Зимняя пекарня «Варежка с корицей» - Кейв Анна "Neklit"

– Ну да. – Я опускаю взгляд. Выглядит опрятно. Не помят, без пятен. – А что тебе не нравится?

– Он с ежиками и надписью Not today [2]. Выглядит, будто ты настроена пассивно-агрессивно.

– Это просто свитер!

Ника выгибает бровь.

– Я-то знаю, но поверь моему опыту – тебя просканируют с ног до головы. Даже если ты им понравишься, тебя могут не взять, сославшись на то, что шапка с помпоном – признак инфантильности.

– Бред, – бурчу я.

– Взрослая жизнь, – парирует Ника. – Хочешь, помогу тебе собраться? Возьмешь что-то из моего.

С этого и надо было начинать!

С тех пор, как Ника перестала влезать в большинство своих вещей, они начали перекочевывать в мой шкаф. В особенности я радовалась, когда ее голубая дубленка оказалась «временно» у меня – с мягким мехом, уютным воротником и кармашками, в которые идеально помещаются ладони, смартфон и ключи. Одновременно! В ней я и правда чем-то похожа на Снегурочку.

Спустя полчаса я оценивающе разглядываю себя в зеркале. Джинсы цвета мокрого асфальта, темно-серый лонгслив без надписей и принтов. Ника помогла мне заплести волосы – собрала их в косу и скрутила из нее милый пучок.

Теперь я выгляжу взрослее и… скучнее. Но для собеседования в самый раз. В меру строго и лаконично.

– Готова? – спрашивает Ника, когда я зашнуровываю ботинки.

– Более чем. На переменах выучила, как отличать латте от капучино.

– А эспрессо от экспресса?

– Ну, если что, уеду на экспрессе от позора.

– А как ты будешь реагировать на капризных клиентов?

– Внутренне – стучать им туркой по голове. Внешне – предлагать десерт. Ну все, я побежала.

– Удачи! О, и захвати эклеров к чаю.

На улице пахнет морозом. Натягиваю шапку и зарываюсь носом в шарф. Скоро вечер, поэтому на зданиях и между фонарными столбами на дорогах уже зажигаются гирлянды. Город напоминает новогоднюю открытку или рекламу по телевизору.

По дороге к кофейне пытаюсь дышать медленно и глубоко, чтобы унять мандраж. Получается, правда, так себе. Начинаю икать. Приходится задержать дыхание, чтобы избавиться от икоты.

Зайдя в кофейню, закусываю губу и растерянно осматриваю небольшой зал. У окна сидит влюбленная парочка, у стеллажа с настольными играми собралась компания студентов. Крохотные круглые столики заняты важными с виду парнями и девушками – что-то сосредоточенно печатают на ноутбуках, изредка делая глоток из стаканчика.

Мне привычнее приходить сюда как гость, и я не понимаю, к кому мне обратиться.

Мну пальцы в карманах дубленки и подхожу к бариста – девушке в клетчатой рубашке и черной шляпе с широкими полями.

– Здравствуйте, я на собеседование, меня пригласили… – мямлю я внезапно осипшим голосом. Всю уверенность как рукой сняло.

Настя – как написано на бейджике – кивает в сторону самого дальнего столика рядом со служебной дверью.

– Присаживайтесь, я позову менеджера.

Вешаю дубленку на крючок и запихиваю в рукав шапку с пресловутым помпоном и шарф. Сажусь, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Мысленно повторяю вопросы, которые могут мне задать: «Кем вы видите себя через пять лет?» – студенткой финансового университета; «Ваши слабые стороны?» – сладости и Свят. Встряхиваю головой – ну какие сладости и Свят?!

Не успеваю продумать более серьезный ответ. Напротив меня опускается девушка с рыжими курчавыми волосами. На вид – не старше Ники, а уже менеджер кофейни!

Елизавета окидывает меня сканирующим взглядом – все как говорила Ника. Удовлетворившись моим внешним видом, она мягко улыбается:

– Варвара, добрый вечер.

Она придвигает овсяное печенье с вкраплениями шоколада. Очень мило с ее стороны. Беру одно крупное печенье, но не спешу в него вгрызаться, хотя очень хочется. Я же весь столик «украшу» крошками!

– Почему вы хотите у нас работать? – Она складывает руки на столе. Видно, что этот вопрос она задает уже не первый раз за день.

– Ну… Мне нравится это место, я сюда иногда прихожу с подругами. Точнее, раньше приходила с подругами, а сейчас одна – у них нет времени. Я хочу подарок… точнее, сделать подарок, поэтому… вот… – тараторю я, чувствуя, как к щекам приливает жар. Что я несу?

– Подарок? – Елизавета вскидывает бровь. В ее взгляде нет враждебности или насмешки. Кажется, она даже сочувствует мне.

– Скоро Новый год, – напоминаю я, не вдаваясь в подробности. Взяв себя в руки, собираюсь с мыслями и выдаю заготовленную фразу: – Я бы хотела попробовать себя в чем-то новом, стать ответственнее, научиться работать с людьми, направить себя на нужный путь перед поступлением. Мне нравится атмосфера этой кофейни, и я безумно хочу научиться варить кофе и заряжать гостей позитивом.

– Хорошо. – Кажется, ее устраивает мой ответ. – А как вы относитесь к стрессовым ситуациям?

– Обожаю, – вырывается у меня. – То есть… не обожаю, но я к ним готова. В смысле… привыкла. В старших классах что ни ситуация, то стрессовая.

Елизавета хмурится.

– Значит, вы учитесь в школе, я правильно понимаю? Не в колледже?

От перемены ее настроения мои плечи сникают. Мысленно приказываю себе расправить их.

– Да, в десятом классе, – лепечу я. – У вас было написано, что возможно совмещение с учебой.

– Возможно, но работа в приоритете, – строго говорит она. – Вы еще и с родителями живете, верно? Тогда у нас с вами будут проблемы. Представьте, нам нужно поставить вас на утреннюю смену, а у вас школа. Прогулять вы не сможете, родители будут против. А нам что, кофейню закрывать, пока у вас уроки не закончатся?

– Я рассчитывала на вечернюю подработку. – Опускаю взгляд на печенье и все-таки кусаю его. Мне просто необходимо заесть стресс. Какая уж теперь разница, если накрошу. Меня ведь все равно не возьмут.

– Как долго вы планируете работать? До Нового года и все?

Киваю и слабо оправдываюсь:

– Хотела заработать на подарки к праздникам.

Елизавета закусывает губу. Она обдумывает мои перспективы, и я ей в этом не мешаю.

– Ладно, можно попробовать поставить тебя на вечернее усиление. Сейчас зима, гостей много, ребята не справляются с наплывом. Будешь на подхвате – мыть посуду, убирать столики, готовить напитки в запару. – Она неожиданно переходит на «ты», но я не против. Неловко, когда «выкают». Заметив мое воодушевление, Елизавета его пресекает: – Я тебя еще не беру на работу. Ты сейчас свободна?

– Свободна, – решительно киваю.

– Тогда поступим так, надевай фартук и вставай к Насте, она скажет, что надо делать. Ты посмотришь на нас, мы посмотрим на тебя. Не понравится или не справишься – извини, придется искать что-то другое. У нас нет возможности тратить время и ресурсы на обучение новичка, который уйдет через месяц. Согласна?

– Согласна. – Не в моем случае привередничать.

– Отлично. Тогда за мной. – Она встает.

Резко подскакиваю и на ходу успеваю кинуть в рот остатки печенья – ну не выбрасывать же! – и спешу за ней. Елизавета провожает меня за стойку и передает из рук в руки.

Настя смотрит на меня, как на кошку, которую только что попросили ловить мышей, хотя до этого та ловила разве что носки.

– Так, помощница, – говорит она с напускной серьезностью, протягивая фартук. – Задание первое – помыть посуду.

– Какую? – вырывается глупый вопрос. – Тут же одноразовая посуда.

– Уверена? – Она насмешливо улыбается.

Я перевожу взгляд на мойку. Мои глаза расширяются: мерные стаканы, кувшины блендеров, френч-прессы, турки, контейнеры… И целая армия штук, названий которых я не знаю, а об их предназначении боюсь даже подумать.

Вроде я и смотрела ролики о работе в кофейне, но ощущаю себя чайником. А что, отличный камуфляж – сольюсь с этой горой посуды до конца стажировки.

Вода ледяная. Пытаюсь отрегулировать, но теплее не становится. Понятно, почему Настя меня сюда послала. Спустя два мерных стакана я не чувствую рук, только подозрительное покалывание. Шевелю пальцами, разгоняя кровь, и за кувшином с молочными подтеками замечаю табличку: «В бой идут одни посудомойки». Жизнеутверждающе.