И я с ужасом понимаю главное. Ловушка захлопывается, и мне из нее никогда не выбраться.
Надо что-то срочно предпринять!
Глава 8.
Глава 8.
– Товарищ генерал, – заглядывает в кабинет Сафьянов. – Полковник Бойко просил передать…
– Да, иду, – поднимаюсь из-за стола.
Допрос гребаного Зюзьмина. Как я про него забыл? Отвлекся на девочку, как дурак.
Захожу в небольшой кабинет, отгороженный бронированным зеркалом от комнаты для допросов. Там все четко.
Стол. Напротив друг друга Зюзя и следователь Ясновский. Спокойный уверенный тип. Он умеет без лишней канители выдавить из обвиняемого всю информацию.
Кто пришел с предложением? Где? Как передали яд? Какие дали инструкции? Как заплатили?
– Он тебя как мамку зовет, – усмехается криво генерал Лунин. Мой непосредственный шеф.
– Не дозовется, – боднув головой воздух, пожимаю руку начальству. Сажусь рядом.
– Я уже Плехова с Зотовым вызвал, – закинув ногу за ногу, Ярослав Иванович, откидывается в кресле.
– Где они? – спрашиваю невзначай. А сам смотрю на бывшего одноклассника. Ну, кто бы мог подумать, сука!
– На реализации. Сегодня Ромку Зотова хотели похитить. Прикинь? Людоеды совсем страх потеряли. Я велел связать оба дела в одно производство. Слишком много совпадений, Сева. А я этого не люблю.
Никто не любит.
Беру со стола протоколы обысков по месту жительства и в офисе. Пробегаю взглядом по показаниям свидетелей и молодой жены Зюзи. Вроде ничего необычного. Успел подчистить за собой, сученыш.
Никогда бы не подумали…
Там за стеклом Ясень наш задает общие вопросы согласно протоколу. Зюзя отвечает сдержанно. Но я и сам знаю все его ответы. Вместе росли. Оттого и больнее. До печенок, до потрохов сводит.
– Асисяй, – пока одни в кабинете, тихо окликаю Лунина. – А помнишь, мы самолет освобождали… Там еще заложников террористы захватили. Главарь удрал тогда. А потом в Москве нарисовался. За Кирсановым стал следить, идиот… - вспоминаю неожиданно.
– Их там двое было. Джамиль и Реза, – сумрачно кивает Асисяй. – А ты почему сейчас эту тему поднял? – косится внимательно.
– Да я думаю, может, отправить группы по старым намоленным адресам. Чем черт не шутит. Вдруг найдем чего. Кого-то выслали из страны, а кто-то окопался и затих…
– Да, можно потрусить это болото. Ты прав, – подумав с минуту, соглашается Лунин и добавляет со вздохом. – Вот времечко было. Мы с Крепсом еще молодые… И вы с Азотом зеленые. Он тогда одного из отморозков прицельно снял…
– А потом, помнишь, мужика брали. Который им тут в Подмосковье помогал, – киваю я. Помню этот захват. Крепс первым в окно впрыгнул. Ранило его тогда сильно.
– Да разве забудешь, Блинникова тогда с того света достали. Хорошо, Юлька, жена его будущая, все лечение оплатила…
– Я вот думаю… А влетел бы первым кто-то другой, она бы за него замуж вышла? Или повезло только Крепсу… - усмехаюсь криво.
– Там любовь, – довольно вздыхает Лунин. – Крепкий тыл. Как у меня, как у Бати. Как у Гуся, в конце концов. Один ты у нас ходишь ни пришей ни пристегни, – бурчит он недовольно.
– Ну что я? Азот еще, – выдыхаю довольно. Сумел перевести стрелки.
– Сегодня женился, – сообщает последнюю новость Асисяй. – Говорю ж, ты один остался, Севастьян Михайлович.
– Хорошо хоть сроков не ставите, – улыбаюсь шефу. Бросаю взгляд на камеру за стеклом. И подбираюсь инстинктивно.
Все. Отставить разговоры. Ясень таки раскрутил обвиняемого. Слушаю. Делаю пометки в блокноте. Интересная картина складывается.
Но клубочек начал распутываться. А у нас тут Иван-царевичей дохера. Дойдут до конца дремучего леса, кого надо в щепки порубят и утилизируют.
– Гусь, вы где? – звонит Плехову Асисяй. – А-а, подъезжаете… Ну хорошо. Наш именинник тоже здесь, – косится на меня. – Нет. Потом отметим… – бурчит начальник.
Ясное дело, поляна по случаю моего чудесного спасения отменяется. Не до того сейчас.
Мне же проще. У меня таких дней рождения уже с десяток наберется.
– Сейчас живо ко мне на совещание… Да… Оба… – бурчит в трубку.
«Азот женился сегодня. Ему с женой бы побыть»[1] , – доходит запоздало.
А перед глазами снова появляется Злата Владимировна в сером платьице.
«Замужем она. Замужем», – убеждаю самого себя. Забудь.
Нет, все-таки поблагодарить надо. Цветы подарить. Может, денег перевести в благодарность… Посмотрим. На месте сориентируюсь. Главное, придумать повод для визита в Архив.
«Что мне там может понадобиться?» – размышляю, наблюдая, как в соседнем кабинете Зюзя сопли на кулак наматывает.
«Запроси мне пропуск в Архив на завтра, на два часа дня»,
– пишу Сафьянову.
И никак не могу придумать, с чем заявиться к Злате Владимировне.
Ну да ладно! Придумаю по ходу пьесы.
«Цветы купить?»
– интересуется неутомимый мой Сафьянов.
«Купи. Большой букет»,
– отправляю эсэмэску.
И минут через десять получаю странное сообщение.
«Букет придется отставить, Севастьян Михайлович, – докладывает помощник. – Я спросил у Киры, какие цветы любит объект. А она сказала, что у девочки муж очень странный и ревнивый. Могут быть большие неприятности. Лучше премию и в конверте».
Во как! Массирую шею.
Каким же мерзавцем надо быть, чтобы устроить скандал из-за цветов. Это же просто букет. Ничего больше…
Что ж… Прохожусь пальцами по каждому позвонку.
И премия в конверте. Похоже, этот гаденыш еще и финансы Златы контролирует.
«Марат, – пишу первому заму. – Мне нужна вся информация по Червонцеву Николаю Петровичу. Дело личное»,
– печатаю, и только сейчас до меня доходит. За все годы службы я никогда не смешивал работу с личной жизнью. Не устраивал ни за кем из своих женщин слежки, не пробивал нужную инфу. Все складывалось само собой.
А сейчас…
Мне нужна вся подноготная по Червонцеву. И если этот гад обижает мою Злату, я его в порошок сотру.
«Золотой Червончик», – морщусь негодующе. Звучит вульгарно. Не нравится мне ее фамилия. Ханина пошла бы лучше.
«Завтра встретимся», – мечтаю, как пацан. А сам вполуха слушаю раскаяния Зюзи
И если б мне кто-нибудь сказал, что увижу девчонку только через неделю, я бы сильно огорчился.
Глава 9.
Глава 9.
Зюзя говорит, а мне реально скручивает нутро. Боль от предательства словно яд расходится по артериям и капиллярам. Бьет по нервам.
– Хан… – тихо окликает меня Олег Плехов, еще один зам Лунина. – Пойди в спортзал. Разомнись. Полегчает… Я знаю, – добавляет сипло.
А я смотрю, как из комнаты для допросов уводят обвиняемого Зюзьмина. Это уже другой человек. Не тот, которого я знал и любил по-братски. Сломался Димон. Даже невооруженным глазом видно, что сломался.
Голова вжата в плечи, весь сгорбился, как древний старик. Даже походка стала шаркающая. Прикрываю глаза, стараясь выровнять дыхание и обуздать ярость, клокочущую в груди. Это сейчас ко мне вся семейка Зюзьминых заявится. Будут просить, потом угрожать. Через мать и сестру начнут клянчить.
Суки… «Хорошо, хоть тетя Маша не дожила», – вспоминаю Зюзину мать, простую тетку в ситцевом платье. Она где-то на фабрике работала. Все тянулась. Димочке лучшую жизнь строила. А Димочка… бл…
Но если честно, мне сейчас было бы стыдно смотреть ей в глаза. Вот почему так? Он, сука, чуть не грохнул меня, и даже не почесался. А стыдно мне?
Хорошо, девчонка вовремя сообразила. В долгу я перед ней. Мысли сразу переходят на более приятное. Перед глазами снова маячит Злата. Как бы к ней подобраться поближе? И неожиданно до меня доходит.
Мать его… Проще простого! Архив-то наш. Родненький. А там материалы по всем нашим операциям хранятся.
– Все свободны, – командует Асисяй, возвращая меня в реал. Поднимается с места. Все такой же. Высокий. Статный. Но годы берут свое. Сколько ему? Под полтос, наверное.
