Сладкая как грех (ЛП) - Гайсингер Дж. т.

Затем Нико обернулся и увидел меня. Прежде чем я успела отозвать его со сцены, он сделал то, от чего у меня перехватило дыхание. Нико начал играть на гитаре. Песню мариачи: «La Canción del Mariachi».

Нашу песню.

Он улыбнулся мне со сцены, и свет упал на его волосы. Нико наклонился к микрофону и обратился к толпе: — Кто-нибудь здесь когда-нибудь был влюблен? — Ответ был оглушительным. Он торжествующе улыбнулся и снова посмотрел на меня. — Иди сюда, Кэт!

Время замедлилось. Шум толпы превратился в приглушенный гул. Каждый удар моего сердца отдавался в ушах раскатами грома. Нико протянул руку и поманил меня. Кто-то сзади подтолкнул меня, и я двинулась к своему любимому на ногах, которых больше не чувствовала.

Когда я, спотыкаясь, вышла на сцену, яркий свет ослепил меня. Со всех сторон на меня обрушились движение и шум. И тогда я заметила цветы. Длинный ряд пышных белых пионов тянулся вдоль всего переднего края сцены. С моего прежнего места я их не видела.

«Пионы также являются символом счастливого брака. Я приберег их для того момента, когда буду делать тебе предложение».

У меня скрутило живот. Я думала, что меня стошнит. Застыв на месте с широко раскрытыми глазами, я слепо смотрела перед собой, и комната расплывалась перед моим взором. Нико подошел, взял меня за руку и вывел на середину сцены. Он отдал свою гитару Броуди, который подмигнул мне, а затем Нико взял микрофон со стойки. В микрофон он сказал: — Я хочу кое о чем тебя спросить, детка. И на этот раз я спрошу правильно.

Нико опустился на одно колено.

Толпа взревела и начала прыгать.

Нет. О боже, нет. Только не так.

Я должна была догадаться. Его рассеянность, его вопрос в машине по дороге сюда, то, как он всегда делал все на высшем уровне, громко, насколько это возможно. Если я думала, что когда-либо в жизни испытывала боль, то я ошибалась. То, что я почувствовала, глядя на мужчину, которого любила, когда он полез в карман куртки и достал черную бархатную коробочку, было сродни ядерному взрыву.

Кто-то протянул мне беспроводной микрофон. Мои пальцы вцепились в него мертвой хваткой. Я уже не могла ни моргать, ни дышать.

Глядя на меня с обожанием, Нико нежно сказал: — Я люблю тебя, Кэт Рид. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Ты сказала, что я не могу сделать тебе предложение без кольца, так что…

Он открыл черную коробочку. Оттуда насмешливо сверкнул огромный бриллиант. Перекрывая крики тысячи людей, Нико спросил: — Ты выйдешь за меня?

Я не могла говорить. Все внутри меня кричало: «Да, да, да!» Но я не могла этого произнести. Я вообще ничего не могла произнести. Из моего рта вырвался тихий звук, бессловесный крик боли, и динамики взревели от внезапной обратной связи с моим микрофоном.

Нико поморщился. Шум в толпе стих. Наступила долгая, тягучая пауза, во время которой я смотрела на Нико сверху вниз, он смотрел на меня снизу вверх, а толпа смотрела на нас двоих, на это ужасное зрелище на сцене, пока я не нашла в себе силы, о которых даже не подозревала, и не открыла рот.

Ясным и сильным голосом я сказала прямо в микрофон: — Я не могу. Прости, но я не могу.

Шокированные возгласы. Ахи и охи от удивления. Даже несколько смешков.

Кто-то в первых рядах толпы пробормотал: — Ну и жесть. — Нико, все еще стоявший на одном колене, уставился на меня в ошеломленном недоумении, его синие глаза расширились. Мне показалось, что я слышу вдалеке смех Майкла.

Микрофон выпал у меня из рук. Он с глухим стуком упал на сцену. Нико вскочил на ноги, его лицо исказилось от шока. Я отступила на несколько шагов, затем развернулась и побежала.

Он последовал за мной. Когда я проталкивалась мимо ошеломленных Хлои, Грейс и Эрика, стоявших за кулисами, я услышала, как Нико выкрикивает мое имя и как его ноги стучат по полу. Я бежала, не разбирая дороги, по извилистым коридорам за сценой, пока Нико не догнал меня за углом. Он схватил меня за руку и с такой силой прижал к холодной бетонной стене, что я с хрипом выдохнула.

— Какого черта? — крикнул он мне в лицо.

— Просто отпусти меня, Нико! Я больше не могу! — Я толкнула его, уперев руки ему в грудь. Это было все равно что пытаться сдвинуть гору.

Он снова закричал: — Какого черта?

Море гниющих отходов забурлило у меня в животе. Когда я начала лучше понимать, сколько дней, недель, месяцев и лет мне придется выживать, вдыхая воздух мертвыми легкими, глядя мертвыми глазами, разгуливая в теле трупа, я почти, почти сказала ему правду.

Потом Нико спас меня от необходимости признаваться, поведя себя как придурок, и момент был упущен навсегда.

— Ты знала, что я собираюсь сделать тебе предложение? Это какая-то дурацкая проверка? Унизить меня перед всеми, кто мне дорог, чтобы посмотреть, сколько я буду терпеть, и доказать, как сильно я тебя люблю? Ты что, настолько не уверена в себе?

— Нет! — закричала я. — Я только что поняла, что не люблю тебя настолько, чтобы стать твоей женой!

С таким же успехом я могла бы вонзить нож ему в сердце. Его лицо побледнело. Рот открылся. Нико отпрянул от меня и, отступив на несколько шагов, уставился на меня так, словно я была демоном, который только что вырвал его душу из тела и проглотил ее.

Я сглотнула горький комок желчи, подступивший к моему горлу, и попыталась отдышаться. Я прикинула, что у меня осталось около тридцати секунд на то, чтобы проявить храбрость, прежде чем я сломаюсь и он поймет, что все это было сплошной ложью.

— Мне жаль, Нико. Я бы хотела, чтобы это было не так, потому что ты потрясающий человек, и ты мне небезразличен. Но…

— Ты говорила, что любишь меня. Говорила, что будешь моей, пока бьются наши сердца. — Его голос звучал хрипло и надломлено. Смотреть на его лицо было все равно что наблюдать за тем, как горит здание.

— Нико, я…

— Я рассказал тебе все о себе, все свои секреты, все свои самые мрачные тайны, а ты, черт возьми, сказала, что любишь меня!

Воздух резко исчез. Ничто не поддерживало мой вес. Мне казалось, что меня с силой втягивает в землю, и в любую секунду она может поглотить меня целиком. Нико смотрел на меня, дрожащую, с красным лицом, и вена на его виске бешено пульсировала.

— Ты обещал отпустить меня, если я когда-нибудь захочу уйти, — прошептала я. Его глаза наполнились слезами.

Он резко мотнул головой, так что волосы разлетелись в разные стороны.

— Да. Ты обещал. А теперь я хочу уйти. Я не могу этого вынести, Нико. Твой образ жизни. Твое прошлое. Твоя собственническая натура. Это безумие с твоим братом. Я ухожу. Сейчас. Сегодня вечером. Мне жаль, что все так вышло, но с меня хватит.

У него перехватило дыхание. Его взгляд метался по моему лицу. Он стоял в нескольких метрах от меня, тяжело дыша, и выглядел так, будто хотел закричать или ударить меня кулаком в лицо. Я изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

Нико просто качал головой из стороны в сторону, не веря своим ушам. Даже в таком состоянии, с мокрым лицом и оскаленными зубами, он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо видела.

Он внезапно бросился на меня, схватил за лицо и прижался губами к моим.

— Ты любишь меня! Я знаю, что ты любишь меня! — Нико выкрикивал эти слова мне в рот, сжимая мою голову в ладонях. Я вырывалась, сопротивлялась, пока наконец не нашла в себе силы дать ему пощечину.

Его голова откинулась назад. А когда он снова повернул ее ко мне, то уставился на меня, прижав руку к щеке, тяжело дыша и глядя безумным взглядом.

— Я тебя не люблю! — закричала я. — И никогда тебя не любила, ясно? Перестань вести себя как ребенок! Я сказала это только потому, что ты хотел это услышать! Ты же знал, что я никогда по-настоящему не была тебе верна, ты сам это говорил! Я всегда убегала, помнишь? Я всегда сравнивала тебя с каким-нибудь другим придурком, помнишь? Это потому, что ты мне не подходил, и мы оба это знаем!

Я видела, как все менялось. Неверие сменилось яростью, и на мгновение мне показалось, что Нико снова набросится на меня, только на этот раз чтобы сжать мое горло руками.