После развода. Дойти до края (СИ) - Безрукова Марина

Юля вообще воспринимает меня как должное. А у любимой всегда благодарность в глазах. Не жалкая щенячья, а глубокая, такая, ради чего готов свернуть горы.

Да что говорить! Юлька ведь даже не замечает, что я ей вру! А раньше могла по дыханию угадать, что у меня на душе. Мы вроде бы всё еще вместе, но как будто в лайнере без керосина. Самолет еще не упал, парит по инерции, но исход очевиден. Грядет катастрофа. И если Юля на месте пассажира этого еще не замечает, то я-то, пилот, я это вижу.

Я ехал домой и думал, как и когда всё сказать. Юрка долго мог сидеть на двух стульях. Но это не по мне. Я уже насиделся. Год уже с лишним.

В конце концов, я сделал всё, что мог. Я не ушел от больной и беспомощной жены. Она уверяет, что теперь ей ничего в плане здоровья не грозит. Работа у нее есть. Катька подрощена, да и я не собираюсь бросать дочь на произвол судьбы. Квартиру до совершеннолетия Кати трогать не стану. Там видно будет.

В любом случае Юля на улице не останется. У нее есть квартира от бабушки, крохотная, на окраине города. Без ремонта, правда, но квартира же! Сейчас там хранятся ненужные вещи.

Припарковался у дома. Приоткрыв дверцу, посидел еще несколько минут в салоне. Надо решать эту проблему. Никто кроме меня не сможет этого сделать. Катя поймет. Я объясню ей.

И Юля поймет и отпустит.

Поговорю завтра утром, - поставил я себе крайнюю точку.

И сразу стало легче. Решение принято.

В квартире было тихо. Даже Катька не выскочила навстречу. Опять, наверное, пропала в своих чатах и интернетах. Юля, скорее всего, уже спит. Она теперь рано ложится. Шутит, что привыкла в больнице к режиму.

Я осторожно открыл дверь в спальню. Юля не спала.

***

Юлия

Снова и снова я говорила, что зря себя накручиваю. Может, Ромка кого-то из знакомых подвез. Только вот что он делал совсем в другом районе города, если должен был с раннего утра чинить чей-то автомобиль?

Ответ тут же нашелся. Починил быстрее, а потом поехал по делам. И даму эту подвозил, скорее всего, потому что у нее машина не завелась.

Но все эти вполне реалистичные оправдания разбивались о два аргумента. Самолет, прилетевший рано. И мой телефонный звонок. Я своими глазами видела, как Рома посмотрел на экран и не ответил. Намеренно не ответил. И при этом в салоне у него сидела женщина.

Остаток дня я провела на автомате. На выставку не пошла, заказала продукты, и чтобы отвлечься принялась готовить сразу несколько блюд. Заглянула на кухню Катя, сморщила нос, всем видом демонстрируя, как не одобряет мою стряпню. Выхватила из миски пару ломтиков красного перца и, похрустывая на ходу, пошла дальше.

– Я на тренировку, - донеслось через пять минут.

– Но ты же опоздаешь! – я взглянула на большие круглые часы на стене.

– Я на такси.

– Но Катя! Тут идти пятнадцать минут! Неужели для этого нужно заказывать такси? Ведь достаточно рассчитать время. Вместо того чтобы пропадать в чате, просто пораньше выйти и…

Моя нравоучительная тирада была прервана громким хлопком двери. И вот так постоянно. Рома ее совершенно избаловал.

Вытерев руки салфетками, смахнула заставку на телефоне. Нет, он так мне и не перезвонил. А я тоже не стала. Не потому что гордая, скорее, просто боялась, что он опять меня проигнорирует.

Внутри поселилось странное чувство пустоты. Я взяла ложку, попробовала заправку для салата, она показалась мне безвкусной. Добавила чуть лимонного сока и дижонской горчицы.

Внутренности скрутила мягкая лапа паники. Я гнала плохие предчувствия, но они продолжали кружить, подкидывая всё новые и новые факты. Рома перестал ко мне прикасаться. Раньше обнимал сзади, когда я готовила. Целовал в макушку, стоял, прижавшись. На прощание и при встрече обязательно целовал в губы. Клал руку на колено, когда мы ехали в машине.

А в последние дни перед больницей, мне стало казаться, что он где-то не здесь. Где-то очень-очень далеко.

Я тряхнула головой: глупости! Просто он устал, я дергалась из-за своей болячки, он нервничал, мне лезли в голову всякие ужасы, диагнозы. И потом, мы же не полгода женаты, чтобы миловаться нон-стопом. Вполне закономерно, что попривыкли, что ушли всякие словечки, а на смену им всё больше лезла бытовуха: Катю отвез; не забудь записаться к стоматологу; в четверг еду к врачу и прочее, прочее.

Часы отсчитывали минуты. Остывал ужин, размокали листья салата и руккола, превращаясь в неопрятные лохмотья. Ромы всё не было.

Вернулась Катя. Заняла на полчаса душ, а потом, болтая по телефону, спряталась у себя в комнате.

Я вытянула перед собой руку, медленно повернула: может быть, я умерла в больнице, и меня здесь нет? Иначе, почему ни муж, ни дочь меня просто не замечают?

Ушла в спальню и, не зажигая света, приткнулась на кровати. Я чувствовала себя призраком в собственном доме.

Я им и стала. Спустя час, когда Рома признался в измене.

Глава 8

Глава 8

Юлия

– Ма-а-ам, ты что, не заказала обезжиренный йогурт? И чем мне теперь завтракать?

Я открыла глаза. Поморгала, избавляясь от черных мелких мушек. Неужели уже утро? Кое-как отлепила присохший к нёбу язык. Во рту было гадко, словно я накануне напилась. Напилась и наревелась.

Но не было ни первого, ни второго. Алкоголь я никогда не любила, а плакать разучилась, когда родила Женьку.

В проеме двери стояла Катя. Сверлила меня злым взглядом.

– Я забыла, Катюш. Там творожок есть… Можно еще…

– Да, бли-и-ин!

Не дослушав, Катя исчезла. На кухне что-то загремело, раздался недовольный рык, грохнула дверца шкафа. С утра у дочери никогда нет настроения, а тут еще и любимого йогурта не оказалось.

Виновата,- горько усмехнулась я. – Со всех сторон виновата.

Мысли плавно переползли во вчерашний вечер. Я снова видела каждое мгновение. Как в кино. Прокручивала в замедленном режиме.

Вчера Рома заглянул в спальню. Замялся на пороге, как будто не ожидал меня здесь увидеть.

– Я думал, ты спишь, - наконец произнес он и откашлялся.

– Починил блок комфорта? – спросила я.

– Ты запомнила? – со смешком отозвался Рома. – Да. Пришлось повозиться. Только к вечеру справился.

Меня затошнило. Как он виртуозно врет!

– Я звонила.

– Да, я увидел потом. Не мог ответить. Вечером не стал перезванивать, думал, ты уже заснула.

– Нет. Я не сплю. Я думаю.

– Над чем? – Ромка сдернул с себя футболку, стащил носки.

По-своему стащил, не руками, а цепляя пальцами ног. Когда я впервые увидела, как он это проворачивает, долго хохотала. А он, нисколько не смущаясь, объяснял: хуже нет, когда мужик собирается заняться сексом, и остается в одних носках.

Интересно, он уже сегодня проделывал этот трюк? – подумала я, морщась.

Боль вернулась. Только на этот раз она была не из-за болезни. А из-за того, что я органически и физически не терпела ложь. Не просто обман. А ложь. Наглую, циничную, ухмыляющуюся. Способную плюнуть в лицо. От такой я корчусь в судорогах.

Сейчас я оказалась еще уязвимее. Его ложь разъедала меня, как соляная кислота.

– Я думаю, почему ты обманул меня про самолет. И где ты был днем, когда не отвечал на звонки! И что за особа в красной юбке садилась к тебе в машину? И почему ты мне врешь? – эти слова я почти выкрикнула.

Наверное, от злости. А может, и от страха, что сейчас Ромка скажет правду.

И он сказал.

Не стал сочинять отговорки, наоборот, заторопился, заговорил, как будто давно ждал повода. Его просто прорвало.

А я… я слушала про исчезнувшую легкость и чувство долга, про то, что он устал, про то, какой он молодец и не бросил меня в больнице. А теперь можно и бросить. Хотя, откуда он знает, что со здоровьем у меня будет всё хорошо?

Слушала, пока он не сказал, что я не совсем женщина. Дальше, мне кажется, я оглохла.

***

Катя хлопнула входной дверью так, что тренькнули колечки у статуэтки Будды на комоде. Я медленно опустилась на подушку и натянула на уши одеяло. Хотелось закрыть глаза и исчезнуть.