Отпустить поводья (ЛП) - Хоуп Пейсли

Я сажусь за стол в тёмном углу, откуда могу видеть Сиси сквозь море людей, пока официантка кладёт передо мной меню. Я улыбаюсь и заказываю колу. Я до чёртиков вымотан, и мне как раз нужна доза кофеина.

В воскресенье вечером, когда взял выходной в баре, я выпил полбутылки бурбона и листал в телефоне фото красивого лица Сиси, параллельно врубив на полную громкость всё, что когда-либо пела Шанайя Твин.

В понедельник я проснулся в три двадцать ночи в холодном поту, с тошнотой от кошмаров, которых у меня не было уже неделями, с тех пор как рядом начала спать Сиси. Честно говоря, было много ночей, когда я просыпался далеко за три ночи, ощущая рядом её горячее маленькое тело, и испытывал спокойствие. Мир и покой — впервые в моей жизни. И я, чёртов ублюдок, так и не сказал ей, что чувствую, пока она не уехала.

Единственным отличием сна на этот раз было то, что на переднем сиденье той машины сидели Сиси и Уайатт, а не мои родители. В моём сне взгляд Уайатта преследовал меня, а потом он обернулся ко мне с переднего сиденья и сказал:

— Будь рядом с ними, особенно с девочками.

Осознание того, каким я был мудаком, обрушилось на меня, как грузовик. У меня был всего один чёртов шанс доказать, что я достоин Сиси, и я подвёл её — страх и паника парализовали меня. Не бороться за неё, когда у меня была возможность, и не сказать, что она стала для меня всем — была самая большая ошибка в моей жизни.

Её слова снова и снова крутились в голове, как плёнка — «Любовь может быть сегодня, а завтра исчезнуть, как дым». Эти слова, вместе с горячим душем и бутылкой «Геторейд», быстро привели меня в чувство. Я собрался, позвонил семье и направился на ранчо, готовый рискнуть всем и выложить всё на стол.

Был самый обычный понедельник, когда я вошёл в дом, только на этот раз я попросил маму Джо пригласить Джинджер и Оливию. Я был должен им всем, каждому из них, и собирался высказаться.

Уэйд буркнул что-то, когда увидел меня, но Коул выглядел безразличным. Он налил мне бурбона, подвинул стакан через кухонный остров. Хотя пить в похмельном состоянии было последнее, чего мне хотелось, я взял, стукнул стакан о стол, а потом чокнулся с ним — за Уайатта.

— Мэйбел сегодня у Джеммы, так что, если хочешь поговорить, слово за тобой. Мне не понравилось, когда Уэйд сказал, но сейчас, если докажешь, что серьёзен, думаю, ты можешь быть хорош для Сиси, — сказал Коул мне вполголоса.

Я кивнул, благодарный за маленький аванс доверия.

Оглядел людей, которых люблю как семью — всех, даже чёртову занозу Джинджер Дэнфорт, и выложил всё начистоту.

— Дай одну хорошую причину, чтобы не врезать тебе, Нэш, — начала Джинджер.

— Полегче, боец, — пробормотал Коул, и она тут же стукнула его по плечу.

Я прочистил горло и взял под контроль всю комнату, все взгляды были на мне. Я знал, что нужно начать с громкой ноты.

— Я заслужил. И должен был сказать вам всё раньше, но я, чёрт возьми, люблю её. Не ожидал, что вообще кого-то полюблю. Это не интрижка. Сиси — моё всё. Она моё будущее, — я посмотрел прямо на Уэйда. — Она для меня всё, и теперь я боюсь, что мог потерять её, промолчав, когда ты тогда вошёл.

— Ты её не потерял, — встряла Джинджер с другого конца стола. — Ей хреново в Сиэтле. Я слышала в её голосе сегодня утром, когда говорила с ней. Она надеется, что ты, чёрт возьми, образумишься, когда она вернётся в среду.

— Я тоже так подумала, — добавила Оливия. — Как будто она просто дожидается, чтобы вернуться домой. Сказала, что не ожидала, насколько неуютно будет в той квартире.

У меня сжалось сердце от самой мысли, что Сиси может быть хоть как-то не в своей тарелке.

— Простите, что мы не сказали вам, когда всё началось, но никто из нас не мог предсказать, что будет. Я всех вас люблю, вы — моя семья, и, чёрт, я люблю ту прекрасную искру, что зажигает меня, как светлячок в ночи, сильнее, чем кого-либо и что-либо. Хочу, чтобы вы понимали мои намерения. Я лечу в Сиэтл. Я больше не хочу оставлять Сиси одну. Она никогда ничего не будет проходить в одиночку. Я ни на секунду не доверяю этому ублюдку Эндрю. Не могу объяснить, но нутром чую, с поездкой что-то не так.

Рука мамы Джо легла на стол и прикрыла мою как могла своей натруженной ладонью.

— Люблю тебя, как родного сына, Нэш. Нет на свете мужчины, с кем я чувствовала бы себя спокойнее, зная, что он любит мою девочку. И знаю, Уайатт сказал бы то же самое, будь он здесь. У тебя есть наше благословение.

Я накрыл её руку своей и посмотрел на Уэйда.

— Прости, брат. Прости, что тебе пришлось узнать так. И больше всего прости, что я тогда промолчал.

Уэйд подался вперёд.

— Лучше бы ты был тем самым надёжным мужиком, который ей нужен. То, что я знаю тебя всю жизнь, не значит, что я не врежу тебе, если придётся, — скривился он.

— Если я всё запорю, буду только за, — усмехнулся я.

— И без всяких там ваших нежностей на людях. Я хочу сохранять аппетит, когда вижу вас вместе, — добавил Коул, передёрнувшись, за что тут же получил ещё один удар от Джинджер.

— То, что ты способен только на эмоции уровня «трахаться и гулять», не значит, что все остальные должны прятать свою любовь. Я считаю это красивым, — она улыбнулась мне, и я почти начал её немного уважать.

— Ага, закрой рот, мальчик. Это мило, — заметила мама Джо Коулу, а потом шепнула мне: — У тебя её сердце, мальчик. Береги его.

Я кивнул, проигнорировав жжение в переносице от слов женщины, что уже полжизни была мне, по сути, матерью.

— Вот же… — Уэйд удивил нас всех, когда его вечно мрачная мина сменилась широкой улыбкой.

Я вижу, как Уэйд так улыбается, может, раз-два в год.

— Не рассчитывай, что я прямо уж остепенюсь сразу за тобой.

Я улыбнулся в ответ, вспомнив наш разговор в амбаре в начале лета.

«Он остепенится, когда я это сделаю».

— Лучше начинай, дружище, — усмехнулся я, когда он стукнул меня по плечу.

— За Уая. И за Нэша с Сиси, — Джо подняла бокал бурбона, и мы все сделали то же, стукнув по столу и отпив.

— Давайте есть, — добавила мама Джо, и я остался с семьёй на наш обычный ужин в понедельник.

После короткого перелёта вчера из Цинциннати и заселения в «Четыре сезона» на другом конце города от её кондоминиума, достаточно далеко, чтобы я мог удержать себя от того, чтобы не пойти к ней, когда я ей не нужен, и теперь я замёрз и промок. И я в десяти секундах, или в одном прикосновении руки Эндрю к Сиси, смотря что случится раньше, от того, чтобы сбить его с ног в последний раз, забрать свою девушку домой и сказать ей, как отчаянно, до чёрта, я в неё влюблён, умоляя простить меня за то, что вёл себя полным мудаком в субботу. А потом я намерен как следует погрузиться в неё на каждую секунду, пока нас не выгонит из моего дома природная катастрофа или смерть.

Я заказываю альфредо, осознавая, что толком не ел сегодня ничего, кроме протеинового батончика, и наблюдаю за лицом Сиси через весь зал. Она выглядит скованно и напряжённо, пока изучает меню, и мне, чёрт возьми, нравится. Я наслаждаюсь этим.

Меня бы, безусловно, разорвало, если бы она выглядела счастливой и расслабленной рядом с этим придурком. Я вижу, как она постукивает каблуком по полу, и впитываю её красоту, наблюдая, как она делает заказ. Она одета просто, но безупречно — чёрные брюки, открытые туфли на каблуке и длинная свободная шёлковая блуза на пуговицах.

Они с ним, похоже, тихо беседуют, пока я быстро расправляюсь с едой. Я съел уже половину, когда в ресторан вваливается шумная, раздражающе вычурная четвёрка, выглядят они слишком дорого для этого места, и сразу направляются к столу Сиси. Рыжая с медным отливом, у которой, судя по всему, было больше пластических операций, чем её двадцатилетнее лицо могло бы оправдать, бросается в напряжённые объятия Сиси. Я вижу её лицо поверх плеча моего светлячка, и ей, похоже, каждое мгновение отвратительно.

Выглядит как маленькое групповое свидание, и я получаю все признаки того, что Сиси не имела ни малейшего понятия, что эти люди собирались прийти.