Счастье для Веры (СИ) - Перун Галина Сергеевна

— Так сразу на «ты» тяжело перестроиться. Но у нас еще есть время до вечера, я думаю, мы исправимся, — кокетливо улыбнулась Марина. — Вы, наверное, занимаете какую-нибудь руководящую должность, раз так говорите? И бородка у вас такая солидная для пущей серьезности?

— Ну можно сказать и так, — рассмеялся Павел. — Горный инженер. Вам это о чем-то говорит?

— Конечно, говорит, — с заинтересованным видом знатока присела рядом на корточки Светлана, подперев рукой подбородок. — Может быть, еще и «Славкалий»? Нежинского горно-обогатительного комбината?

— Откуда такая осведомленность?

— Я журналистка, — гордо произнесла Светлана. — В курсе всех событий должна быть. Это крупнейший инвестиционный проект в истории Республики Беларусь. В прошлом году я писала статью о запуске в эксплуатацию второго предприятия в Беларуси по добыче калийной руды. Наша страна может стать лидером на мировом калийном рынке.

— Честно говоря, удивлен такими познаниями, не ожидал в столь тихом месте встретить журналиста, — усмехнулся Владимир Николаевич. — Обычно я их нутром чую. Они люди суетливые, сто вопросов в минуту задают.

— Я вижу, вы часто с ними сталкиваетесь? Наверное, тоже из руководящего состава? — повела бровью Светлана.

— Да, как-то приходится сталкиваться. Иногда, — ушел от ответа мужчина. И, посмотрев на Павла, добавил: — Наш скромный Павел, он же Павел Викторович, руководит проектом по строительству нашего подземного комплекса. Тоже иногда встречается с вашей братией.

— Я предлагаю девушкам переместиться на наш полуостров. Владимир взял с собой домашнее виноградное вино, приготовленное по особому рецепту его бабушки. Думаю, такого вина вам еще не приходилось пробовать. Вера, давайте вашу руку. — Павел широко улыбнулся. — Это успокоит и придаст сил.

Без лишних уговоров Вера встала и последовала за своим спасителем. Ее холодные пальцы оказались в теплой ладони нового знакомого…

Когда они все вместе добрались до места, где остановились мужчины, Павел усадил Веру на складной стульчик, а сам расположился рядом на траве. Спустя минуту из литровой узорчатой бутыли Владимир Николаевич, не жалея, разливал бордовую жидкость по стаканчикам. Затем, привстав на одно колено, перешел к тостам.

Солнце розовым шаром медленно катилось по неровным зубчатым макушкам елей, отбрасывая длинные причудливые тени на землю. День незаметно близился к концу. Огненная дорожка засеребрилась через все озеро. Жара спала, и полчища комаров атаковали берег.

Зная, что родители будут волноваться из-за долгого ее отсутствия, Вера засобиралась домой. Павел вызвался провожать. Подружки весело захихикали им вслед. Владимир Николаевич вежливо попрощался, оставшись с Мариной и Светланой.

У дома Павел не сдержался и поцеловал Веру в губы, такие мягкие и податливые. Шелковистые локоны приятно щекотали ему лицо, от них пахло озерной свежестью. Как только Павел выпустил девушку из своих объятий, смутившись, она тут же его оттолкнула и хотела убежать. Но он крепко схватил ее за руку.

— Я завтра смогу тебя увидеть? — Павел не отпускал ее руку, перебирая пальцы.

— Не знаю, — Вера пожала плечами и побежала домой.

Павел еще постоял некоторое время, пытаясь запомнить двор и калитку: в сумерках они все для него были одинаковыми.

Едва забежав в сени, Вера прислонилась к стене и перевела дух. Сердце сильно стучало в груди. Стараясь не шуметь, она тихо пробралась в свою комнату и, не включая свет, приблизилась к окну. Павел все еще стоял, а потом, несколько раз оглянувшись на окна, не спеша побрел в сторону озера.

Она долго не могла уснуть. За стеной у родителей негромко разговаривал телевизор, а вскоре и он смолк. Ночная тишина незаметно опустилась на дом, только настенные часы продолжали громко тикать.

Вера лежала на кровати у окна и сквозь тонкий тюль смотрела на крупную мерцающую звезду. Небо было глубоким и черным, а звезды — далекими и недосягаемыми. До сих пор она чувствовала прикосновение его губ, и это было приятно. Вновь и вновь она прокручивала в памяти последние минуты их расставания. Вскоре навалилась дремота, веки отяжелели, и она погрузилась в глубокий сон.

Утром во всем теле чувствовалась ломота и горло обложило с двух сторон. Острая боль не позволяла говорить и глотать пищу. Столбик термометра предательски застрял на отметке тридцать девять. Вера с грустью смотрела в окно, понимая, что никакой встречи с Павлом сегодня не будет, а может, она и вовсе никогда уже его не увидит.

Сбитая таблетками температура к вечеру поднялась вновь, все тело стал сотрясать озноб. Вера закуталась в толстый плед и послушно выпила принесенный мамой парацетамол.

Хлопнула калитка, и спустя минуту в комнату заглянула Марина.

— Привет! Ты че, болеть вздумала? Там тебя этот твой Павел весь день прождал!

— Тише! — скорчила гримасу Вера, показывая жестом на дверь.

— Сколько они тебя будут контролировать? — понимающе понизила тон девушка. — Ты и жениха своего от них прятать будешь?

— Не смешно! У меня пока нет жениха, и неизвестно, когда появится! — фыркнула Вера. — Не хватало еще моим родителям узнать про вчерашнее. Они тогда точно меня никуда не выпустят.

— Немудрено так и в девках остаться! Не боишься? — улыбнулась Марина. — Да ладно, шучу я, шучу! С твоими-то данными тебе это не грозит. Павел только про тебя и спрашивал. Я еле отговорила его сюда прийти. Иначе бы он точно заявился. Уехал без настроения.

— Как уехал? — сердце Веры сжалось.

— Ну как? На машине, вместе с Владимиром. Мы со Светкой до обеда тебя прождали, решили, что ты психанула на него, поэтому и не пришла. — Марина покрутила в пальцах градусник и вернула его на место. — Кто же знал о твоей температуре? Жаль, конечно, такой мужчина видный. Могла бы с ним закрутить, тем более скоро в Минск уезжаешь, а он там живет.

Всю неделю Вера провалялась дома в постели. Несколько раз забегали подружки спросить о самочувствии. Вера скучала, и даже любимое чтение не приносило должного удовольствия. Девушка то и дело ловила себя на мысли, что читает между строк, не вникая в текст, — она думала о Павле. Вспоминала его лицо, нежные прикосновения, и в груди что-то сдавливало.

Воскресное утро выдалось солнечным и теплым. После недели болезни наконец-то можно было встретиться с подругами. Но вначале Вера решила помочь матери с домашними делами. Их набралось много, работа затянулась.

После полудня Александр Владимирович сидел за столиком в саду и пересматривал последние номера газет. Неожиданно тишину нарушил притормозивший у калитки внедорожник. Мужчина даже присвистнул от удивления, прокручивая в памяти всех своих знакомых. Кто бы это мог быть? Отложил в сторону прессу и поспешил к воротам. Блестящий новенький «лексус» немного смутил Александра Владимировича, а выскочивший навстречу ему улыбчивый молодой человек с большим букетом ромашек и вовсе ввел в замешательство.

— Здравствуйте! — протянул ему руку незнакомец. — Вера дома?

Александр Владимирович присмотрелся к парню, пытаясь вспомнить, не видел ли он его раньше. Выразительное лицо окаймляла короткая смоляная бородка, в ухе сверкала серьга. Озадаченный появлением гостя, он подал в ответ руку.

— Павел! — представился молодой человек.

Пропустив гостя вперед, Александр Владимирович поспешил следом.

Неожиданное появление Павла застало Веру врасплох. Лицо залил густой румянец. Она и не предполагала, что тот может вот так запросто явиться к ней домой.

Вера долго не могла найти вазу для цветов, хотя та стояла у нее под рукой. Голос от волнения немного дрожал, и она боялась себя выдать. Поэтому предпочла просто помолчать, пока шел разговор. Судя по реакции родителей, те даже не поняли, что Павел приехал к ней.

Видимо, они были настолько шокированы, что даже не стали возражать, когда молодой человек попросил разрешения прогуляться с их дочерью.

Оставив машину на краю дороги, они шли вдоль поля. Павел с удовольствием наблюдал за Верой: с какой легкостью она шла, как изящно нагибалась и срывала луговые цветы, как любая мелочь, будь это бабочка или кузнечик, вызывала у нее радость и восторг. Когда она улыбалась, маленькие ямочки появлялись на щеках, а глаза светились озорными искорками. И все в ней было прекрасно — звонкий, как колокольчик, смех, глубокий, проникающий в самое сердце взгляд, неловкое смущение и непритворная доброта. Чистота и наивность этой девушки моментально завладели сердцем Павла. Каждый раз, встречаясь с ней глазами, он ощущал, как тело пронимала легкая дрожь. Ничего подобного с ним раньше не происходило. Он боялся дотронуться до нее, хотя очень желал этого, боялся нарушить безукоризненную чистоту.