Пешка дьявола (ЛП) - Делани Трейси

— Мы… Скотт… — Она качает головой. — Если Имоджен не вернётся с тобой, Скотт потеряет свой бизнес?

Я на мгновение закрываю глаза, выдыхая через нос. Неудивительно, что они подумали о последствиях ухода от меня Имоджен. Контракт, который они подписали с моим отцом, ясно показывает, что успех бизнеса Скотта обусловлен моим браком с Имоджен. Если брак распадётся, то логично, что мы прекратим нашу поддержку, а вместе с ней и контакты, и цепочки поставок, на которых Скотт построил успешный бизнес.

— Мы договорились, что Имоджен выйдет за меня замуж, что она и сделала. Ваш бизнес не пострадает от каких-либо действий с моей стороны или моей семьи.

Плечи Джессики опустились. — Спасибо. И я обещаю, мы продолжим её убеждать, чтобы она вернулась к тебе.

— Нет, — мой мгновенный отказ. Я не хочу, чтобы Имоджен принуждали. Я хочу, чтобы она вернулась ко мне по собственной воле. — Это наш брак. Мы решим наши проблемы сами.

Когда жена не выходит на связь уже три дня, моё терпение лопается. Я пишу отцу, сообщая, что мне придется пропустить семейный ужин, но, поскольку это считается серьёзным, чёрт возьми, кризисом, он не будет возражать. Всё, чего он хочет, — это чтобы я вернулся домой с Имоджен.

Наконец-то стало ясно, что мне делать. Нужно напомнить жене, что то, что у нас есть, стоит того, чтобы за него бороться. Взяв ручку и бумагу, я составил список того, что могу сделать, чтобы показать ей, как много она для меня значит.

Завтра начнется мой план по возвращению Имоджен.

Глава 40

ИМОДЖЕН

Мне следовало бы догадаться, что у Александра не хватит терпения сидеть и ждать, пока наш брак вот-вот развалится. Он человек действия, решений, просчитанных результатов. Он привык получать желаемое, и на этот раз его целью стала я.

Сначала подарки начинаются с мелочей. Тосты с авокадо, зеленью и соусом шрирача из местного магазина на завтрак. Коробка сладостей от Madeleine's, моей любимой пекарни. Белые и жёлтые лилии, которые пахнут божественно и являются моими любимыми цветами. Полагаю, мама немного проболталась, или он поручил кому-то из своей команды покопаться в моих предпочтениях.

Когда я не реагирую, он играет ещё лучше. Элегантное бриллиантовое кольцо и подходящие к нему серьги от Tiffany. Пара мягких кожаных сапог для верховой езды с выгравированными сбоку моими инициалами. Потрясающий набор хрустальных шахмат, от которого у меня щемит сердце.

Проблема в том, что я всё ещё не приблизилась к решению. Я много размышляла после ухода из Оукли, и если рассуждать логически, то трекер имеет смысл. Дело не в устройстве. У меня есть проблема с самой собой: Александр принял решение за меня, не посоветовавшись.

Хотя… если честно, он сначала дал мне телефон и сказал, что в нём есть трекер. Я сама проявила свое упрямство и решила оставить телефон дома, чтобы он не знал, где я.

Правда в том, что мы оба виноваты. Мы одинаково плохи для друг на друга.

С течением времени я поняла, что мне трудно принять именно отсутствие детей. Хотя сама мысль о том, чтобы завести наследников в рамках соглашения, которое мой отец заключил с Чарльзом Де Виль, всегда была мне отвратительна, я протестовала против принудительного характера этого. Я всегда хотела детей, но от мужчины по своему выбору.

Каким-то образом Александр стал таким человеком, но теперь за это приходится платить. Готова ли я заплатить эту цену? Буду ли я жить полноценной жизнью без детей? Многие так делают. Вопрос, на который мне нужно ответить: одна ли я из них.

Я просто не знаю.

На следующее утро я встаю до рассвета и надеваю шорты и футболку. Близость к океану часто помогает мне думать, и если я пойду сейчас, то смогу немного отдохнуть, прежде чем хлынет толпа.

Когда я выхожу на тротуар, телохранители, которые охраняли дом и следовали за мной каждый раз, когда я выходила, идут за мной. Даже сейчас, когда наш брак на грани развода, Александр заботится о моей безопасности.

У меня болит грудь. Я скучаю по нему. Мы знакомы всего два с половиной месяца, но сердце знает правду, и моя правда в том, что я отчаянно люблю своего мужа. Должен быть способ справиться с этим.

Несколько бегунов вышли на улицу, а пара любителей йоги разбили лагерь на пляже, но в основном здесь пусто. Волны набегают на берег, мягкие и успокаивающие. Я сижу на песке, скрестив ноги, и ощущаю присутствие телохранителей в нескольких метрах от меня. Я закрываю глаза и отключаюсь от них, позволяя мыслям сосредоточиться только на Александре и головоломке, которую он положил мне на колени.

Почему люди заводят детей? Из-за давления общества? Потому что от них этого ждут? Потому что это продолжение их любви к партнёру?

Лучше спросить: почему я их хочу? Или думаю, что хочу. Это первобытная потребность? Побуждение, которое я не могу отрицать? Или это то, что я могу игнорировать, выбрав для себя другой путь? И совпадает ли то, чего мы хотим сейчас, с тем, что мы будем хотеть через десять или пятнадцать лет?

— Здесь очень красиво.

Я вздрагиваю, хватаясь за грудь. — Ты меня напугал.

Александр сидит рядом со мной, совершенно не к месту, хотя и без галстука. Рубашка с открытым воротом и брюки — не совсем пляжная одежда, но, если бы он сидел здесь в шортах и футболке, как я, это смотрелось бы на нём странно. Вот он какой.

— Откуда ты знаешь, что я здесь? — Он выгибает бровь, а я качаю головой. — Забудь, что я спросила.

— Мне позвонила твоя охрана и сказала, что ты ушла из дома.

— О… Так ты не следил за мной через трекер?

Его губы приподнялись. — Нет.

— Если я соглашусь никуда не ходить без охраны, ты позволишь его удалить?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что безопасность не безупречна. Абсолютна лишь техника, которая тебя защищает.

— Технологии тоже непогрешимы. Разве ты не видел общественный крах на прошлой неделе, когда половина приложений социальных сетей перестала работать?

— Я не пользуюсь социальными сетями.

— Ну, я говорю, что он может сломаться.

— Они могут сломаться. Мои — нет.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на волны. Ветерок немного усилился, волны стали больше и пенистее. Серферы будут в восторге.

— Эго предшествует падению.

— Это гордыня. Гордыня предшествует падению.

— Одно и тоже.

В его груди раздаётся смешок. — Я скучал по тебе, Имоджен. Больше, чем могу объяснить. — Он обнимает меня за шею и прижимает мою голову к своему плечу. — Мне одиноко без тебя. Моя постель холодная, а сердце пустое. Пожалуйста, скажи мне, как все исправить.

Я шучу, когда говорю: — Вживи себе в руку трекер, и я смогу следить за тобой, когда захочу.

Он расстёгивает пуговицу на манжете и закатывает рукав. На внешней стороне руки небольшой синяк. — Уже.

Мои глаза широко распахнулись. — Неужели?

Он протягивает руку. — Дай мне свой телефон.

Я вытаскиваю его из кармана и передаю ему. Он подносит его к моему лицу, чтобы разблокировать экран, затем несколько секунд щелкает по экрану. Когда он возвращает его мне, на экране мигает красная точка и карта, показывающая, где эта точка. Прямо здесь, на пляже. Сидит рядом со мной.

— Не могу поверить, что ты это сделал.

Он закатывает рукав. — Я не женоненавистник, когда говорю, что ты уязвимее меня. Это правда. Факт. Но если это заставляет тебя чувствовать, что мы — партнёры, что мы вместе в одной лодке, то я рад, что сделал это.

Я склоняю голову. — Я знаю, ты сделал это только чтобы защитить меня, а не контролировать.

— Да. Меня волнует только твоя безопасность, — он целует меня в волосы. — А что касается детей, что нам с этим делать?

— Ты настроен жить без детей.

— Да. Я… я не могу, Имоджен. Мне и так трудно спать. Если бы у меня был ребёнок, страх перед тем, что может случиться захватит всю мою жизнь. Он бы меня парализовал.