Строптивая для Миллиардера (СИ) - Даргевич Екатерина

Я смотрела на них широко распахнутыми глазами. Что за дикая субординация? Почему Карпов терпит такую неслыханную дерзость от наемного работника? Любого другого он бы уже стер в порошок одним взглядом!

Виктор резко шагнул к штурвалу, грубо отстранив Марка плечом.

— Я сам поведу. А ты свободен.

— Как скажешь, Витя. Как скажешь, — Марк примирительно поднял руки вверх, но в его глазах плясали откровенно веселые черти. Он направился к выходу, но у двери обернулся и подмигнул мне: — Если этот деспот начнет буйствовать, кричите, Оля. Я приду на помощь.

И тяжелая дубовая дверь за ним мягко закрылась.

Мы остались вдвоем. Только я, мое оглушительно колотящееся сердце в абсолютной тишине мостика и разъяренный миллиардер, чьи костяшки пальцев побелели от напряжения, когда он властно сжал штурвал своей яхты.

Молчание затягивалось, становясь невыносимо тяжелым, словно грозовая туча, готовая вот-вот разразиться молниями. Я сидела в кресле, боясь пошевелиться, и неотрывно смотрела на широкую спину Карпова. Он управлял яхтой уверенно, его движения были скупыми и точными, но в каждом развороте плеч сквозила сдерживаемая ярость.

— Зачем ты пошла с ним? — наконец нарушил тишину его низкий, рокочущий голос. Он даже не повернулся ко мне, продолжая смотреть на линию горизонта.

— С кем? С капитаном? — я нервно сглотнула, заставляя себя звучать непринужденно. — Он оказался приятным собеседником. В отличие от некоторых, он не ломает замки на моих дверях и не пытается загнать меня в угол.

Карпов резко крутанул штурвал, и яхта заложила крутой вираж. Я еле успела вцепиться в подлокотники кресла, чтобы не вылететь на пол.

— Осторожнее! Вы нас перевернете! — вскрикнула я.

— Не переверну, — холодно отозвался он. — Я всегда контролирую ситуацию.

Он наконец переключил управление на автопилот и медленно развернулся ко мне. В его потемневших глазах читалась такая собственническая ярость, что мне захотелось вжаться в спинку кресла и слиться с кожей обивки.

— Ты сбежала от меня под ливнем, гордо заявив, что не хочешь быть развлечением, — он начал медленно наступать на меня, шаг за шагом сокращая расстояние. — А через час я вижу, как ты мило воркуешь с другим мужчиной. Ты играешь со мной, Любимова?

— Я с вами не играю! — возмутилась я, вскакивая на ноги, чтобы не оказаться снова зажатой в кресле. Но это была плохая идея. Теперь мы стояли лицом к лицу, и мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть в его глаза. — Это вы играете! Я видела вас с Алёной. Вы же сами ей улыбались! Позволяли ей вешаться вам на шею на глазах у всех, словно вам это доставляет огромное удовольствие!

Слова вылетели прежде, чем я успела прикусить язык. Я в ужасе замерла, осознав, как жалко и обиженно это прозвучало.

Карпов вдруг остановился. Вспышка первобытной ярости в его глазах мгновенно погасла, уступив место чему-то куда более опасному — темному, обжигающему торжеством. На его жестком лице медленно расцвела победная, хищная полуулыбка, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— Так вот в чем дело, — его голос упал до низкого, вибрирующего шепота, который скользнул по моей коже горячим бархатом. Он сделал еще один плавный шаг вперед, окончательно загоняя меня в ловушку между своим мощным телом и приборной панелью. — Моя строптивая девочка просто приревновала.

— Ничего подобного! — я отчаянно вздернула подбородок, чувствуя, как пылают щеки. — Мне абсолютно всё равно, с кем вы проводите время! И вообще, — я лихорадочно попыталась сменить тему, — кто этот капитан такой, что смеет так с вами разговаривать? А вы… вы, который увольняете людей за косой взгляд, просто позволяете ему вам хамить!

Карпов тихо рассмеялся. В этом смехе не было веселости, только искренняя снисходительность. Он поднял руку и костяшками пальцев невесомо провел по моей пылающей щеке. Я вздрогнула от этого контраста: жесткий, властный мужчина и такое нежное, почти трепетное прикосновение.

— Марк — это отдельная заноза в моей заднице. Исключение из правил, которое тебе пока не стоит пытаться понять, — хрипло ответил он, не отрывая взгляда от моих губ. — Но мы сейчас говорим не о Марке, Оля. Мы говорим о том, что ты убегаешь от меня при любой возможности, а потом сходишь с ума, когда рядом со мной оказывается другая.

— Я не…

Договорить он мне не дал. Рация на приборной панели вдруг ожила, разразившись громким треском и голосом одного из матросов: — Капитан, мы подходим к рифам. Бросаем якорь?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Карпов недовольно скрипнул зубами, словно его вырвали из транса, и убрал руку от моего лица. Нажав кнопку на рации, он коротко бросил: — Бросайте. Капитан сейчас спустится.

Он окинул меня долгим, тяжелым взглядом, в котором ясно читалось невысказанное обещание: «Мы продолжим этот разговор», и, круто развернувшись, вышел с мостика. Я обессиленно оперлась о панель, судорожно втягивая в легкие прохладный воздух. Этот мужчина сводил меня с ума.

Яхта бросила якорь в невероятно красивой лагуне. Вода здесь была настолько прозрачной, что с верхней палубы виднелись пестрые стайки рыб и коралловые заросли.

Когда я спустилась вниз, праздник был в самом разгаре. Играла ритмичная музыка, коллеги с визгом прыгали с борта в теплую воду, кто-то вооружился масками для снорклинга. Лена, уже щеголяющая в ярком бикини, тут же перехватила меня и потащила к свободным шезлонгам.

— Олька, ты где пропадала? Я уж думала объявлять спасательную операцию! — она критично оглядела мое лицо, пока я стягивала через голову свой белый сарафан, оставаясь в закрытом бежевом купальнике. — Так, всё понятно. Опять искры летели? Валера сказал, что Витя пошел разносить капитанский мостик.

— Мы просто… обменялись мнениями, — уклончиво ответила я, аккуратно складывая сарафан на спинку шезлонга и совершенно не желая вдаваться в подробности того, как Карпов загонял меня в угол.

— Ну-ну. Смотри, твой босс-деспот, — Лена кивнула в сторону носа яхты.

Виктор стоял у поручней в одних плавательных шортах. Мое сердце предательски екнуло. У него было тело античного бога — широкие плечи, рельефные мышцы, кубики пресса и кожа, покрытая легким золотистым загаром. В отличие от остальных, он не суетился, а просто смотрел на воду с тем же ледяным спокойствием, с каким, должно быть, уничтожал конкурентов на деловых переговорах.

Я заставила себя отвернуться, надела маску для снорклинга, и с разбегу прыгнула в воду следом за Леной.

Прохладный океан мгновенно остудил разгоряченные мысли. Мы плавали около часа, дурачились, разглядывали кораллы и на время я почти забыла о нависшем надо мной напряжении.

Но стоило нам подняться на борт, как реальность ударила наотмашь.

Мы с Леной насухо вытерлись пушистыми полотенцами, и я поспешила снова натянуть свой легкий белый сарафан. Официанты уже начали разносить прохладительные напитки и легкие закуски. Я стояла у бортика, всё ещё промокая мокрые кончики волос полотенцем, когда ко мне подошла Алёна. В одной руке она держала бокал с кроваво-красным вином, а в её глазах плескалась такая неприкрытая ядовитая злоба, что я невольно напряглась.

— Знаешь, Любимова, — громко, так, чтобы услышали стоящие рядом коллеги, начала она, — я всё думала, как такая серая мышка из бухгалтерии могла обойти нас всех на конкурсе? А сегодня утром пазл сложился.

Разговоры вокруг нас начали стихать. Люди оборачивались. Лена напряглась и сделала шаг ко мне, но я остановила её жестом.

— О чем ты, Алёна? — холодно спросила я.

— Да ладно, Любимова, — она растянула губы в издевательской усмешке. — Строишь из себя недотрогу, а сама сегодня утром провожала Виктора Петровича из своего номера. Я всё видела.

Мои щеки вспыхнули от унижения. Толпа коллег зашушукалась.

— Ты несешь бред, — процедила я, стараясь держать лицо, хотя внутри всё тряслось от обиды. — Ничего не было.

— Да ну? — Алёна картинно взмахнула рукой. — Ой!