Уайлдер проделал огромную работу, чтобы снова взять себя в руки. Он победил зависимость от алкоголя, построил невероятно успешный бизнес и стал наставником в программе, которая помогла ему справиться с болезнью. И лучшего брата невозможно было пожелать.
Но, возможно, за всеми этими достижениями скрывалась другая война. Та, с которой он так и не разобрался до конца.
Рации затрещали, и все в помещении мгновенно насторожились. Роджер поднес свою к уху, и его лицо окаменело. Когда приглушенный голос замолчал, он выпрямился.
— Машину Пайпер нашли. Внутри кровь.
50
Нова
Смена времен года означала, что солнце теперь покидало нас раньше. И сегодня это казалось уместным. Сгущающаяся тьма подбиралась к нам, пока мы с Колом сидели на задней террасе.
Это место стало нашим. Сюда мы приходили, когда нам просто нужно было побыть. Или осмыслить происходящее.
Сегодня нам обоим, вероятно, требовалось немало и того и другого. Но пока опускались сумерки, я держалась за луну, поднимавшуюся вместе с ними. Она была не полной, но даже тонкий серп в небе излучал свет. И надвигающаяся тьма лишь заставляла луну сиять ярче.
Маяк надежды.
Надежды, в которой мы отчаянно нуждались. Надежды для Пайпер. Надежды для всех нас.
Я съездила с Дексом и Брей за детьми, чтобы они переночевали в их домике. Кол тем временем провел остаток дня на смотровой площадке, где нашли машину Пайпер. Было очевидно, что кто-то встретился с ней там, ранил ее и увез. Роджер с командой проверяли нового парня Пайпер, но никто из нас не знал его имени.
Мы все боялись за Пайпер — Эйден, Фиона, Уайлдер, Брей. Но, пожалуй, сильнее всех Кора. Когда я уходила, а The Boot снова открылся для посетителей, она выглядела совсем больной. Я попросила ее зайти после смены, но не была уверена, что она придет. Впрочем, каждый справлялся по-своему, и я не собиралась на нее давить.
Кол был уверен: Пайпер забрал тот же человек, что и Хайди. Только он понятия не имел, кто это.
И это его уничтожало.
Я посмотрела на мужчину рядом и впервые по-настоящему его увидела. Восходящая луна боролась с сумерками, окутывая его светом и тенью, как золото и зелень в его глазах. И то и другое напоминало самого Кола. Он состоял из света и тьмы, и их сочетание было прекрасным.
Я не смогла сдержаться и двинулась к нему. Забралась Колу на колени, пока он сидел на верхней ступеньке, обхватила его талию ногами, а шею — руками. Теперь наши лица оказались совсем близко.
Я убрала волосы с его глаз и всмотрелась в красивые черты.
— Я люблю тебя, — прошептала я.
— Я знаю.
Эта уверенность была подарком. Он не сомневался в моей любви.
— Скажи, что я могу сделать.
Кол выдохнул, и воздух со свистом вырвался сквозь зубы.
— Это я должен утешать тебя.
— С чего ты взял, что не утешаешь?
— Я в этом не силен. Отвык.
Я не сдержалась и рассмеялась. После всего, что произошло сегодня, меньше всего ожидала услышать от себя смех. Но, черт возьми, это было приятно.
Кол сердито посмотрел на меня.
— Прости. — Я снова пропустила его волосы между пальцами. — Но это одна из самых нелепых вещей, которые я когда-либо слышала.
Его взгляд стал еще мрачнее.
— Нехорошо называть людей нелепыми.
— Нелепость сказал ты, — поправила я. — Кол, ты самый заботливый и утешающий человек из всех, кого я знала. Это идет из самой твоей души. Ты даришь это не многим, но даришь тем, кто для тебя важен.
Сердитый взгляд смягчился, уступив место любопытству.
— Я правда даю тебе то, что нужно?
У меня разрывалось сердце. За семнадцатилетнего мальчика, который видел, как рушится его семья. За того, у кого земля ушла из-под ног, когда он узнал, кем на самом деле был его отец. За мужчину, чьи худшие убеждения подтвердились, когда женщина не смогла разглядеть, какие они с дочерью на самом деле.
Жизнь снова и снова доказывала ему, что он недостаточно хорош. Что в нем все неправильно, плохо и ненормально. И меня убивало, что эти сомнения до сих пор жили в нем.
Я посмотрела в темно-ореховые глаза и сняла все свои преграды. Позволила ему увидеть все.
— Кол, ты помог мне жить. И я не о том, что ты просто не дал мне умереть, когда я больше не могла. Ты научил меня снова находить жизнь, не убегать от нее, а жить. Ты подарил мне красоту, радость и семью. Ты позволил показать тебе настоящую меня, когда мне казалось, что внутри меня нет ничего, кроме уродства.
В выражении Кола появилась яростная решимость.
— Ты прекрасна целиком, — хрипло произнес он. — Твоя надежда и твой страх. Твоя радость и твоя боль. Потому что все это — ты.
— Нет ничего утешительнее, чем всем существом знать: тебя любят такой, какая ты есть. Это самый драгоценный подарок в моей жизни.
Кол внимательно всматривался в мое лицо.
— Я люблю тебя.
— Я знаю, — ответила я с улыбкой.
— Перестань воровать мои реплики.
— Они хорошие.
Я легко коснулась губами его губ и выпрямилась. По мышцам пробежала дрожь, но не от тревоги. Это были те же бабочки, которых я почувствовала перед признанием Брей в любви. Предвкушение и немного нервов. Все это означало, что я жива. А раз так, я хотела по-настоящему жить. Не в страхе, а свободно.
— Я хочу кое-что попробовать.
Темные брови Кола вопросительно сошлись.
— Хорошо. Скажешь что?
— Я хочу, чтобы ты меня связал.
51
Нова
Череда эмоций, промелькнувших на лице Кола, доставила мне немалое удовольствие. Сначала потрясение, затем легкая тревога, надежда и, наконец, обжигающий жар.
— Феникс, — прорычал он.
Я знала, что последует дальше. Он скажет, что сейчас не время. И я понимала его тревогу. Все, что происходило вокруг, всколыхнуло мою травму. Но именно поэтому сейчас был самый подходящий момент.
— Поверь мне, — прошептала я. — Поверь, что я знаю, чего хочу. Что мне нужно.
— Объясни.
Я чувствовала, как в мышцах Кола снова борется сдержанность — одна из черт, которые я любила в нем больше всего. Он так старался обуздать силу, которой легко мог подавить почти любого. Он достаточно заботился обо мне, чтобы никогда не перейти черту.
Я провела большим пальцем под его нижней губой, очерчивая ее изгиб.
— Мне нужно отпустить контроль. Понять, что я ничего не решаю, но со мной все равно все хорошо. Я хочу вернуть себе право на то, что значит быть связанной. И знать, что для меня это больше никогда не станет чем-то плохим.
Кол внимательно смотрел на меня, обдумывая каждое слово.
— И я хочу подарить это тебе.
— Нова, ты и так отдаешь мне все.
— Тебе это нравится? Связывать кого-то?
Он отвел взгляд, и я получила ответ.
— Позволь мне дать это тебе, — настаивала я. — Позволь дать это себе. Нам.
Темно-ореховые глаза снова остановились на моем лице, изучая его.
— Ты должна пообещать, что скажешь, если что-то окажется слишком.
— Я никогда не стану тебе лгать.
Слова сами сорвались с губ. Потому что я и раньше ему не лгала. Рядом с Колом было так легко говорить правду, ведь он принимал меня такой, какая я есть.
Вместо ответа он резко поднялся, подхватив меня за задницу. И целеустремленно направился к задней двери. Едва мы вошли, он запер замок и включил сигнализацию. Кол нес меня так легко, словно я ничего не весила, перескакивая через ступеньку и заставляя меня хихикать.
— Ты правда думала, что можешь предложить мне все, а я, блядь, не стану торопиться? — спросил Кол.
Я усмехнулась, прижавшись к его щеке.
— Кажется, мне нравится, когда ты торопишься.
В ответ он лишь глухо зарычал и вошел в свою спальню — комнату, которая постепенно становилась нашей. Он медленно опустил меня на пол, и от трения по коже разбежались искры.
Кол несколько мгновений смотрел на меня, затем едва коснулся костяшками моей скулы.
