучно, и я хотел поиграть с этой игрушкой. Рядом был ящик, поэтому я сначала залез на него, а затем забрался на верх шкафа.

Мой тихий смех перешел в оглушительный.

— Что сказала твоя воспитательница?

Он фыркнул.

— У нее чуть не случился сердечный приступ. Она начала кричать на меня и позвала других воспитателей, чтобы они помогли ей спустить меня. Кармен так разозлилась на меня и хотела наказать, но папа… О, черт, он рассмеялся, когда услышал об этом. Он смеялся над этим несколько дней. Он даже сказал мне, что гордится мной.

Я провела пальцем по его челюсти. Моя грудь наполнилась горькой болью, болью за Хейдена, который так рано потерял отца.

— Похоже, у Кармен и твоего отца были разные стили воспитания.

— Ты можешь сказать это снова. Она всегда была строгой. Возьмем, к примеру, нашу диету. Она запрещала нам есть шоколад и закуски большую часть времени, но папа разрешал нам есть их, когда ее не было рядом, чтобы присматривать за нами, обещая сохранить это в тайне.

Теперь он улыбнулся по-настоящему, и его голос становился все более неустойчивым, чем дальше он погружался в воспоминания.

— Я так его любил. — Его слезящиеся глаза остановились на моем лице. — Я был его любимцем, и только он и я знали об этом. Однажды он рисовал, держа меня на коленях, и я помню, как он говорил, что любит меня больше всех. Я проводил там много времени, наблюдая, как он рисует… Я даже мечтал однажды стать таким, как он.

Его лицо вытянулось, и первая слеза скатилась по щеке, прежде чем он отвернулся от меня и вытер ее.

— Хейден, иди сюда. — Я обняла его и прижала его голову к своему плечу.

— Я скучаю по нему, и это так больно. Почему он должен был умереть? Почему я должен был потерять его?

Я закрыла глаза, чтобы остановить слезы, и положила подбородок ему на макушку.

— Кармен рассказала мне о том дне, когда ты его нашел. — Я почувствовала, как он дрожит, и я обняла его крепче. — Мне так жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого.

— Это пиздец. — Его хриплый голос пронзил мое сердце, и мои слезы хлынули наружу. — Я открыл ту дверь, ожидая, что он будет работать над своей последней картиной и будет покрыт краской, как обычно. Вместо этого он лежал неподвижно на полу, покрытый собственной кровью.

Мое сердце подпрыгнуло. Я не хотела его прерывать, поэтому промолчала.

— Я думал, это краска. — Он издал печальный смешок, который был похож на удар под дых. — Я знал, что что-то не так, но я думал, что он откроет глаза и объяснит, почему вокруг него так много красной краски. Но с каждым шагом я видел все больше и больше краски вокруг него, и она была такой темно-красной, что это не могла быть краска. Ее запах ударил меня вместе с осознанием. Это была не краска, и он не собирался открывать глаза.

Мое лицо было мокрым от слез, которые я проливала молча, мои руки держали Хейдена, как будто я никогда его не отпущу. Его дрожь усиливалась.

— Там было так много крови, — прошептал он, разбивая еще один кусочек моего сердца.

— Тсс. Не думай об этом.

Он выпрямился, чтобы посмотреть на меня, позволяя мне увидеть его слезы, и это было слишком больно.

— Иногда я так сильно его ненавижу. Почему он бросил меня? Он сказал, что любит меня, так почему он бросил меня?

Он схватил меня за куртку, когда начал рыдать, и я снова потянулась к нему, притягивая его обратно в свои объятия.

— Бывают моменты, когда люди слишком потеряны в своей темноте, чтобы думать о последствиях своего выбора, — сказала я ему. — Он любил тебя, но он был сломлен.

— Любил ли? Я не знаю. Я сомневался, что он любил меня слишком много раз, потому что если бы он это делал, он бы этого не сделал. Он бы не ушел, бросив меня.

Теперь, когда я узнала его настоящие чувства по поводу смерти его отца, я смогла полностью понять, почему он так зол на Кайдена за то, что тот решил спасти его, и зол на меня за то, что я косвенно способствовала этому. Он чувствовал себя брошенным, потому что, по его мнению, люди, которых он любил, оставили его, что усиливалось его расстройством.

— Он любил тебя, — повторила я. — Он очень сильно любил тебя, но его боль ослепила его. Его боль и тьма играли с его разумом, затмевая все хорошее в его жизни, пока единственным, что имело значение, был выход.

Его кулак ударил по земле.

— Если бы я только пришел туда раньше, он был бы жив. Я бы смог спасти его…

Я подумала о его последней записи в дневнике, которую я прочитала сегодня утром. Он упомянул, что сожалеет, что не спас его.

— Нет, не говори так. Это не твоя вина.

— Но…

Я обхватила его лицо и заставила его посмотреть на меня.

— Не надо. Я так долго винила себя, но правда в том, что ты не можешь винить себя за чужое решение. Так же, как Кай принял решение спасти тебя, твой отец принял решение покончить с собой. Так что, пожалуйста, не вини себя.

Наступило еще одно молчание, прерываемое только нашими рыданиями, когда мы держались друг за друга. Я не могла стереть его боль и переживания от покинутости, но я доказывала ему снова и снова, что он не одинок. Я не уйду.

— Мы оба много страдали, но теперь мы есть друг у друга, и мы исцелимся по частям вместе, — сказала я ему через некоторое время. Теперь он был намного спокойнее, и его слезы высохли. — Однажды нам обоим станет легче. Нас не будут тяготить сожаления и боль. Мы выйдем из этого сильнее.

Он удерживал мой взгляд, когда гладил мою щеку, и я наклонилась к его прикосновению.

— Ты так много значишь для меня. Тебе всегда удается создать свет, который выводит меня из моего темного разума.

Его губы скользнули по моей щеке, придавая моим щекам румянец крошечными поцелуями на моей холодной коже. Печаль ушла из его глаз и сменилась мягкостью, которая растопила меня.

— Теперь ты знаешь о моем отце и о том, как я узнал об этом месте. У него было еще одно любимое место, и именно туда мы сейчас идем. Он часто водил нас туда.

Я наклонила голову набок.

— О? И это?

Уголки его губ изогнулись.

— Бревенчатая хижина в близлежащей горной местности. — Он наклонил голову ко мне, всего в нескольких дюймах от наших губ. — Это прекрасное место. Вот увидишь. — Его теплое дыхание ласкало мою кожу, прежде чем он поцеловал меня и стер все мои мысли в сладкое забвение.

К тому времени, как мы добрались до домика, который Хейден арендовал на выходные, на улице уже стемнело. Мы почти не разговаривали, когда вошли туда, и мое волнение усилилось, потому что я знала, что это оно.

Мы с Хейденом собирались заняться сексом.

Я села на диван и молча наблюдала, как Хейден разводит огонь в камине. В комнате было темно, единственным источником света была лампа в дальнем углу. Больше, чем когда-либо, я осознавала, как сокращаются его мышцы после каждого движения, и его восхитительное тело, которое мне хотелось целовать и трогать. Его руки никогда не казались более мускулистыми или сильными, чем сейчас — те самые руки, которые собирались обнять меня, когда мы пересечем последний шаг к тому, чтобы стать одним целым.

Я огляделась, чувствуя волну благодарности к нему за то, что он привел меня в место, хранящее некоторые из его самых драгоценных воспоминаний. Оно было обставлено простой мебелью и несколькими украшениями, которые придавали ему жизнь и излучали успокаивающие флюиды.

— Ты перестанешь быть дышащим трупом? — Сказал он, когда огонь ожил, и он выключил лампу. В комнате стало темнее, освещенной только пламенем, которое образовывало самые замысловатые фигуры.