Прости меня, отец (ЛП) - Джейден Эрика

— Тебе это не понравится, но ты не можешь убить Кая.

— Прости? — Мои брови взлетели до линии роста волос.

— Ты не можешь убить Кая, — повторил он, глядя мне прямо в глаза. — Камилле нужно вернуть свою силу, и единственный способ для нее это сделать — это убить его самой.

Я был весь покрыт кровью, мозгами и другими биологическими жидкостями, о которых предпочитал не думать. Мужчины продолжали спускаться со стропил, нападать на нас и преграждать нам путь к Каю. Гнев и страх смешались во мне, когда я задумался, успеем ли мы добраться до него, прежде чем крыса снова спрячется в новом убежище.

Майло и Нико были рядом со мной, стреляя на ходу, а пули пролетали мимо нас. Впереди я заметил Кая на причале. Он бежал, прикрывая голову рукой, и направлялся прямо к одинокой яхте, пришвартованной в конце причала. Я знал, что, если он доберётся до яхты, я снова упущу его из виду.

Когда он начал подниматься по трапу, время, казалось, замедлилось, и я сосредоточился только на нём. Но что меня по-настоящему шокировало, так это фигура, стоявшая над ним, — человек, которого я никак не ожидал увидеть.

Мой отец стоял с 9-миллиметровой «Береттой» в руках, направив её прямо на Кая, и моё сердце замерло. Я не слышал других выстрелов и почти не почувствовал, как пуля попала в меня и пробила плечо. Выражение лица отца было недвусмысленным. Он был в ярости, жаждущий мести не только за мою сестру, но и за меня и мою невесту.

Нико что-то сказал мне, но я не расслышал его слов. Я бросился бежать, чтобы добраться до отца до того, как он пристрелит собаку.

— Я должен разрезать тебя на мелкие кусочки и скормить моим чёртовым собакам, — в ярости кричал отец. — Но я боюсь, что они умрут от твоего безумия.

— Твой сын довёл меня до этого безумия!

Отец дрожал от едва сдерживаемой ярости, оружие в его руке тряслось. Я осторожно положил свою руку поверх его и опустил оружие, боясь, что он случайно убьёт Кая. Отец растерянно посмотрел на меня. Я его понял — обычно я первой требовал крови.

Но не в этот раз.

— Он нужен нам живым, — спокойно сказал я, пока Майло и Нико удерживали Кая. — Камилла и Фиона заслуживают этого — им нужно вернуть свою силу, если они хотят исцелиться и двигаться дальше.

Выражение лица отца изменилось, когда он наконец понял, что я на самом деле пытаюсь сделать. Да, Кай должен был умереть за то, что он сделал, за то, как он пытался разрушить нашу семью изнутри, — он заплатит.

Но не от руки Дона.

Нет, Кай умрёт от рук жены и дочери.

А потом, потом я сотру Кастелло с лица земли.

Я сотру их из истории нашей организации и из памяти каждой живой души.

Когда всё это закончится, мир запомнит одно: с Понтиселло не шутят.

И никто не трогает наших женщин.

СОРОК ОДИН

МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА

Прошло больше недели с тех пор, как Альфонсо ушёл из дома, оставляя за собой зловещую тишину.

В течение дня мама находится рядом, помогает мне мыться и перевязывает раны, на которые я не хочу смотреть. Она ласкова, но в её глазах мелькает что-то, чего я не могу понять, — как будто она пытается меня исправить, но знает, что не сможет.

Каждую ночь она даёт мне эти чёртовы таблетки, которые Альфонсо никогда бы не одобрил. Раньше они меня не интересовали, но теперь облегчение, которое они приносят, почти невыносимо. Когда я их глотаю, то погружаюсь в глубокий сон, словно падаю в бездонную пустоту покоя, о котором даже не подозревала. Это блаженство — почти невыносимое.

Когда я просыпаюсь, мир уже не кажется таким кошмарным. Мои мысли проясняются, по крайней мере на какое-то время. Я не знала, было ли дело в лекарствах или в отсутствии Альфонсо, но туман, который так долго застилал мой разум, начал понемногу рассеиваться. Мне больше не снились сны, и это был самый большой подарок, который мне могли сделать.

Мой отец тоже был здесь. По ночам я боялась, что Кай вернётся. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я заново переживала всё произошедшее. Я чувствовала каждый порез, который он оставил на моём теле. Шрамы напоминали мне об этом каждый день. Но, по крайней мере, когда я спала под действием таблеток, он уходил. Я никогда не избавлюсь от следов, которые Кай оставил на моём теле. Ни от физических, ни от эмоциональных.

В дверь постучали, и вошёл мой отец.

Я играла с мамой в шахматы на кровати. Она любила шахматы и учила нас играть с раннего возраста. Это помогало во многих жизненных ситуациях. Я бы хотела, чтобы это помогало и при травмах.

— Смотрите, кто вернулся.

Майло вошёл, засунув руки в карманы. Я сразу заметила, как он изменился. Он выглядел на десять лет старше, чем в нашу последнюю встречу. Когда он подошёл к нам, лежащим на кровати, на его лице появилась улыбка. Он поцеловал маму в макушку. Затем он обнял Эм, которая сидела в кресле в углу и читала книгу. Она ахнула, уставившись на то, на что мы все изо всех сил старались не обращать внимания.

Мои глаза застилали слёзы.

— Камилла, — сказал Майло.

Я вытерла щёку, по которой скатилась слеза — первая с тех пор, как я была с Каем, — и перевела взгляд на него.

Сто убийств. Вот что означала «единица» под его глазом.

У моего отца была такая же метка под глазом, и у моего дяди тоже. Но, кроме них, мало кто в нашей семье — мало кто из нашего класса — имел её.

Даже братья Альфонсо не имели её.

— Вытри слезы. Пришло время тем, кто не придерживается традиций, снова начать бояться нас. Никто не тронет мою семью и не останется в живых, чтобы рассказать об этом.

— Ты убил его?

Он молча смотрел на меня, оценивая, прежде чем ответить.

— Он скоро умрет. Я обещаю.

Он поцеловал меня в макушку. В его голосе было что-то такое, чего он мне не говорил, но я не могла понять, что именно. Если честно, я и не хотела знать. Я даже не уверена, что осознание смерти Кая принесёт мне покой.

Двадцать четыре часа спустя Альфонсо вернулся. Он ворвался в мою комнату и выгнал сестру с мамой, как будто их там не должно было быть. Душная атмосфера, которую он принёс с собой, сдавила мне лёгкие.

Я бы хотела, чтобы он оставил меня в покое.

— Одевайся, и пойдём.

— Куда? — Моё сердце мгновенно забилось чаще.

— Это не просьба, Ками. У тебя есть десять минут. Позаботься о том, чтобы тебе было комфортно. — Он ушёл, и только учащённое сердцебиение выдавало то, что по моему телу разливался адреналин.

Я натянула джинсы, кроссовки и толстовку, которая была мне слишком велика. Рукава закрывали мои руки. Верный своему слову, он вернулся через десять минут и подождал меня. Я подошла к двери. Мои мать и отец стояли у стены.

— Альфонсо, пожалуйста, я не думаю...

— Хватит. Теперь за нее отвечаю я, а не ты.

Отец замолчал, и наши взгляды встретились. В последнее время я видела в его глазах только сострадание или жалость. Они были очень похожи.

Я последовала за ним по коридору и спустилась по лестнице.

— Куда мы идём? — спросила я.

— Там ты будешь в безопасности, — ответил он.

Моё сердце снова забилось чаще, когда он повёл меня в спортзал. Я знала, куда он меня ведёт, и остановилась.

— Я не могу этого сделать!

Его пальцы сжали мои руки.

— Это не то, что ты думаешь.

— Значит, ты не ведешь меня в темницу?

— Я веду, но это не то, что ты думаешь.

Моя нижняя губа задрожала. В зал ворвался быстрый итальянский в виде пронзительного голоса Фионы. Нико шел впереди, а мать и отец Альфонсо сопровождали ее, пока они шли к нам. Альфонсо кивнул.

Что Фиона здесь делает?

Фиона успокоилась, когда её взгляд встретился с моим. Мы просто смотрели друг на друга. Единственное, что нас объединяло, — это Кай Кастелло.

Дверь в темницу Альфонсо со свистом распахнулась, и Нико легонько подтолкнул Фиону, чтобы она шла первой. Альфонсо протянул мне руку и заговорил по-итальянски со своими родителями. Я взяла его за руку и последовала за ним ко входу. Мы вместе спустились по ступенькам. Моё сердце колотилось как бешеное.