Никто не узнает (СИ) - Амусина Юлия

— Это не я. И не мои приятели, — холодно говорит мне он, откидываясь на спинку высокого стула. — Но я сделаю все, чтобы положить этому конец. Никто ничего не увидит, малыш. Ничего не бойся. Никто ни о чем не узнает.

Я даже не подозревала, что он может быть таким внимательным, участливым, очень нежным. С ним рядом мне практически удалось выбросить из головы все сожаления о недавнем провале с ловушкой и мысли о предстоящем звонке анонима, Марк перетягивал мое внимание на себя, и в те редкие мгновения, когда я все-таки пыталась заговорить о нашей проблеме, просто обещал все решить. Не рассказывая, как именно намерен это сделать.

Меня клонит в сон. В комнате горит только ночник, отбрасывающий причудливую кривоватую тень на противоположную стену. Я лежу на груди Марка, он лениво перебирает мои распущенные волосы и говорит о том, что хотел бы уехать отсюда вместе со мной, оставить позади недопонимания с моим отцом, мои воспоминания о той жизни, которую я вела до встречи с ним, а главное, уничтожить все, что касается шантажиста и необходимости вскакивать от его звонков посреди ночи. Это первый раз за весь вечер, когда Марк сам поднимает болезненную тему. Я оживляюсь, с интересом приподнимаю голову, но Марк не дает мне ее развить, мягко нажимает на мои плечи, возвращая меня в прежнюю позу. Сонливость наползает на меня все сильнее, я закрываю глаза в абсолютной уверенности, что уже через пару секунд распахну их вновь, но когда это происходит, за окном вовсю светит утреннее солнце.

Трогаю пальцами припухшие губы, сонно щурюсь и, не увидев рядом Марка, зову его по имени. Он отзывается, затем появляется в комнате, на нем джинсы и распахнутая на груди рубашка. Он желает мне доброго утра. Я улыбаюсь, подумав о том, что утро в его компании действительно доброе, как вдруг…

Меня словно по голове прикладывает неожиданной мыслью о том, что ночь прошла, а я этого не заметила.

Как…

Бросаю быстрый взгляд за окно, хотя и без того понимаю, что ночь осталась позади, на улице уже совсем светло. Сквозь набегающий шум в ушах различаю смутный голос Марка. Вскакиваю с постели, машинально отталкиваю от себя его ладонь и принимаюсь искать айфон, чувствуя, как все быстрее колотится в груди обезумевшее сердце.

— Неля! Что ты…

— Телефон… быстрее…

Я нахожу айфон на кухне и в первые мгновения даже не могу вспомнить, как он здесь оказался, сама я его сюда принесла, или это Марк постарался оградить меня от шквала звонков. Несколько перевожу дух, увидев скромное количество уведомлений, но почти сразу вновь захожусь в безмолвной истерике, начиная проверять почту, читать сообщения, листать переполненную ленту в поисках чего-то страшного… причем все сразу, одновременно, понятия не имея, как мне это вообще удается.

— Хватит, — непререкаемым тоном велит мне Марк, забирая у меня айфон. Зло вскидываю на него горящий нетерпением взгляд:

— Немедленно отдай сюда!

— Прекрати, — он морщится. — Ничего не произошло. Все хорошо, ты слышишь? Все…

— Почему я заснула? Почему не проснулась? Он звонил?

— Я обещал тебе, что все будет хорошо, — Марк пытается удержать меня за плечи, но я вырываюсь. — Нель, успокойся. Малыш, все хо…

— Он звонил? — нетерпеливо перебиваю я, впиваясь глазами в его лицо.

— Да.

— И ты… Только не говори, что ты поднял трубку?

— Да, малыш, я ее поднял.

— Что ты натворил, придурок! — кричу срывающимся голосом, толкая его в грудь. — Тебе было мало прошлого раза, да? Ты специально все это устроил? Навешал мне лапши на уши, заставил поверить в то, что хочешь мне помочь, а на самом деле только и ждал, как бы вылить на меня побольше дерьма? Что ты мне подсыпал, идиот? Почему я не проснулась от звонка?

— Нель, прекрати, — снова говорит он, хватая меня за плечо.

— Не трогай ме…

— Я специально, да. Я обещал убрать этого типа из твоей жизни, и я это сделал.

— Каким образом⁈

— Ты заснула, и когда он снова позвонил, я поднял трубку. И сказал ему, что это был последний его звонок по твоему номеру. Пообещал принять меры, если он будет продолжать в том же духе.

— Придурок, какой ты придурок…

— Он перестанет. Малыш, поверь мне, это действительно конец.

— Ты не знаешь этого наверняка! Я ведь просила тебя не лезть, Марк, — качаю головой, в отчаянии отступая от него, пока не упираюсь спиной в стену. — У него все еще есть эти проклятые файлы… Черт, хватит… оставь меня в покое. Убирайся.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Зато я хорошо понимаю, что делаю! Убирайся, — цежу сквозь зубы с большей решимостью, разворачиваюсь и, ударив его по руке, иду к прихожей. Он движется следом, не переставая что-то мне говорить, но я даже не пытаюсь слушать.

Дергаю замок, распахиваю дверь и открываю рот с намерением повторить последнее слово, но оно застревает в моем горле, я останавливаюсь, как вкопанная, во все глаза глядя на прикрепленный к стене лист формата А4, на котором вижу распечатанную фотографию, точно такую же, какую обнаружила в своем ящике в тот день, когда все для меня изменилось раз и навсегда. Под фото жирная надпись красным: «Грязная шлюха», ниже приписан номер моей квартиры.

Глава 28

На ватных ногах шагнув за порог, протягиваю трясущуюся ладонь, срываю листок и принимаюсь безотчетно рвать его, прежде чем в тревожном ужасе замечаю еще один на соседней двери. И еще у лифта. И еще один. И еще…

Сзади раздаются ругательства. Я в панике, дрожащие руки сами собой тянутся к листам, сдирая их с прежних мест, я больше не рву бумагу, только поспешно срываю, собирая в ладони, у меня уже тонкая пачка, которая разрастается с каждым пройденным этажом. Ублюдок не пожалел бумаги — словно гончая, я беру оставленный им след, спускаясь по лестнице ниже, снимая распечатки с каждого лестничного пролета, с квартир соседей, со стен и оконных проемов. Как ненормальная. Я и чувствую себя ненормальной. Это черт знает что. Это крах. И все же это, скорее всего, только начало…

Марк помогает мне сдирать распечатанные снимки, чертыхаясь от нескрываемой злости. Его свистящий голос раздается словно откуда-то со стороны. Он принимается мне что-то говорить, вроде бы успокаивает, но я просто отключаюсь от него, игнорирую его присутствие, сосредотачиваясь исключительно на развешанной бумаге. В груди больно печет, на глаза наворачиваются слезы, но я упорно продолжаю искать следы анонима, боясь пропустить хоть один. Между вторым и третьим этажами стоит высокий парень, в чьих ладонях я вижу лист, который он увлеченно рассматривает. Не помня себя, бросаюсь вперед и быстро выдираю очередную распечатку из рук незнакомца, тот смотрит на меня с изумлением и вдруг длинно присвистывает:

— Это же ты… горячая штучка, — и подмигивает с глумливой ухмылкой. — Не хочешь заглянуть в гости? Я бы с тобой зажег…

Отшатываюсь назад, чувствуя, как ярость в совокупности с паникой ударяют в голову.

Он делает шаг ко мне, явно желая добавить что-то еще, но в этот момент появляется Марк, и парень спешит ретироваться за дверь одной из квартир, потому что на лице брата читаются более чем прозрачные намерения набить чью-нибудь морду.

— Возвращайся в квартиру, — говорит он, возникая прямо передо мной. — Все будет нормально, слышишь? Я все сделаю сам.

Отталкиваюсь от него, но Марк вновь ловит меня за плечи.

— Отвали! — цежу сквозь зубы, очень стараясь не разреветься, не дать воли эмоциям. — Все из-за тебя. Все мои проблемы из-за тебя!

— Да, из-за меня, — он преодолевает мое сопротивление и с силой притискивает меня к своей груди, не выпуская. — Ты права… Но я все исправлю, обещаю.

— Хватит обещаний! Просто оставь меня в покое!

— Я знаю, что делать, — говорит, прижимая меня к себе все крепче. — Поверь мне, я знаю, как все исправить.

— Я тебе не верю! Не верю!

Вырываюсь и, развернувшись, бегу дальше по лестнице, продолжая срывать фотографии отовсюду, где только вижу. Мои действия хаотичны, в себя прихожу, только когда за спиной громко хлопает подъездная дверь. Я на улице, беспомощно сжимаю в ладонях собранную бумагу, растерянным взглядом ведя по сторонам в поисках очередных следов, оставленных анонимом, но их нет. И мне хочется верить, что их действительно нет, и ублюдок ограничился разукрашиванием моего подъезда. Сзади слышу голос Марка: