Монстры носят короны (ЛП) - Хамфрис Аделин

Видео уже начинало проигрываться.

Сначала я не понимала, что смотрю. Мерцание зернистой записи с камеры наблюдения. Холодный серый свет охватывал стильный современный дом, который я знала слишком хорошо. Дом Моро. И потом — я.

Краска ушла с лица. Там на экране была я, идущая по передним ступеням, рядом с ним. Я видела, как он наклоняется, что-то шепчет мне на ухо. Я невольно наклонила голову, губы шевелились, как будто отвечая.

Удар пришёлся мне в грудь, словно кулак. Я слышала всё в голове — что он сказал, что я не остановила это сразу. Экран мелькал, срывался, показывал временной промежуток. Потом мы снова появились на кадре, выходя из дома. Я смотрела на себя — явно некомфортную, с ним слишком близко за спиной. Я тяжело сглотнула. Пульс стучал в горле, как тревожная сирена.

Мне не нужно было смотреть, чтобы знать — Рэйфе смотрит на меня. Но я всё равно повернулась. Его взгляд снова вернулся к экрану — неподвижный. Тихий. Статуя, высеченная из ярости и сдержанности. Тишина давила на грудь сильнее, чем крик или угроза. Я хотела говорить, рассказать правду, умолять его выслушать, но голос застрял между лёгкими и сердцем.

Потому что Рэйфе не был глупым. Он знал, кто такой Моро. Он казался ангелом в сравнении с дьяволом Рэйфа, хотя оба были чертовски плохими.

Он также знал меня, мои желания, мои потребности, что может меня соблазнить.

И видео не показало момент, когда я отстранилась. Не показало вины, отвращения, страха. Там было только то, что могло выглядеть как… предательство. Ноги подкосились.

— Рэйфе, — я прошептала, наконец заставив слово прорваться сквозь горло. — Позволь мне объяснить…

Он повернулся так резко, что я вздрогнула. Его глаза были и огнём, и льдом сразу — словно он уже видел худшее и только ждал, что я сделаю ещё хуже.

— Объяснить? — голос был холодным, безумным, будто пронзённый стеклом. Он издевательски тихо рассмеялся, мороз по коже. — Хочешь объяснить это?

Он схватил телефон со стола, вернул видео назад на несколько секунд и толкнул экран в меня, словно это было доказательство преступления. Я не могла говорить. Не так быстро. Не так, как ему нужно. И что-то в нём сломалось.

Рука Рэйфа взлетела, телефон с грохотом врезался в стену позади меня и разбился на куски.

Я ахнула, сердце подпрыгнуло в горло, но на этом не остановилось. Он уже мчался ко мне, словно ураган.

— Ты позволила ему дотронуться до тебя, да? — ревел он, схватив край небольшого стола и опрокинув его с громким грохотом. Звук оглушал. Бумаги разлетелись. Стакан упал и разбился. — Ты позволила этому мудаку положить руки на то, что моё?

Я отшатнулась, но некуда было деться. Спина ударилась о стену. Грудь поднималась и опускалась резкими, паническими вздохами. Он был прямо передо мной. В нескольких дюймах.

— Рэйф, — прошептала я, но голос сломался.

Его рука ударила по стене рядом с моей головой, звук лопнул как выстрел.

Его тело прижалось к моему, дыхание было диким и полностью вышедшим из-под контроля. Вены на шее вздулись. Зрачки расширились, темные от ярости.

— Я дала тебе всё, — сказал он, и голос надломился на последнем слове, будто ему больно было говорить. — Всё, Дела. Мою защиту. Моё сердце. Моё чёртово сердце. А ты идёшь к нему?

Слёзы наворачивались на глаза.

— Я с ним не спала.

— Ты хотела этого, — сказал он так, будто это был факт. Такой же уверенный, как нож, вонзившийся в мою грудь.

— Я не… — начала я, но его рука уже схватила меня. Грубо. Сжала мою челюсть, заставляя поднять лицо, чтобы я не могла не смотреть в его яростные, преданные глаза. Его большой палец дрожал, прикасаясь к моей нижней губе.

— Чем ещё ты могла бы заниматься? — прошипел он.

— Нет… Рэйф, пожалуйста. — Голос дрожал, я не знала, от страха ли, от вины, или от того и другого сразу. — Это была ошибка. Я остановила это. Клянусь Богом, я остановила…

Его хватка на моей челюсти усилилась. Другая рука схватила моё запястье и прижала к стене над головой.

— Думаешь, ты знаешь, на что я способен ради тебя? — шипел он. — Ты понятия не имеешь. Ты принадлежишь мне, Адела. Не ему. Никому, кроме меня. И если ты хоть раз ещё забудешь об этом — я тебя убью.

Моё сердце чуть не остановилось. Я никогда не боялась его так сильно.

— Я… я знаю, это выглядит так, — начала я.

— Расскажи, как всё было. — Его голос был острым, как разбитое стекло. — Скажи мне, Адела… как, чёрт возьми, ты оказалась у него в доме? Ты провела там часы! И хочешь, чтобы я поверил — что? Что вы просто мило поболтали?

Его ярость была ужасна. Она наполняла комнату, как дым.

— Ты мне не доверяешь, я понимаю, — выдавила я почти шёпотом. Как я могла сделать это с ним? Я ненавидела измены. А сама попала в ужасную ситуацию. Не могла даже винить в этом вино… даже если и хотела.

Из него вырвался резкий, горький смех.

— Доверять тебе? Как мне доверять тебе, если ты ходишь с человеком, который хочет меня убить?

Он оторвался от меня и зашагал по комнате, руками рвал волосы. Слёзы жгли мои щеки.

— Это не так было! — его кулак с грохотом ударил по столу, всё на нём зазвенело. — Тогда расскажи, как было, Адела!

Но я не могла. Не было слов, которые могли бы всё исправить. Нет версии правды, которая бы отменила то, что он увидел. Всё было плохо. Я была плоха.

Его грудь поднималась и опускалась, костяшки побелели, челюсть сжалась так, что казалось, она вот-вот сломается. Его контроль рушился — прямо на моих глазах.

— После всего, что я сделал, чтобы защитить тебя, — шипел он, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, — после всего, что я чувствовал…

— Прекрати! — рявкнула я, страх сменился гневом. — Ты не думаешь здраво!

— Заткнись! — мгновенно оказался на мне, пронзая пространство, как хищник. Руки сжали мои плечи так сильно, что я ахнула.

— Ты мне делаешь больно! — прошептала я.

Что-то мелькнуло в его глазах. Вина? Боль? Не знаю. Но потом всё исчезло, проглоченное штормом.

— Я доверял тебе, — сказал он надломленным, пустым голосом, и моё сердце разорвалось. — Я, чёрт возьми, доверял тебе.

Его тело дрожало, словно он боролся с собой, чтобы не сойти с ума. Но потом рука поднялась и сомкнулась вокруг моей шеи.

Дыхание застряло. Его пальцы были тёплыми и грубыми на самой уязвимой части меня. Сердце грохотало так громко, что казалось, он чувствует его сквозь ладонь. Может, он и чувствует. Может, ему даже нравится. — Отпусти меня, Рэйф, — с трудом выдавила я, глядя на него в глаза.

— Нет. — Его хватка сжалась чуть сильнее, и мое горло защемило. Я закашлялась. Его глаза, прежде ледяные, теперь казались почти чёрными — расширенные зрачки, безумные. В голове пронесся крик, страх рвался наружу.

Когда он наконец отвернулся, спина натянулась, мышцы были сжаты, как у хищника, готового к прыжку, я сунула руку в сумку и схватила холодный металл пистолета.

— Рэйф. — Он резко повернулся и застыл. Пистолет был уже направлен в его грудь.

На мгновение повисла тишина, напряжённая и шаткая.

— Опусти оружие, Адела. — Его голос был спокоен, но глаза — эти тёмные, опасные глаза — пылали.

— Не опущу, пока не выслушаешь меня. — Рука не дрогнула. — Я не спала с ним. И не позволю тебе использовать меня, как боксерскую грушу. Я не дам тебе меня ранить — Комната взорвалась хаосом. Люди Рэйф рванули вперёд, направляя на меня оружие. В ушах зазвучал бешеный пульс.

Вдруг выстрел. Пуля врезалась в книжный шкаф в нескольких дюймах от моей головы, рассекла дерево, осколки разлетелись. Я вздрогнула, сердце подпрыгнуло. Ещё один выстрел. Громче. Ближе. Тот, кто стрелял первым, упал на месте. Кровь расплывалась по груди, пропитывала отполированный пол, и он замер. На мгновение я не могла дышать, не могла пошевелиться. Потом взглянула на Рэйфа — он всё ещё держал пистолет, из ствола клубился дым. Глаза мои расширились, а внутри всё сжалось. Это был он. Он убил своего же человека... ради меня.