— Клянусь, я подключу все связи, тебя найдут и посадят! — Алферов визжит, как телка.
Верчу в руках биту и тип дергается.
Присаживаюсь перед ним на корточки:
— Знаешь, я тут хакнул тебя… и угадай, что нашел в твоем ноуте и телефоне?
Дергается.
— Фотографии. Видео. Переписки. Кто-то был с тобой добровольно, но… не все… далеко не все.
Алферов трясется.
— Ты шантажировал их, да?
Молчит.
— О, не переживай, я никому не расскажу. — говорю как заботливая тетушка. — Тем более что все твои сокровища уже отправлены прокурору. Знаешь, есть одна женщина. Прокопова Ирина Олеговна. Говорят, зверь. Насильников не выносит и в девяносто девяти процентах случаев сажает их. Не дает спуску тварям. И они едут в Матросскую тишину или в Бутырку; что там с ними делают — конечно, вопрос. Но, полагаю, скоро ты узнаешь ответ.
Алферов рыдает вовсю.
Я беру его за шкирку и наклоняюсь над ним:
— А вот мне за это ничего не будет. Потому что никто не станет бороться за такого урода, как ты.
Перед дверью отцовской квартиры я замираю.
Разговор с матерью был сложным.
С отцом будет еще сложнее.
Заношу руку над звонком, нажимаю на кнопку. Дверь тут же распахивается, передо мной появляется симпатичная девчонка.
Моргаю, как дебил.
— Ками? — открываю рот от шока.
— А что, не похожа?
Кокетничает, ведет плечом.
— Последний раз, когда я тебя видел, ты спрашивала, не смогу ли я достать тебе автомат Калашникова.
Я захожу в квартиру, а Ками отходит назад и разводит руками:
— Что поделать: в школе запретили с ним тренироваться, а мне нужно было стать лучшей в классе.
— Ты и была лучшей!
— Среди девочек, а я хотела стать лучшей среди мальчишек!
Качаю головой, поражаясь тому, что вижу. Сестра Кати теперь совсем другая. Очевидно, девчонка-сорванец канула в прошлое, и теперь передо мной очень красивая и женственная девушка.
— Ты определенно изменилась, Камила. Как ты вытравила из себя пацанку?
— Ну, знаешь… Все течет, все изменяется.
— Здрасьте.
Камила оборачивается, а я выглядываю из-за нее.
В коридоре стоит девочка.
Крошка такая. Худенькая. В платье нарядном, как из сказки. Красивая девочка, но… чья? Неужели отец и Ольга решили сходить еще за одним ребенком?
— Чья это принцесса? — спрашиваю, недоумевая.
Камила складывает руки на груди и смотрит на меня с кривой улыбкой.
— Так это дочь Катюхи. А что, ты не знал, что у нее дочь?
Я медленно перевожу взгляд с Камилы на девочку и обратно.
— Это шутка? — усмехаюсь слишком болезненно.
Улыбка с лица Камилы сходит, она опускает руки и смотрит на меня уже хмуро.
— Почему шутка? У моей сестры не может быть ребенка?
— Я не знаю, — произношу самый тупой ответ в жизни.
— Слушай, прекрати, — Камила выставляет вперед руки. — Ты шесть лет толком ничего не знал о нашей жизни, я все понимаю. Но давай ты будешь вести себя спокойнее?
Я отшатываюсь от нее.
Башка начинает страшно болеть. Ее прошивает будто иглами. В висок. Насквозь.
Шесть лет научили меня контролю. Я могу контролировать буквально каждую свою эмоцию.
Так какого черта меня ведет сейчас?!
— Сколько ей? — рявкаю.
Девочка пугается. И мне хочется вырвать себе язык, но этот таран я просто не могу остановить.
Камила прячет девочку себе за спину, смотрит на меня, как на чужака.
А кто я? Я и есть чужак.
— Что за крик? — выходит отец.
— Сколько ей?! — киваю на девочку.
Та протягивает маленький пальчик и тычет им в меня.
— Деда, он плохой! Плохой! — и начинает плакать.
Деда?! Да какого дьявола!
Распахивается дверь в ванную, и в коридор вылетает Катя.
— Мамочка, дядя плохой! — тянет малышка руки к Кате.
Та тут же берет ее на руки, забирая у отца, укладывает ее головку себе на плечо и и поворачивается ко мне.
К глазах — лед и ненависть.
— Ей пять, Тимур! — отвечает с вызовом. — Какие еще вопросы?
Глава 9
Катя
Шесть лет назад
— Пей.
Сжимаю крохотную таблетку в руке.
Не хочу.
— Катя, надо.
Поднимаю на него глаза.
— Я же дал тебе бабки, попросил сразу выпить. Ну ты чего? — присаживается передо мной на корточки.
Я не выпила таблетку.
Наверное, это неправильно. Он уедет, а я… мне восемнадцать! У меня нет работы, нет своего жилья, вообще ничего нет. Что я могу дать этому ребенку? И да, Тимур прав.
Мы предохранялись, но в последний раз что-то пошло не так. Да, надо пить. Надо…
Тимур поднимает мое лицо за подбородок и заглядывает в глаза.
— Кать, ну ты чего?
Во мне сейчас борются два чувства — ненормальная любовь к Тимуру и ненависть к нему же за то, как он поступает со мной.
— Мы же обсудили все, Катюш, — Тимур роняет голову, вцепляется руками в волосы.
Не контролируя себя, я протягиваю руку и кладу ее на голову Тимура, провожу по волосам. Он перехватывает мою руку, сжимает ее и… отпускает.
— Пойми ты, мне не нужно ничего этого! — выкрикивает, срываясь. — Ребенок не нужен, Кать! Я уеду, понимаешь ты или нет?! Меня не будет… я даже не знаю, как долго! Может, вообще не вернусь.
Дергаюсь и тут же обнимаю себя руками.
По щекам бегут слезы.
Он берет мою руку, раскрывает ее и кладет в ладонь таблетку.
Я смотрю на нее так, будто она может меня убить.
Тимур поднимается с пола и садится рядом, отводит взгляд.
— Я не люблю тебя, Катя, — тяжело вздыхает. — Не люблю…
Открываю рот и закидываю таблетку. Тимур протягивает мне стакан с водой, и я делаю несколько глотков, выпивая таблетку.
— Так будет лучше, Катя. Поверь… И для меня, и для тебя.
Тимур выглядит как зверь, которого выпустили из клетки.
Глаза красные, воспаленные. Во взгляде шок и злоба. Сейчас я боюсь мужчину, которого вижу перед собой. Даже Надюша испугалась его, едва увидев.
Я прижимаю дочь к себе, и она крепче обхватывает меня за шею.
— Незачем так орать, Тимур, — стараюсь говорить спокойнее, чтобы не нагнетать и не устраивать шоу для всей семьи, а заодно и соседей. — Это моя дочь. Ее зовут Надежда, и ей пять.
Прямо сейчас он мысленно считает. Складывает в голове даты, вычитает недели, скорее всего, вспоминает, когда у нас в последний раз был секс.
Именно тот, последний раз стал чертой, которую мы перешли, и моментом, в который оба поняли, что нам нужно остановиться.
Я не могу узнать Тимура. Хотя нет, даже не так. Сейчас я не могу узнать в нем обычного человека. Он похож на контуженного, который словил флешбэк и сейчас откуда-то из-за спины достанет нож и вонзит его в кого-нибудь.
Камила отступает, становясь так, чтобы мы были за ее спиной. Сейчас я очень благодарна сестре. Сама того не осознавая, именно она, возможно, спасает меня от чего-то не слишком хорошего.
Ярослав выходит вперед. Он тоже понял, что происходит что-то ненормальное.
— Тимыч, ты чего? — кладет руку на плечо сына. — Слушай, понятно, что ты не знал, но давай немного успокоимся? Пойдем выйдем?
Сжимает его плечо, и Тимура будто переключает.
В глаза появляется адекватность, и он наконец отрывает от меня взгляд и смотрит на отца.
— Прости, бать. Что-то меня совсем занесло, — снова смотрит на меня, но уже мягче. — Катюх, и ты прости. Просто неожиданно это все.
Мягкость его показная. На самом деле, я знаю, что, едва мы останемся наедине, он вполне может придушить меня, требуя ответа.
— Надя, да? — переводит взгляд на дочь.
Та на моих руках уже успокоилась, но все равно спускаться боится, только молча смотрит на Тимура.
