Соблазни меня (ЛП) - Такер Кэти

Нашу фотографию с Джедом я оставляю на дне сумки. Ту самую, которую выбрасывала и доставала из мусора раз десять — жалкая, эмоциональная часть меня не позволяла избавиться от нее. Мы сидим спиной друг к другу на тюке сена во время парада на фестивале прошлым летом, оба широко улыбаемся в камеру, такие счастливые, какими только можно быть.

Мне осталось разложить только бюстгальтеры, трусики и носки — их придется положить в общий ящик. Надеюсь, Отем не против. Я открываю ящик и едва сдерживаю вздох.

— Я положила картонку, чтобы разделить пространство. Знаешь, чтобы мы случайно не перепутали трусы, — поясняет Отем.

— Отлично, спасибо, — выдавливаю я, чувствуя, как лицо заливается краской при виде длинного зеленого фаллоимитатора, аккуратно уложенного сбоку. Когда она вообще планирует им пользоваться? Я никогда не могла заставить себя купить такой и, уж тем более, не притащила бы в домик, где живут еще пять женщин! Быстро бросаю оставшиеся вещи и задвигаю ящик — на случай, если она просто забыла его спрятать.

— Ну что, все идут сегодня в домик для персонала? — спрашивает Тилли, подводя нижнюю губу алой помадой и любуясь собой в зеркале. Я, как-то раз, попробовала накраситься красной помадой на Хэллоуин, но, через пять минут стерла, потому что выглядела, как клоун. А вот Тилли нет, она выглядит соблазнительно.

— Ага. Надо же повеселиться, пока нас не довели до изнеможения работой, — Лоррейн спрыгивает с кровати и меняет свой журнал на фляжку, которую достает из верхнего ящика. Видимо, я упустила информацию про фляжки.

— Да брось, я слышала, массажисты работают максимум по шесть часов, — ворчит Тилли.

Лоррейн машет руками в воздухе:

— Моим драгоценным пальчикам нужен отдых.

— Лучше бы эти драгоценные пальчики хорошенько размяли мне спину после целого дня дурацких вопросов от богатеньких гостей, — говорит Отем, доливая во фляжку водку. Сколько она уже выпила? Она всегда такая общительная или просто пьяна?

— Эй, Эбби, а ты кем работаешь?

— Должна была быть в отделе озеленения, но меня определили в горничные.

— О, я тоже там! Завтра утром пойдем на инструктаж вместе. Нам, рыжим, надо держаться вместе. — Тилли явно рада этому. Не хочу разрушать ее иллюзии и говорить, что меня переведут, как только Белинда разберется с документами, поэтому просто молчу и улыбаюсь.

— Кстати, это озеленение — сборище парней-извращенцев. Они сегодня утром стояли сзади группы йоги и пялились на девушек во время занятий, — предупреждает Рэйчел, стягивая футболку. Кэти делает то же самое. — Мы быстренько в душ и встретимся с вами там, хорошо?

— Конечно. Эбби, ты ведь идешь? — Отем застегивает молнию на толстовке.

Я вымотана. Последние две недели я почти не спала из-за экзаменов и приближающейся поездки, страха перед неизвестностью. В обычной ситуации, я бы свернулась калачиком в постели с хорошей книгой и читала, пока не усну. Я даже загрузила в читалку штук пятьдесят романов — на четыре месяца летних вечеров и свободного времени.

Они все пьют, и даже не скрывают этого. В моем колледже тоже бывали тусовки, но они были куда скромнее и тише по сравнению с тем, что по слухам творится в других кампусах. Для меня это в новинку, но я хочу повеселиться. К тому же, это лучший способ не думать о Джеде и его девушке в Гринбэнке.

— Конечно. Да. — Они из тех девушек, с которыми я никогда не общалась в школе, хотя иногда задавалась вопросом, каково это — быть их подругой, стать частью «тусовки».

— Отлично! Алкоголь — единственное, что не компенсируется, и он чертовски дорогой, так что лучше принести свой, — предупреждает Отем, добавляя: — Если, конечно, ты не богачка.

Я прикусываю язык, чтобы не признаться, что не пью. Что никогда в жизни не была пьяной.

— Держи. Я могу делиться моей, пока ты не съездишь в Хомер, чтобы закупиться на следующей неделе, — Тилли сует мне в руки свою фляжку.

А если я откажусь? Они сразу запишут меня в неудачницы? Такое чувство, будто я снова вернулась в школу.

— Эй, займите нам место на том диване у камина? — просит Рэйчел. Она засовывает большие пальцы под трусики и стягивает их. Теперь они с Кэти стоят посреди комнаты в чем мать родила, будто так и надо.

У нас в кампусе девушки переодевались перед тем, как идти в общий душ, и прикрывались полотенцами. Еще одна вещь, к которой придется привыкать.

Я подношу фляжку ко рту и делаю большой глоток, от которого меня передергивает.

~ ~ ~ ~

— Так ты… эс-те… — я не могу выговорить слово, и не уверена, то ли оно такое сложное, то ли виноват алкоголь, который Тилли настойчиво в меня вливает.

— Эстетист. Да, — хихикает Кэти, перебрасывая через плечо шелковистую гриву светлых волос. — Я пару лет работала в Hilton, но в декабре меня сократили. Wolf взяли меня по контракту на этот сезон. Посмотрим, как пойдут дела. Может, они возьмут меня на постоянное место, когда сезон закончится. У них отели по всему миру.

— Напомни, чем именно занимается эстетист? — Самое близкое к салону красоты место, где я бывала — это парикмахерская Шилы «Стрижка & Окрашивание» на Мэйн-стрит у нас в городе. Шила, мамина подруга детства, подстригала меня сколько я себя помню.

— Всем, что связано с красотой и ухоженностью — это то, что я люблю. — Достаточно одного взгляда на нее, чтобы понять это — ногти идеальной формы, сияющая кожа, ухоженные брови. — Чистки, пилинги, маникюр-педикюр, эпиляция, макияж.

— Я никогда не делала ничего из этого, — признаюсь я.

— Серьезно? — Ее голубые глаза скользят по моему лицу. Кажется, она не особо удивлена. — Давай я сделаю тебе брови. Это займет минут десять, от силы.

— Это больно? — Я оглядываюсь, внезапно смутившись, что кто-то может услышать этот разговор. Хотя, судя по всему, никто не подслушивает. Домик для персонала ожил, повсюду слышны смех, музыка — не сравнить с тем, как было час назад, когда я наспех ужинала. Парень в вязаной шапке сидит у камина, наигрывая на акустической гитаре. Будь здесь пианино, я бы подыграла ему. Вот чего мне будет не хватать этим летом — пианино в нашей гостиной. Я играю с шести лет, в основном, церковные гимны. Иногда, когда старушка Молли Симмонс плохо себя чувствует, пастор Эндерби просит меня сыграть на воскресной службе.

— Не особо. Ну, брови — точно нет. — Она смеется. — Оно того стоит. Особенно летом, когда не хочется думать о щетине под мышками или в зоне бикини. Могу сделать тебе, если хочешь. Рэйчел я постоянно делаю, и ей нравится.

— Но у нее же там… ничего нет, — вырывается у меня, и я краснею, потому что только что призналась, что разглядывала ее.

— Это классно выглядит, поверь. Просто скажи — и я приведу тебя в порядок. — Кэти подмигивает. — И парням нравится.

Джед говорил, что не понимает, зачем женщине делать себя похожей на девочку. Мол, ему больше нравится с волосами. Интересно, он не изменил своего мнения?

С другой стороны, я больше ничего не делаю для Джеда. Но все же…

— Придется напиться.

Она чокается своей рюмкой с моей бутылкой воды:

— Ну тогда выпьем за это.

— Эй, Эбби, я на сегодня закругляюсь. Через пару часов подъем.

Пару часов?

— Сколько сейчас времени? — я щурюсь, глядя на часы, стрелки расплываются.

— Два. Инструктаж в девять, и, если не хочешь стоять в очереди в душ, лучше успеть до семи.

Черт. Как я вообще еще на ногах? Особенно с учетом смены часовых поясов.

— Ладно. Я тоже иду.

Кэти ласково сжимает мое бедро, и от этого простого прикосновения я чувствую себя чуть менее чужой в этой компании.

— Мы ненамного задержимся. Спокойной ночи.

Я встаю и, пошатываясь, врезаюсь в высокого парня. Он обхватывает мою талию, чтобы удержать, но не отпускает.

— Аккуратнее, малышка. Ты в порядке? — У него приятный южный акцент, но не такой, как у Тилли.

Я запрокидываю голову и смотрю в улыбающиеся изумрудно-зеленые глаза.