Даже выйдя из клиники, не нашёл себе покоя. На парковке, опершись задом о свой мотик, меня дожидался Марк. Этого только не хватало для полного эмоционального выноса в другую галактику.
— Спасибо, — выдал он после того, как затянулся сигаретой и выдохнул дым. — За маму. Ей это важно.
— Пофиг, что ты там думаешь.
Я снял тачку с сигнализации и думал уже сесть и свалить в какой-нибудь бар (плевать, что полдень понедельника), как в спину донеслось очередное никому ненужное откровение:
— Извини.
Вот же дятел. Реально… сам напрашивается.
— Барсов, не хочешь отвалить?
— Я был на эмоциях. В любом другом случае я бы не вписался в подобную затею.
— Хватит притворяться паинькой.
— В смысле?
— В смысле, не вали всё на эмоции. Так и скажи, что думал, как трахнуть мою девушку.
Марк усмехнулся, его карие глаза сверкнули пламенем вызова.
— Я бы мог сделать это более лайтовым способом.
— Если бы речь шла не об Авроре, то я бы тебе поверил.
— Брось, она не святая. Ровно такая же продажная, как и все тёлки. У всех есть своя цена.
Внутри у меня закипала лава, приходил в действие и без того давно не спавший вулкан. Честно, я искал причину, чтобы не сломать ему пару ребер и не находил ни одной.
— Ещё слово и первого, кого ты увидишь после моего удара будет травматолог.
— Бедная Марьяна, — хохотнул братец. — Шансов нет. Ноль против трех тысяч.
А вот отсюда поподробнее.
— У тебя шизофрения, Барс? Больничка в двух шагах, сходил бы к мозгоправу.
— Ты до сих пор не понял? Ну и болван же ты, Ян. Думаешь, ради чего всё это было? Чтобы Марьяна уберегла любимую сестренку от разбитого сердечка? Сложно.
Зараза.
Вот теперь я чувствую себя идиотом. Надо ведь было всё состыковать…
— А насчёт меня ты прав, да… — он довольно улыбнулся. — Теперь проще будет завалить Аврору, когда тебя нет на горизонте. Бедной девочке ведь понадобится жилетка…
Не сдержался и заржал в голос.
— Знаешь, я даже нос тебе ломать передумал.
— Так уверен в себе?
— Ты плохо знаешь Аврору, Барс. Ей не нужна жилетка. Скорее груша для биться.
Аврора — это Аврора. Она не такая, как все. Но прежде, чем я верну её, мне нужно отдать старые долги.
Наверное, что-то и правда во мне сломалось. Еще пару месяцев назад я бы забил болт и продолжил радоваться жизни. А сейчас не мог. Даже если мы и расстанемся с Авророй и у меня ничего не выйдет, то хотя бы закончить надо правильно.
От одного осознания, что я сломал ей жизнь, всё внутри переворачивалось.
Из-за меня она поругалась с отцом, которого боготворила, ушла из дома, теперь вынуждена работать, чтобы оплачивать своё жилье и еду. Да и с сестрой тоже поссорилась из-за моей скромной персоны. Я, конечно, мудак и сволочь, но… хотел бы сейчас сказать, что не настолько. Но именно настолько. Просто не с ней. Я не могу так поступить с ней.
Именно по этой причине я и поехал туда, где жила Марьяна с отцом, чтобы окончательно всё решить. Наверное, ей было за что мне мстить. Точно было. Но ведь её сестра в этом не виновата.
По крайней мере я так думал и считал, что будет достаточно извинений. Пусть Марьяна и дальше продолжает охоту на ведьм, то есть на меня, но с Авророй ей нужно что-то делать.
Но оказалось, что месть вообще не при чем и нет никакой личной вендетты. Кроме той, что эта девчонка совсем спятила. Неужели она и правда рассчитывала, что после всего у нас что-то выйдет? Просто ненормальная. Я бы даже трахать её не стал. Себе дороже, блин.
С каждой секундой начинаю понимать, что приехал зря. Лучше бы сразу помчал к Башарову, а потом к Авроре. Марьяне на пару с Марком лечиться надо.
— Я не пустая! — по глазам Марьяны покатились натуральные слезы. — Потрогай, какая я живая!
Увольте…
— Жарова, я сейчас втащу тебя в квартиру и отдам папаше, пусть он разбирается с твоими закидонами. Не вынуждай.
— Ян…
За нашими спинами пиликнул лифт, и я почти выдохнул с облегчением. Но до того, как я успел развернутся и убраться куда-нибудь, Марьяна встала на цыпочки, вцепившись в меня и губами, и всеми своими конечностями.
— Как у вас тут весело, — раздался до боли знакомый голос, за одно мгновение накачав мою сердечную мышцу ледяным страхом. — Продолжайте-продолжайте. Мне всего лишь нужно забрать мой арбалет.
Я отпихнул Марьяну в сторону и рванул к Авроре.
Она выставила перед собой ладонь, давая понять, чтобы не подходил ближе. Я же боролся с искушением затащить булочку в лифт и увезти отсюда. Только это нас уже не спасет.
— Ян, у тебя тут хорошая компания.
— Пожарова…
Она просто молчала и смотрела на меня, но ничего и не нужно было говорить. Я читал на её лице субтитры. И наше кино вряд ли бы кто-то выпустил в эфир. Оскорбление чьих-то чувств и всё такое. Моих чувств!
Глава 43. Такая разная любовь
Душа с тобой наизнанку,
В сердце яд плещется.
Ты — огнём в открытую рану!
Постскриптум:
Это не лечится.
/Аврора/
Любовь — это самое прекрасное в мире чувство. Даже спорить бессмысленно. Но нельзя отрицать тьму, что в ней кроется. Никогда нельзя ставить любовь к парню выше всего остального. Выше дружбы, кровных уз, гордости, собственного счастья.
Черт возьми, этот парень может быть самым лучшим! И лишь с ним на твоей коже появляются пьяные мурашки, а в сердце разгорается адский огонь. Но пошёл он в задницу, если ради него нужно забыть о самом главном — о себе!
В противном случае я лично готова указать ему направление. Дать мудаку эпического пинка под зад. Прямо в его наглый и сексуальный зад.
Мама не научила меня быть девочкой-девочкой, такой всей леди. Но она научила меня одной очень важной и незаменимой вещи в жизни: Он всего лишь глава истории, а Ты — книга.
Принято считать, что любовь — это раз и навсегда. Всегда и навечно, долго и счастливо, и прочее… прочее… прочее.
Но мы не на радуге, не на страницах любовного романа и уж точно не в кадре очередной сопливой мелодрамы. В топку розовые сопли, наш мир раскрашен серыми красками.
Это гребаная жизнь.
Любить кого-то — роскошь. И у этой монеты есть две стороны. На одной всегда светит яркое солнышко, а на второй царит непроглядная ночь. Нельзя познать любви, если ты не распробовала эти две стороны. Одновременно тебя распирает от боли и от счастья. Это так нормально страдать от любви. Наверное, я должна сказать, что, даже принимая в расчёт её тёмную сторону, никто бы от неё не отказался.
Ложь!
Кто по доброй воле согласится испытать удары сотнями ножей прямо в сердце?
Если бы я могла, то забыла бы о Яне. Нашу уродливую, порочную любовь. Ведь несмотря на всё, мне было хорошо с ним. Я чувствовала себя счастливой. Очень короткий промежуток времени. Но чувствовала!
Только ментальные качели замерли в воздухе и отшвырнули нас друг от друга. А я не могу протянуть ему руку. Принять его назад. После всего… всё сгорело, обратилось в пыль и пепел. Да и мне больше нечем его любить. Просто нечем любить.
Я не знаю, когда станет легко. Когда я смогу смотреть на него и не испытывать этой адской, невыносимой боли! Словно моё сердце рвут на части, а в плоть впиваются стальные когти. Снова и снова, и снова!
Так больно.
Как это перетерпеть? Как вытащить все ядовитые иглы из сердечной мышцы, услужливо оставленные им же? Я даже малодушно не хочу быть такой сильной. Я хочу быть слабой и уступить главному демону моей жизни. Сдаться в его плен… уже была его рабыней, почему не позволить себе перестать бороться?
Но, видимо, сила воли и гордость где-то ещё остались существовать на задворках моего сознания. Они-то и не позволяли мне скатиться во все тяжкие, потерять власть над собственным телом, над разумом.
