Холодная малышка (ЛП) - Робин Карли

Он лучше любого книжного парня, о котором я когда-либо читала.

Но в отличие от вымышленных мужчин, живущих на страницах моих любимых любовных романов, Коул настоящий. И он мой.

Кеннеди запрокидывает голову и отправляет в рот последний кусочек брауни.

— Ладно, круто.

Я аж отшатываюсь.

— И это все? «Ладно, круто»? Ты даже не задашь никаких наводящих вопросов?

У нее хватает наглости нахмуриться, словно ее оскорбило то, что я вообще ждала от нее подобных расспросов, хотя мы обе прекрасно знаем, что она именно так бы и поступила.

— Я дружу с тобой уже больше двадцати лет, Майя. Ты долго запрягаешь, но если уж втягиваешься во что-то, то отдаешься этому без остатка. Теперь тебе просто нужно придумать, как сказать ему об этом.

Когда я перевожу взгляд на стопку любовных романов, которая теперь украшает пол за моим диваном, на моих губах расползается медленная улыбка. Потому что у меня появилась идеальная идея.

— Как бы ты отнеслась к тому, если бы я снова вышла на лед?

Глава 32

Коул

Защитное стекло содрогается, когда меня впечатывают в него уже третий раз за последние пару минут. Услышав свисток, я резко разворачиваюсь, на ходу стягивая перчатки и швыряя их на лед. На тренировке мы играли в формате «три на три», но, судя по поведению Логана, правила изменились, и теперь это «пятеро против меня».

— Какого хрена ты творишь? — я толкаю его в грудь. — Какого черта ты бьешь меня клюшкой? Я вообще-то в твоей команде.

— Но ненадолго ведь, правда? — он улыбается, но улыбка выходит ледяной. — К тому же ты обидел Майю, из-за чего расстроился Эллиотт, а это, в свою очередь, расстраивает меня. Улавливаешь связь?

Я награждаю его хмурым взглядом.

— Во-первых, я отказался от обмена. Во-вторых, я...

Он сносит меня так, словно мы играем в гребаный американский футбол, и впечатывает в лед, где моя рука тут же оказывается прижатой моим же телом. Господи. Давненько никто не укладывал меня на лопатки вне рамок нормальной игровой драки. Мне требуется пара секунд, чтобы прийти в себя, и Логан нехотя отступает только тогда, когда тренер Хендерсон начинает истошно свистеть.

— Перерыв десять минут! — орет тренер. — Кларк! Держи себя в руках, черт тебя дери. Это тебе не вольные упражнения по спортивной гимнастике.

Логан ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, а его светлые волосы падают ему на лоб.

— Ты серьезно? Ты реально остаешься?

— Чувак, — кряхчу я. — Слезь с меня. Ты весишь целую тонну.

Между его бровей пролегает складка.

— Так и знал, что ты наврал, когда сказал, что этот джерси меня не полнит.

Свободной рукой я толкаю его со всей силы. Перекатившись на спину, он издает победный вопль, который эхом разносится по арене. Я поднимаюсь на коньки и стряхиваю ледяную крошку со своей экипировки.

Остальная команда пьет воду или делает растяжку, но Кэмерон и Джейк подкатывают к месту, где на льду все еще валяется Логан, и поднимают его на ноги.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — спрашивает Кэмерон, приподнимая вратарскую маску.

— Капитан Коул остается, — Логан расплывается в триумфальной улыбке. — Говорит, что слишком сильно будет скучать по мне, чтобы уехать, и...

Я швыряю крагу ему в лицо.

— Неправда.

Джейк снимает шлем, встряхивая мокрыми от пота волосами.

— Ты задействовал пункт о запрете на обмен, чтобы остаться?

— Нет, я просто остаюсь, — поправляю я его, чувствуя, как тяжелый груз, давивший мне на грудь последние несколько недель, окончательно исчез. — Но причина никак не связана с Логаном.

— Майя? — догадывается он с понимающей ухмылкой.

Я качаю головой.

— И не она.

Если бы я привязал это решение к Майе, то побоялся бы, что со временем начну подсознательно винить ее в упущенной возможности. А это было бы несправедливо по отношению к нам обоим. Вместо того чтобы жить с этим вечным «а что, если», я сделал этот выбор ради себя и только ради себя. Не ради Майи, Нейтана или кого-то еще.

Губы Кэмерона дергаются в подобии улыбки.

— Рад, что ты нас не бросаешь. Насколько сильно взбешен твой агент?

Я кривлюсь при одном воспоминании о том разговоре.

— Он уважает мое решение, но не могу сказать, что он счастлив от того, что потратил последние несколько недель на подготовку обмена, который пошел коту под хвост.

— Сколько он там получает? Пять процентов от твоей зарплаты? — фыркает Кэмерон. — Перебьется.

— К тому же ты делаешь отличные подарки на праздники, — вставляет Логан.

Джейк с кряхтением стучит клюшкой по льду, привлекая наше внимание.

— Что стало решающим фактором?

— Мой контракт истекает через два года. Возможно, тогда я буду думать иначе, но сейчас мне хорошо там, где я есть. Команде еще предстоит проделать много работы, и я хочу быть частью нашей истории успеха.

— А ты не мог бы сначала поработать над управлением гневом у Логана? — подкалывает Кэмерон канадского медведя.

Джейк кивает.

— Или над его скоростью? На вбрасывании он возился с шайбой медленно как черепаха.

— Ой, да пошли вы оба, — ноет Логан. — Джейк, ты проводишь больше времени, разглядывая мою задницу, чем опекая соперников. А Кэмерон? Ты слишком хорош на коленях, если вы понимаете, о чем я. Берешь дополнительные уроки?

Я делаю резкий вдох, ожидая, что сейчас начнется полноценная перепалка. Как бы их вечные препирательства не подпитывали мою ежедневную головную боль, мне бы не хватало этого, играй я за другую команду.

— Берретт! — кричит тренер Хендерсон. — Хорош бить баклуши, дуй сюда.

Благодарный за повод не работать судьей в их споре, я качусь к скамейке, где тренер внимательно изучает планшет.

— Что такое? — спрашиваю я, опираясь руками о бортик.

— Рокуэлл звонил мне сегодня утром, — произносит он. Если он разговаривал с генеральным менеджером «Рысей», то намек более чем прозрачен.

Внутренне я морщусь. Не знаю, насколько тренер был в курсе возможного обмена в «Дьяволы», но руководство явно должно было его предупредить.

Он поднимает взгляд от планшета с абсолютно нечитаемым выражением лица.

— Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую себя отлично, — признаюсь я с кивком. — Для меня это было правильное решение. Я не утверждаю, что меня никогда не обменяют. Это просто хоккей, таков бизнес. Но я хочу отработать остаток своего контракта с «Рысями». Может, и дольше. Вы и команда верите в меня достаточно, чтобы доверить капитанскую нашивку, и я знаю, что могу дать клубу гораздо больше.

Он наконец отрывается от своих записей.

— Я ценю объяснения, но вообще-то я имел в виду, как ты чувствуешь себя перед завтрашней игрой? Рокуэлл и остальные боссы настроены оптимистично, но я хотел узнать твой настрой.

— Оу. — Мое лицо заливает краска. Ну вот, теперь я чувствую себя гребаным идиотом. — Мы готовы.

— Команда уверена в нашей новой тактике выхода из зоны?

Мои губы трогает улыбка при слове «нашей».

— М-хм.

Тренер Хендерсон разворачивает планшет, показывая схематичный вариант тактики, которую мы применим в завтрашнем матче, а затем завершает наш разговор резким свистком, едва не пробивая мне барабанную перепонку.

Команда собирается на льду, и мы гоняем одно упражнение за другим, пока наши тела не начинают умолять о пощаде. Я никогда не был фанатом ледяных ванн — какой монстр вообще получает удовольствие от того, что его яйца втягиваются в живот? — но к моменту окончания тренировки я буквально жажду того, как лед успокоит ноющие мышцы.

Логан закидывает руку мне на плечо, когда мы направляемся в раздевалку.

— У тебя есть знакомый пиротехник?

Я сбрасываю его руку.

— У меня есть знакомый пиротехник?

— Ну да, — он закатывает глаза. — Чувак, который занимается фейерверками. Знаешь, такие штуки, которые делают «кабум» в небе и рассыпаются красивыми искрящимися огоньками?