Кто он (ЛП) - Уильямс Шанора

Когда мы вошли, нас встретил высокий мужчина с седыми волосами и теплой улыбкой. На нем были поварской колпак, чистый белый халат и черные брюки. Он казался довольно симпатичным и узнал нас, как только мы переступили порог ресторана. Назвал Бена по имени, и Бен несколько раз покраснел, улыбаясь мужчине, которого он миллион раз называл мне «настоящим красавчиком». Я улыбалась и смеялась вместе с ним, чтобы поддержать его хорошее настроение, но знала, что он лишь пытался скрыть разбитое сердце.

Мысль о разбитом сердце вызывала у меня тошноту. После прошлой ночи я была разорвана надвое. И почти не спала. Сегодня утром я не разговаривала с Гейджем и была немного рада, что он дал мне пространство. Мне нужно было прочистить голову. И подумать.

Бен болтал с мужчиной у стойки, но мой взгляд скользнул на оживленные улицы. Мои глаза следили за мелькающими пешеходами, лотками с едой, парами, идущими под руку. Я вздохнула, тоскуя по руке Гейджа в своей. Но затем вышла из этого состояния, понимая, что его рука — не то, что мне нужно. У меня оставалось всего три дня. Всего три дня. Мне совсем не хотелось сталкиваться с реальностью. Мечтать было лучше. Проводить время с Гейджем было лучше. Смеяться, шутить, дразниться, обниматься и даже секс были лучше, чем одиночество.

Мне стало интересно, думал ли он обо мне так же, как я о нем. На днях он много говорил, но все было обрывочно. Он не заканчивал предложения, и это сбивало меня с толку еще больше. Его лицо было искажено, но мне нужно было это услышать. Мне нужно было знать. Я надеялась, что не преувеличивала значение нашей интрижки, которая переросла во что-то большее. Я не была глупа. И чувствовала это между нами. Мне просто так отчаянно хотелось это игнорировать. Просто делать вид, что это пустяк. Конечно, это казалось почти невозможным.

— Элиза, — резко позвал Бен, выводя меня из задумчивости. Я убрала руку от подбородка, полностью сосредоточив на нем внимание. — Элиза, поговори со мной, — вздохнул он. — Ты все утро витаешь в облаках. Говори.

Я вздохнула, пожала плечами и выдавила улыбку.

— Я в порядке. Просто думаю… об учебе, занятиях и всяком таком.

Я украдкой взглянула на него, и его глаза сузились, полные сомнения.

— Гейдж, — сказал он. Я нахмурилась, щеки запылали.

— Ч… что?

Он радостно улыбнулся из-за моего румянца, а затем снова вздохнул, скрестив руки.

— Ты думаешь о нем. Я вижу это в твоих глазах. На твоем лице. На твоих маленьких красных щечках, — отметил он, протягивая руку через стол, чтобы ущипнуть их.

Я отстранила его руку, улыбаясь.

— Нет, это не так. Я в порядке.

— Хм. — Он фыркнул. — Как скажешь. — Бен взял меню, и я сделала то же самое, но его взгляд не отрывался от меня. — Лиза, можно спросить тебя кое о чем?

Я подняла глаза, тяжело сглотнув.

— Да, Бен. Что угодно.

— Когда придет время уезжать, что именно ты собираешься сказать ему?

Я сжала руки вместе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… как ты собираешься это сделать, не поранившись? Не раня его?

— Ему не будет больно, — уверила я, отмахнувшись, и уставилась в меню. Я делала вид, что это пустяк, но внутри сердце колотилось, и я слышала его удары в ушах.

— Думаешь? А как насчет тебя? — спросил он. — Ты не ответила за себя. Как ты справишься с прощанием?

Я прикусила нижнюю губу. Слезы появились в уголках глаз, но я сдержала их, потянувшись за стаканом воды.

— Не знаю, Бен. — Мой голос был тихим, почти неслышным, но он каким-то образом услышал.

Бен вздохнул, устроившись поудобнее на своем месте. Я подняла глаза, и его взгляд был пустым, отстраненным, но он все еще смотрел на меня. В его глазах читалась тревога, а затем он снова вздохнул и протянул руку к моей свободной руке, лежавшей на столе. Я сжала стакан с водой, ненавидя то, как он подстроил все это, чтобы поговорить об этом. Мне не хотелось это обсуждать. Я просто хотела пройти через это и покончить с этим, как бы сильно это меня ни разрывало.

— Я вижу, как он на тебя смотрит, — прошептал он. — Я вижу, как ты на него смотришь. Ты говорила, что это всего лишь интрижка — что-то легкое, — но я вижу нечто большее, а ты борешься с этим. Ты отрицаешь это, чтобы не пострадать к концу этой недели.

Понимание вспыхнуло в моих глазах, и я опустила взгляд, уже не в силах выдержать этот зрительный контакт. Он сжал мою руку, проводя большим пальцем по ее тыльной стороне.

— Я буду в порядке, — прошептала я.

— Ты всегда так говоришь, Элиза. Клянешься, что будешь в порядке, но именно тогда тебе больнее всего. — Мне было неприятно, как хорошо он меня знал. — Элиза, дорогая, — сказал он, и его голос дрогнул, заставив меня поднять глаза. — Просто не обманывай себя. Не обманывай его. Сделай это правильно. Не убегай от этого. Это убьет тебя так же, как и его.

— С Гейджем все будет в порядке, папа, — резко сказала я. — Он прекрасно обойдется без меня, как и раньше. Двинется дальше. Он будет в порядке.

— И это беспокоит тебя больше всего? То, что он может пойти дальше с кем захочет, а ты нет.

— Я могу, — возразила я. Внезапно меня ослепила ярость, и я возненавидела весь этот разговор. Осознание снова начало доходить до меня. После этой недели он вернется к прежней жизни, и будет казаться, будто меня никогда не существовало.

— Ты могла бы, но не захочешь, — сказал он. — Элиза, будь со мной честна. Ты любишь его?

Я нахмурилась, слегка замешкавшись.

— Нет.

— Уверена? Подумай об этом. Все время, что вы провели вместе. Все ночи, что вы делили. Все улыбки, что ты дарила. Я видел, как ты улыбалась этим летом больше, чем за всю свою жизнь. Он делал тебя счастливой, и тебе нравилось это чувство.

Я покачала головой и убрала руку. Мне не хотелось этого слышать.

— Почему ты сейчас его защищаешь, хотя раньше говорил мне беречь сердце, пока мы вместе?

— Это было до того, как я увидел, как много ты для него значишь — до того, как заметил, как много времени он проводит с тобой, а не со своей группой, парнями, с которыми вырос. Я замечаю такие вещи, Элиза. И знаю, что такое любовь. Я был влюблен. Ты влюблена, так что хватит обманывать себя. Хватит упиваться этим.

— Я не упиваюсь, — пробормотала я. — И я не влюблена.

— Влюблена, и это чертовски раздражает, дорогая. — Он пытался быть сочувствующим, но я знала, что действовала ему на нервы. — Ты просто не хочешь быть влюбленной, потому что боишься пострадать. Потому что знаешь, что тебе придется уехать.

Наконец я сдалась, медленно вдохнув и снова уставившись в меню. Слезы опять выступили на глазах, и я пыталась сдержать их, но одна все же выкатилась и упала мне на колени.

— Я знаю, что после моего отъезда все будет не так, Бен. Даже если и захочу большего, я не смогу этого иметь, потому что мы будем врозь. Я буду учиться, а он будет… где угодно. Я буду жить обычной жизнью, а он продолжит жить на высокой скорости. Девушки будут продолжать бросаться к нему в объятия, а я постепенно сотрусь в ничто. Не то, чтобы он стал отказывать девушкам, которые встретятся на его пути. Я исчезну из его памяти. Он будет пить, тусоваться и забудет обо мне и о том, что было между нами, потому что таков он и таковым останется. Будет так, словно нас и не существовало. Так и должна была закончиться эта интрижка… верно?

Бен на мгновение замолчал, сжав губы. Его молчание действовало мне на нервы, пока он отпивал воду, проводил рукой по волнистым волосам и смотрел на меня сжатыми губами. Я уже собиралась крикнуть на него, чтобы он заговорил — сказал что-нибудь, — но прежде, чем успела, он произнес то, что повторялось в моей голове весь остаток вечера:

— Поговори с ним об этом и узнай, что он на самом деле чувствует. Не предполагай. Это будет продолжать мучить тебя, если ты не узнаешь правду, Элиза.

Это отвратительно, но он был прав.

Мы с Беном подъехали к автобусу группы. Я решила остаться с Дидом, пока Бен уехал с Терри проверить команду и убедиться, что все будет готово к шоу в субботу вечером. Дид лежал на диване, играя в видеоигру и закинув ноги на журнальный столик. Я сидела напротив него, совершенно не понимая, как стрельба по зомби могла быть столь увлекательной. Это меня немного пугало.