Сплоченные нитью (ЛП) - Стоун Дениз

Я пытаюсь перечитать статью, но не могу продраться дальше первых строк.

— Бляяяять! – вырывается из горла.

Я не был достаточно силён, чтобы папарацци не разрушили мою жизнь.

Не смог положить конец их таблоидной ерунде за всё это время.

Ненавижу, что не могу быть тем, кого заслуживает Дафна.

Ненавижу...себя.

Правда, от которой я бежал весь год, смотрела мне в лицо. Стрим, та история с «Овертоном», предательство Чарли, даже цирк с прессой от Мэл Келли – всё это откалывало куски, меняя меня.

Я – не прежний Кэм, как бы отчаянно ни хотел им быть рядом с Дафной. Тот Кэм, который действительно заслуживал бы быть с ней, давно исчез.

Комната будто сжимается. Стены наклоняются, и я падаю на диван, хватаясь за голову, пытаясь заглушить бурю мыслей. Но они становятся только громче, настойчивее.

«Жалкий, Хастингс», – голос Росси теперь звучит у меня в голове, безжалостно повторяясь.

Время теряет смысл – минуты, часы, кто знает – пока дверь не скрипит.

— Кэмерон? – зовёт Дафна.

Нет. Она не должна видеть меня таким.

— Я думал, ты у Би? – резко вскакиваю с дивана, голос звучит грубее, чем хотелось.

— Я села в машину, как только увидела статью, – она делает осторожный шаг назад, на лице – беспокойство. — Ты в порядке?

— Мне нужно уйти, – бормочу, едва слышно. Избегаю её взгляда, направляясь к двери. Не могу смотреть ей в глаза сейчас. Недостаточно силён, чтобы разобраться в этом.

— Подожди. Эта история – отвратительна, – она протягивает руку, касается моей руки. Я дёргаюсь. — Ты же знаешь, что это неправда? Репортёры просто делают свою работу. Так они зарабатывают.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь сдержать гнев, поднимающийся в груди, чтобы не обрушить его на единственного человека, который всегда был рядом.

— Дафна, – грудь сжимается. — Я... прости, но я не могу.

Это единственный способ. Единственный способ уберечь её от моего бардака.

— Да, эти репортёры – полные придурки! – горечь разливается внутри. Она делает два шага вперёд, приближаясь, будто к испуганому коту.

Я отворачиваюсь, не уверен, что смогу сказать то, что нужно.

— Ты не понимаешь, – пальцы теребят кровоточащие заусенцы.

Сначала я думал, она просто отвлечение. Красивое, сводящее с ума, слишком-хорошее-для-меня отвлечение. Но Дафна стала чем-то совсем другим – зеркалом, отражающим человека, которым я не являюсь. Человека, который бы боготворил и обожал такую женщину, как она. Который бы добивался всего сам. Чей позор не прилип бы к её достижениям. Кому не пришлось бы спасать отношения с собственной командой. Кому не нужны были бы её слова поддержки, чтобы быть полезным на поле.

Она не должна нести груз моих проблем. Дафна заслуживает цельного человека, а не незаконченной работы.

— Ты заслуживаешь кого-то, кто не проект, Дафна.

— Но разве все мы не проекты? – тихо говорит она, пальцы стирают слезу, которую я даже не заметил. Её глаза блестят, наполнены печалью, которая режет глубже любых слов. Ненавижу, что снова причиняю ей боль, но я не должен был допускать этого.

— Ты не слушаешь, – голос хриплый. — Я не могу быть тем, кто тебе нужен.

— Что это вообще значит?

— Весь этот год я приносил в твою жизнь только хаос. Таблоиды, ненавистные комментарии. Тебе пришлось отойти от того, что важно, из-за меня, – слова горькие, как пилюля, которую не могу проглотить. Она слишком добра, слишком идеальная. — Я не могу продолжать просить тебя разгребать мой бардак. Не могу зависеть от тебя, как от единственного источника счастья. Потому что ты делаешь меня счастливым, Дафна. Невероятно счастливым. Ты принесла в мой мир цвета и радость, но без тебя я даже не знаю, кто я. И я не могу так с тобой поступать. Мне нужно... – слова, как осколки стекла в горле. — Мне нужно разобраться в себе. Починить себя.

— Эй, погоди! Разве я не имею права голоса? Разве не мне решать, хочу ли я тебя, со всеми твоими недостатками, даже если ты считаешь, что тебе нужен капитальный ремонт? – она пытается говорить твёрдо, но голос дрожит.

Я отступаю, глаза скользят по её лицу.

— Я уже ошибался с тобой однажды. Дважды, если считать мой уход после той первой ночи. Я не могу начать что-то настоящее, пока не стану мужчиной, которым ты сможешь гордиться.

— Что это значит для нас?

— Всё кончено.

— Мы не можем обсудить это?

Сердце сжимается.

— Я не могу сказать то, о чём пожалею.

Я отворачиваюсь, ноги тяжелеют. Каждый шаг – будто отказываюсь от единственного якоря. Она – единственная, кто заставлял меня чувствовать, что у меня есть место в этом мире, и вот я ухожу от лучшего, что со мной случалось. Но глубоко внутри я надеюсь, что однажды стану тем, кого она заслуживает.

Глава 42

Кэмерон

Дафна уехала.

Из-за меня.

Последние две ночи я заперся в своей квартире, слишком боялся быть рядом с ней, видеть её лицо, боялся, что захочу взять назад все свои слова и умолять о ещё одном шансе.

Но это оказалось бессмысленно. Потому что сегодня на тренировке Свен и Омар спросили, почему Дафна уехала. Она написала им утром, что возвращается в Калифорнию. Сказала, что любит Лондон и хотела бы остаться, но уезжает из-за того, что я сделал с нами.

Я никогда не хотел такого исхода, но, может быть, если между нами будет пять тысяч миль, я не смогу разрушить её жизнь сильнее, чем уже сделал. Может, так будет лучше. Я наконец научусь стоять на своих ногах.

Воспоминание о том, как одиноко я себя чувствовал, когда пытался это сделать, всплывает в памяти. Меня бросает в дрожь, и я с силой переключаю внимание на дорогу.

Дождь хлещет по лобовому стеклу моего Stradale, пока я мчусь между «Royal Albert» и «Royal Victoria Docks». Рёв двигателя, дворники, едва справляющиеся с ливнем. Ладони горят от напряжения, с которым я сжимаю чёрное кожаное рулевое колесо.

Кэмерон Жалкий Хастингс.

Как я мог так долго игнорировать свои собственные нерешённые проблемы? Я поступил правильно, уйдя от неё.

Мысль звучит неубедительно, но я уверен, что это правда.

Радио оживает, сквозь помехи пробивается знакомый мотив, улицы за окном сливаются в размытые полосы.

«Ты никогда не будешь достаточно хорош. Стань лучше.»

Призрачная мелодия фортепиано из «Bring Me to Life» пробегает мурашками по спине, прежде чем её заглушают гитарные риффы, грохот ударных и визг струнных.

«Спаси меня от пустоты, в которую я превратился.»

Я бью рукой по приборной панели, когда машину заносит на мокром участке дороги.

— Да ты, блять, издеваешься.

Адреналин ударяет в кровь, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Я слишком давит на газ, еду слишком быстро, но не могу сбавить скорость. Как будто она может помочь убежать от воспоминаний, от сожалений.

Но они всегда здесь. Она всегда здесь — в зеркале заднего вида, сколько бы я ни разгонялся.

Громкость радио растёт вместе со скоростью. Чёрт. Я расслабляю шею, разминаю пальцы, пытаясь взять себя в руки. Затем цепляюсь за слова песни.

— «Разбуди меня изнутри!» — ору я в такт.

Мои партнёры по команде были правы. Я как ёбаный угрюмый подросток. Руки выбивают бешеный ритм по рулю.

Взгляд падает на центральную консоль — там лежит прядь фиолетовых волос, резко контрастирующая с тёмным салоном.

Она везде.

Я провожу пальцами по волосам, чувствуя их шёлковистость.

Внутри разверзается пустота. В носу щиплет, глаза горят.

В тщетной попытке сдержать нахлынувшие эмоции я прикрываю лицо ладонью. Слишком поздно. Ещё один мой недостаток, который она обнаружила, превратив меня в жалкого, рыдающего ублюдка.