Мастер Соли и Костей (ЛП) - Лейк Кери

— Мой сын не был «выборкой». Он был ребенком. — с этим человеком мне нужно быть осторожным. Один взмах его руки — и я мгновенно могу стать врагом этого сообщества.

— Я не хотел проявить неуважение, Люциан. Как ты знаешь, я ценю твое место в этой группе. Твой прадед был одним из родоначальников этого исследования. Этой группы! Если ты чувствуешь, что он не подходит для наших целей, знай — твой голос имеет вес.

— Я считаю, что интерес Патрика корыстен. За этим столом сидят богатые и очень влиятельные люди. — я оглядываю их всех: успешных владельцев бизнеса и политиков, врачей и высокопоставленных военных. У всех них есть одна общая черта: они находят удовольствие в причинении боли другим. Убедить группу отказать Патрику — это практически услуга для него самого.

Потому что, если ему откажут, за ним будут следить. Если он хоть шепотом обмолвится о сообществе, он растворится в воздухе и больше никогда не появится, потому что свою анонимность они защищают любой ценой. Наблюдение уже установлено, и когда Патрик покинет вечеринку сегодня, кто-то последует за ним до самого дома.

— Я и сам этого опасаюсь. Нам удавалось сохранять чистоту мотивов нашего сообщества, но должен признать, эта новая информация меня выбила из колеи. Тем не менее, нам необходимо проверить её достоверность.

— У нас еще не было близнеца для исследования. — пожилой мужчина рядом со мной, лет под семьдесят, владелец сети строительных магазинов, чье лицо служит логотипом компании. Его маска лежит перед ним на столе, пока он потирает челюсть. — Для меня это, во всяком случае, любопытно.

Мне хочется спросить его, будет ли общественности так же любопытно узнать, что он сексуальный садист, которому нравится связывать женщин и пороть их.

Другой участник на противоположном конце стола, сенатор из Массачусетса, качает головой, тоже сняв маску.

— Бойд неопрятен. Скандал с той девчонкой был полным провалом. На мой взгляд, риск того не стоит. — его фетиш — резать подопытных бритвами. Однажды он оставил больше сотни порезов на человеке, который сам нашел наше сообщество.

— Это было годы назад, — парирует старик рядом со мной. — Сомневаюсь, что кто-то, кроме его политических конкурентов, вообще об этом помнит.

Сенатор усмехается и пренебрежительно машет рукой.

— Этого человека не выбрали бы даже в комитет по подтиранию задниц, не то, что в сенат.

Наскучив их спорами, я возвращаю внимание к Фридриху.

— Мой голос — против. И если я вам больше не нужен, я бы хотел уйти.

— Если таково твое желание. Хотя я бы настоятельно советовал тебе стараться чаще посещать наши собрания. Здесь обсуждаются важные вопросы, которые касаются и тебя.

— Я внесу следующее в свой график. — я встаю и поправляю пиджак.

— Вот и славно. — Фридрих вздыхает, откидываясь в кресле. — А пока я затребую дополнительную информацию касательно мистера Бойда.

***

Откинувшись в офисном кресле, я прихлебываю спиртное, глядя через всю комнату на то, как звенит лифт и из него выходит Иса. Не знаю, почему мой пульс учащается при виде неё — будто она в любую секунду может сорваться с места и броситься наутек, заставляя меня гнаться за ней.

Пока она приближается, я не свожу с неё глаз. Не смог бы, даже если бы захотел.

— Ты сняла платье. — я впитываю её красоту в простой футболке, натянутой на упругую грудь, и в облегающих леггинсах, подчеркивающих точеные икры. Мой разум прокручивает назад события этой ночи: то, как я зарывался лицом между её бедер, пока её стоны эхом разносились вокруг.

— В нем было неудобно. — в ней что-то изменилось: то, как она не отпускает в ответ какую-нибудь дерзкую остроту и ни разу не встретилась со мной взглядом с тех пор, как вошла в комнату.

— Что случилось?

Её брови вздрагивают, и она накручивает край футболки на пальцы.

— Ты попросил Рэнда привести меня.

— И?

— И… это просто показалось немного… странным. После того, что произошло в саду сегодня.

— Ты бы предпочла, чтобы я пришел сам?

— Это ощущалось бы более личным. Меньше напоминало бы деловую сделку.

Я допиваю остатки алкоголя, ставлю стакан на подставку и поднимаюсь с кресла. Проведя пальцем по гладкому красному дереву, я обхожу стол и останавливаюсь всего в паре дюймов от неё. Дрожь в её плече, частое вздымание груди, упорное нежелание смотреть в глаза — мелкие знаки, которые я замечаю и которые говорят мне, что она внезапно начала нервничать в моем присутствии.

Протянув руку, я провожу костяшками пальцев по её щеке и ловлю едва заметное движение — она отстраняется от моего прикосновения.

— Тебя беспокоит что-то еще.

— Я просто устала.

— Чушь собачья. Ты отвела мою мать в её комнату. Что произошло потом?

— Ничего.

Я обхватываю пальцами её хрупкую челюсть и заставляю её глаза встретиться с моими.

— Что произошло?

Её горло дергается.

— Ничего не произошло. Мы столкнулись с Нелл у лифта и вдвоем помогли твоей матери лечь в постель.

— И где именно была Нелл, когда моя мать вошла на маскарад без одежды?

— Она выходила покурить.

— Как удобно. И как моя мать сейчас?

Спрятав глаза под длинными темными ресницами, она покусывает нижнюю губу — ту самую, которую мне хочется зажать зубами, пока я буду прижимать её к полу. Между ней и Нелл чем-то обменялись, это для меня очевидно. Еще недавно она практически умоляла меня трахнуть её, а теперь не может даже взглянуть на меня.

— Почему ты не спросил о ней сразу?

— Ты думаешь, я холодный и мне плевать.

— Я просто пытаюсь понять, и всё.

— Пойми вот что. — я наклоняю голову, чтобы привлечь её внимание, и когда она встречается со мной взглядом этими глазами побитого щенка, мне требуется невероятное самообладание, чтобы не поддаться желаниям. — Как правило, я мало кому доверяю. Но я знал, что с тобой она в хороших руках.

Тень улыбки пробегает по её лицу, но я не уверен, что разрушил тот щит, который она успела воздвигнуть за последние пару часов. Всё еще удерживая её за челюсть, я подаюсь вперед и накрываю её губы своими, положив другую руку на затылок и приподнимая её подбородок. Вкус мятной зубной пасты приветствует мой язык, когда я проникаю глубже.

Я скольжу руками вниз по её спине к ягодицам и сжимаю их ровно настолько, чтобы она пискнула мне в губы. Спускаясь ниже к бедрам, я подхватываю её, не прерывая поцелуя; она обхватывает меня ногами, и я несу её за стол. Кресло ловит меня, когда я опускаю нас обоих на сиденье. Засунув руку под футболку, я провожу ладонями по её животу и вверх к груди, поглощая вкус, застывший на её губах.

Сидя верхом на моих бедрах, она упирается руками мне в грудь, отрывается от моих губ и тяжело дышит. Помолчав мгновение, она качает головой.

— Прости меня за это, но я должна знать. Я должна спросить. Что на самом деле случилось с твоим сыном?

Как только этот вопрос срывается с её губ, мои подозрения насчет Нелл подтверждаются. Это не первый раз, когда эта женщина пытается отпугнуть кого-то из персонала своими теориями заговора. В прошлый раз мы ограничились предупреждением, учитывая, что нелегко нанимать людей, когда над этим местом висит репутация Блэкторнов. Она не первая, кто пытается по кусочкам собрать историю моего сына, и, похоже, не последняя — как бы я ни надеялся на обратное в случае с Исой.

Легким толчком я спускаю её со своих бедер, и она вскакивает на ноги, замирая передо мной.

— Ты хочешь знать, убил ли я своего сына.

— Если я тебя обидела, я не хотела… Я просто пытаюсь…

— Я хочу тебе кое-что показать. — я наклоняюсь и открываю самый большой из трех ящиков стола. Как только я выдвигаю его, знакомые приступы боли бьют меня в грудь. Внутри — фотографии и рисунки, несколько цветных мелков и любимые игрушки Рорка. Последние остатки моего сына, которые я собрал и спрятал, сохранив только для себя. Я никогда никому не показывал эту коллекцию. Мне было плевать, что обо мне думают.