Развод по ее правилам (СИ) - Багирова Александра

Жирдяй медленно поворачивается, жуя зубочистку. Окидывает меня взглядом и начинает трястись. Это он так смеется.

— Это что ли уважаемый человек? — хрюкает он. — Или бомжара дверью ошибся?

Я икаю. Просто в голове не укладывается, как вот это разжиревшее нечто, которое свиньей назвать язык не поворачивается, ибо это будет ему комплиментом, смеет обо мне так высказываться?

— Николай-Молот, чемпион по боксу, — горделиво выпячиваю грудь.

Руки не подаю. Не достоин.

— Коленька, помоги! Заплати ему! Он вещи мои выставил! — Улечка бежит ко мне, но в метре замирает. — А что с тобой почему ты так выглядишь?

— Ты как с моей женщиной разговариваешь, чучело? — цежу я сквозь зубы, сжимая кулаки.

— Как с должницей, — Жирдяй не впечатляется. Он вообще, кажется, меня не боится. Он просто занимает собой все пространство коридора. — Чучело пернатое и напыщенное тут ты, нечего каркать в моей хате, бабки давай, или забирай свою подстилку и на выход.

— Коля, как он со мной! Скажи ему! — Уля пищит.

Только брезгливость сдерживает меня. Чтобы не врезать по его жирной роже.

— Тебе платили, идиот. Каждый месяц, — говорю медленно, чтобы дошло до него. — Две недели назад оплата была в срок. Так что ты нарвался на большие проблемы. Мои адвокаты тебя в хлам раскатают.

— Она заплатила за первый и последний месяц, потом еще два раза платила. И все, два месяца оплаты нет. Обещала с процентами все погасить. Расписку написала, — достает из замызганых штанов какую-то бумажку и тычет мне ею в лицо.

Фокусируюсь, читаю. Чегооо?

— Уля? — перевожу взгляд на любовницу. — Я ниче не понял?

— Думаешь это все? — не унимается жирдяй. — Я тебе еще поведаю, бомжарский чемпион, что твоя подстилка тут устроила. Интересно?

Глава 10

— Что? — мое взыгравшееся и подпитываемое истрепанными нервами воображение рисует сразу толпу мужиков.

Если изменила. Прибью. Вот тут. На месте. Сразу.

— Не боись, мужиков не водила, — жирдяй будто считывает мои мысли. Меня что так легко прочитать? Бред! — Она делала нечто хуже! — и делает паузу. Выжидает.

— Молчите, — шипит Уля.

— Не понял? Что за секреты от меня?

— Они тут с подружайками собирались и устраивали магический притон! — хлопает себя по жирному пузу. — Мне соседи жаловались, что тут вой нечеловеческий раз в неделю стоит. И воняет чем-то дико. А я на днях прихожу, — перекатывает зубочистку в другой угол рта, — Открываю свои ключом. А они в коридоре огромный знак из соли насыпали. Сидят в комнате в кругу. Свечи горят, траву в котелке какую-то палят, и воют, стонут, чето бормочут. Дичь, ты бы видел, я даже фотку сделал, гляди, — лезет в свои безразмерные, стремные штаны, достает телефон и ковыряется там.

— Не надо. Хватит. Не показывайте! Замолчите! — стонет Уля.

— Тихо, — рычу на нее. — Показывай, — говорю мужику.

Он мне тыкает гаджет под нос. Моя Уля, моя мармеладка, в кругу каких-то стремных бабища, рожи размалеванные в центре реально замызганный котелок, а оттуда дым валит.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

— Уля! — ору так, что она подпрыгивает на месте, пунцовая как рак становится.

— Коля, это был тренинг! Мы с девочками открывали финансовые чакры, чтобы у тебя деньги поперли! Я же для нас старалась! Для твоего успеха!

— Ой, как поперли, что вы отсюда вылетаете, — ржет мужик так, что у меня в ушах звенит. — А еще она мне персидский ковер пропалила, обои испоганила, и соседей напугала. Так что с тебя еще причитается ущерб оплатить за бабу-дуру. Это плюс к тому, что в расписке.

— Уля! — повторяю зверея. Ненавижу подобного рода ересь. И я сто раз говорил, что презираю всех, кто подобным занимается. — Видишь! — выставляю кулак перед ее носом. — Вот где деньги. Вот потоки. Работа, твою мать! Руками! Кулаками! Головой, — бью себя по лбу. — Ты с кем связалась?

— Ты просто не понимаешь, Коля. Это все работает. Денежные потоки надо прочищать. И дорогу к финансам открывать. И чакры чистить. Они у тебя засорились.

— Башка у тебя засорилась! Позор! Какой позор!

Я дожился, но мне реально стыдно перед жирдяем. Вот Катя бы до такого никогда не опустилась. Меня бы так не опозорила. Это же надо…

— Ты мне еще спасибо скажешь, — лопочет.

— Где деньги на квартиру? Я тебе позавчера еще подкинул. Где все? Заплати ему Катерина, — решаю, что надо от жирдяя избавиться. Потом уже наедине решать наши вопросы.

— У меня нет денег, Коля. А ты что заплатить не можешь? Почему?

— По качану! — рявкаю.

Не признаваться же при нем. Что жена мне подляну устроила. А может, это Улькины ритуалы сделанные криво вот так сработали?

Стоп! Я не верю во всю эту чушь! О чем я вообще!

— Так или вы мне бабосики сейчас отдаете. Или пиши тоже расписку, чемпион недоделанный, что обязуетесь все с процентами вернуть. И валите. Устал я от вас.

— Уля! Ты не могла все потратить! — вырываю из ее рук сумочку.

— Коля, эти курсы дорого стоят. Там бесценные знания дают.

— То есть ты за это еще деньги платила? — хочется рвать на себе волосы. — Ты тупая?

— Это для нас, Коленька, — хнычет. — Еще я оплатила курс: «Как правильно дышать маткой». Там у девочек ошеломляющие результаты.

— Что? Мои бабки? Мои кровно заработанные, ты спустила чтобы… чтобы… — дальше мой язык не поворачивается. — Ты же не могла все потратить. Нет. Не могла, — открываю ее сумку и начинаю там рыться. Какие-то свечи, фигурки, мусор. Где кошелек? — Не сумка о помойка! — в руки попадает помятый конверт.

— Стой, Коля! Нееет! Не открывай! — кричит Уля.

Пытается вырвать у меня конверт из рук. Но разве у Молота можно вырвать. Раскрываю конверт, а там бумажка и снимок. Читаю. Не верю… Пробегаю еще раз глазами… еще…

— Ну все капец… — раздается тихий всхлип Ули.

— Ты… ты… Беременна? — отрываюсь от бумажки. — Сын… — выдыхаю я. Меня накрывает. Как цунами. Как удар гонга. Все проблемы — Катя, заблокированные счета, этот жирный урод, грязь на моих брюках, идиотские курсы, сборище ведьм — все становится мелким, ничтожным, как пыль.

Ульяна стоит, прижавшись к стене. Бледная как мел. Глаза полны ужаса. Она открывает рот, хочет что-то сказать, и ничего не может.

— Почему ты молчала? Ничего не говорила? Уже двенадцать недель. Уля! — а она стоит неподвижно, и так и смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

Глава 11

Катерина

Присматриваюсь к мужчине. Я узнаю этот шрам, пересекающий бровь. Этот тяжелый взгляд исподлобья. Эту массивную челюсть, которая кажется высеченной из гранита.

Не может быть! В голове сотня вопросов, и пока на них нет ответа.

— Открывай, — мой голос полон решительности.

Дочь смотрит на меня с сомнением, пока я набрасываю пальто на плечи.

— Ты уверена? — Кира держит палец над кнопкой, не спешит нажимать. — Он выглядит так, будто пришел кого-то убивать. Или уже убил и ищет лопату.

— Доча, этот мужчина — черное пятно на карьере твоего отца, — застегиваю пуговицы, дыхание ровное, но волнение присутствует. Я понятия не имею, что сулит этот визит. — Его ночной кошмар. Тот самый незакрытый гештальт, из-за которого Коля годами скрипел зубами во сне. Его зовут Марк Таранов. Кличка — Стратег.

— Тот самый? — глаза дочери округляются. — Которого папа протаранить не смог? И вспоминал о нем с воем, ревом и шел сразу в зал крушить грушу?

— Ага, он.

— И что он у нас под воротами делает? — дочь сбита с толку.

— Пошли выяснять.

Коля всегда гордится тем, что у него не было ни одного поражения. Но это не совсем так. Когда он уже шел к своему чемпионству, купался в лучах славы, эту славу он делил еще с одним боксером, у которого карьера развивалась не хуже, а где-то даже круче.

Мой отец тогда говорил Коле поднажать, иначе Стратег его обойдет. У Марка был совсем иной стиль боя, чем у Коли. Отец об этом предупреждал своего чемпиона. Но мой муж был уверен в себе и своей победе. И когда состоялся долгожданный бой, Стратег выставил Колю не в лучшем свете. Марка прозвали так за то, что он умел предсказать удар противника. Он читал его движения, уходил от ударов за долю секунды, изматывал, заставлял Молота молотить воздух. Коля тогда проиграл по очкам. Впервые в жизни. Это был удар по его эго, страшнее любого нокаута.