Измены наших любимых - Султан Лия

“Он не твой, – гремело в ушах. – Не твой”.

– Дамир, мне больно, – заскулила она. – Отпусти.

– Больно? А мне не больно?

У него никогда не дрожал голос. Никогда. Даже когда в экстренных ситуациях в операционной он оставался собранным. Но сейчас голос предал его, потому что Дамир вспомнил, что последний месяц она к себе не подпускала. То голова болит, то месячные болючие, то молочница внезапная и непонятно откуда взявшаяся.

Они не спали месяц. Или больше. Теперь он вспомнил и все сопоставил. Но сказать ничего не успел, потому что в квартире раздался звонок домофона.

“Должно быть скорая, – подумал он и побежал открывать”.

Так и было. Встретив фельдшера, мужчина побежал собирать вещи жены в больницу. Покидал в пакет все самое необходимое на первое время, надеясь, что это не выкидыш, а только угроза. Потом вместе с водителем скорой спустил на носилках жену, и поехал вместе с ней, даже за руку держал всю дорогу.

А в БСНП их действительно встретила его однокурсница, и Дину увезли на обследование. Когда сказали, что это все-таки угроза из-за отслойки и “мамочку” кладут на сохранение, у него камень с души свалился. Он вышел на крыльцо больницы, когда уже стемнело и задышал полной грудью. Успели. Спасли. Вот то самое чувство, которое вернуло его к жизни.

Но потом он увидел мужчину, который поднимался по лестнице и смотрел прямо на него.

– Ты, – процедил тот сквозь зубы и оказавшись рядом, схватил Дамира за грудки. – Что ты сделал с Диной? Что ты ей сказал? Это из-за тебя она здесь?

Но Дамир оставался невозмутимым, стряхнул его руки с себя и толкнул Кадыра в грудную клетку.

– Кадыр!

Мужчины одновременно обернулись на женский голос.

*БСНП – Городская больница скорой неотложной помощи

Глава 6. Обманутые

Лаура стояла на ступенях клиники и смотрела на то, как ее муж нападает на мужа своей любовницы. Даже в лихорадочном бреду она бы такое не написала, но реальность подчас бывает сложнее вымысла.

Кадыр был похож на взбесившегося, глупого льва, тогда, как другой мужчина держался стойко, с достоинством. Лаура до сих пор ругала себя за то, что не промолчала сегодня в кофейне и не ушла, оставив их самих разбираться. Нет же, в ней столько всего кипело и выплескивалось наружу, что она рассказала ему правду и понеслось.

И что она здесь забыла? Сама не знала. Просто после той ужасной, мерзкой ссоры с Кадыром, Лаура села в машину и поехала в БСНП. Вовремя, ничего не скажешь.

– У нее угроза выкидыша, – в голосе Дамира звенела сталь и злость. – Ты знал, что она беременна? И что он – твой?

Кадыр снова метнул взгляд на Лауру, а потом на мужа Дины, который стоял, сжав пальцы в кулак.

– Кадыр! Отвечай! – негромко вскрикнула Лаура. – Ты знал?

Он ведь знал, что для жены эта новость будет ударом и планировал скрывать даже во время бракоразводного процесса. Но теперь она стояла перед ним и смотрела так, что внутри все леденело. Синие круги под глазами, взгляд из-под черных бровей, длинные волосы цвета вороного крыла блестели под светом фонаря. И Кадыр видел в ее глазах то, чего не было несколько часов назад: любовь, сожаление, горечь. Только у него к ней уже ничего не осталось.

– Да, это мой ребёнок. Но оправдываться перед тобой и что-то объяснять я не буду.

Из груди Лауры вырвался отчаянный всхлип.

Дамир отвернулся и вцепившись в гладкие перила опустил голову. Для обоих это было слишком. Слишком больно, страшно, несправедливо. И эти двое сейчас прилипли и запутались в паутине лжи, сотканной так искусно и сложно, что оба чувствовали себя без вины виноватыми.

Воздух стал внезапно густым и тяжелым. Слова застряли в ее горле. Лаура смотрела на Кадыра и не находил в нем черт человека, которого полюбила и до сих пор любит, несмотря ни на что. Она не успела ничего больше спросить, потому что у него опять зазвонил телефон и он быстро ответил:

– Да, Дина?

Дамир обернулся через плечо, услышав имя своей жены.

– Хорошо, я зайду, – сказал Кадыр и зашагал прочь, ко входу в больницу.

Его законная жена, тем временем, смотрела сквозь мутную влажную пелену на его удаляющуюся спину и медленно оседала. Схватившись за перила лестницы, она опустилась на ступеньки, почувствовав под ягодицами холодную облицовочную плитку. Несколько секунд девушка неподвижно сидела и смотрела в пустоту, не различая картинки перед глазами. От слабости начала кружится голова, а сердце уже изболелось.

“У него будет ребенок. У него будет ребенок от другой, – навязчиво звучало в мыслях. – Он станет отцом”.

– Вам не надо здесь сидеть, – Лаура вздрогнула и не сразу, но очнулась. Она подняла голову и уставилась на мужчину – такого же неудачника, как и она, которого выбросили на обочине.

– Почему?

– Холодно.

– Он ведь не вернется, да? – почему-то спросила она Дамира.

– Нет, – покачал он головой и внезапно понял, что надо уходить и забрать эту несчастную с собой. – Вот что. Я не ел с утра. Здесь рядом есть маленькая кофейня. Пойдемте?

– Я тоже ничего не ела, – прохрипела она.

Прошло минут пятнадцать и они сидели напротив друг друга в том самом небольшом кафе, где из съестного остались только булочки, чай и кофе. Но кусок в горло не лез и они молча пили чай из высоких бумажных стаканов.

– Как вы узнали? – спросил, наконец, Дамир.

– Прочитала их переписку, – пожала плечами Лаура. – Сколько раз твердят: “не заглядывайте в телефоны мужей”, но я наступила на эти грабли и они очень больно ударили. Господи, – она уперлась локтями в столешницу и сложила ладони в молитвенном жесте у самых губ, – я же чувствовала, что что-то не так, догадывалась. Особенно, когда он вернулся из Парижа.

– Париж? – он мигом насупился.

– Да, – измученно кивнула Лаура. – Они ездили туда вместе. Мне он сказал, что там какая-то международная выставка…кажется, по оборудованию и оснащению отелей.

– И мне жена тоже…так сказала, – глухо проговорил он. – Она сказала, что летит с коллегами, что их отправили за хорошую работу. А когда звонил, она старалась быстро поговорить, намекала на роуминг. Я ничего не замечал. Ничего. Я был весь в работе. Она права: меня не было рядом.

Мужчина крепко потер руками лицо, словно прогоняя дурной сон, который никак не уходил. А потом вдруг увидел, как на белую салфетку рядом с собеседницей серыми кляксами падают слёзы. Она плакала тихо, прикрыв брови ребром ладони. Дамир не стал лезть к ней в душу, прекрасно понимая ее чувства. Просто сам он не умел плакать, но это не означало, что ему не больно.

– Пять лет мы были вместе, – внезапно призналась Лаура. – Три замершие беременности. Три. Каждый мой ребенок погибал на раннем сроке, и каждый раз я считала себя виноватой, что не могу даже выносить. А теперь она беременна от него. И я не удивлюсь, если они зачали его в Париже.

Дамир напрягся и вспомнил, что Дина ему даже назвала срок и сейчас, посчитав, он понял, что Лаура права.

– Вы так думаете? – повернув голову к женщине, он заметил, что она пристально смотрит на него и у нее из ноздри ползет алая змейка.

– У вас кровь, – спокойно сказал он и быстро вытащил платок из нагрудного кармана клетчатой рубашки. – Прижмите. Вам надо прохладной водой промыть.

– Ой, – приняв кусок ткани, Лаура сделала, как он велел, и встала из-за стола. – Я сейчас.

Туалет был маленький и узкий, но ей нужно было где-то спрятаться и от него, и от всего мира. Все казалось сейчас странным, нереальным, будто он персонаж, застрявший в очень плохой мелодраме, когда сам автор не знает, что дальше делать с героем.

Включив холодную воду, она коснулась пальцами носа и почувствовала на подушечках вязкую жидкость, а на губах металлический вкус. После подставила кисть под струю и завороженно смотрела на то, как кровь красной лентой сползает в сток.