Цветок для хищника (СИ) - Лазаревская Лиза

Глава 36

Утро воскресенья

Ася

Сегодня я проснулась и увидела, что моя ладонь лежала на животе. Возможно, во сне я гладила малыша?

Малыша, которому не суждено родиться.

Хватит, не думай об этом. Не думай, иначе снова начнёшь плакать.

Я оглянулась вокруг.

На стуле возле меня сидела мама. Своими тонкими пальцами она будто расчёсывала мои слегка спутавшиеся волосы. У меня была отдельная, одноместная палата. За мной тщательно следил медперсонал, но родители всё равно не хотели оставлять меня одну ночью, поэтому ютились в другой палате, находящейся рядом с моей.

— Проснулась, солнышко.

Заботливый женский голос заставил меня улыбнуться.

— Вам с папой не обязательно ночевать в больнице.

— Обязательно, — теперь она звучала строже, но даже в её строгости было безграничное количество тепла и ласки. — Совсем скоро мы поедем домой, а пока побудем здесь вместе.

— Я переживаю за Элину, — призналась я. — Не хочу, чтобы она ночевала дома одна.

— Не волнуйся. Наиль пока присматривает за нашей девочкой.

Слава богу.

Присутствие старшего брата в доме должно было немного развеселить Элину, учитывая, как сильно она обожала его.

— Водные процедуры?

— Не хочу тебя напрягать.

— Ты лёгкая, как воробушек.

Было забавно слышать это от мамы — когда она сама по весу напомнила воробушка.

— Плюс нужно опробовать новое кресло.

Я слегка опешила.

Возле двери действительно стояло новое инвалидное кресло.

— Папа купил?

— Нет, папа только собирался. А это с утра привёз Дамиан.

— А, понятно...

Заправив волосы мне за уши, мама прикусила нижнюю губу.

— Ты не очень рада? Что-то произошло между вами, так ведь?

Мне было крайне сложно врать в лицо женщине, которая своей любовью и заботой буквально возвращала меня к жизни. Но ещё сложнее было разбивать ей сердце, обрушивая на её плечи ужасную правду. В итоге — я молчала, боясь подобрать не те слова.

— Ты можешь со мной поделиться всем, что тебя тревожит, — попросила она, сжав обеими ладонями мою руку. — Мне так жаль... Так жаль, что я не смогла защитить тебя...

Светло-карие глаза наполнялись слезами. Господи, почему я была причиной её страданий? Почему я всем вокруг приношу только горе?

— Пожалуйста, не плачь, — выдавила из себя я, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться самой.

— Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, но этот человек... Или эти люди должны быть наказаны.

Все думали, что меня кто-то столкнул — хоть я и твердила о том, что ничего не помню.

Всё было намного сложнее.

Ведь эти люди...

Те самые дети, которых она, возможно, знала с детства. Дети, которые мечтали попасть в семью, в которую попала я. Если она узнает, что они стали причиной моего падения, это просто убьёт её, ведь она так любила всех этих детей.

Я не могла признаться ей. Не после всего, что она для меня сделала.

Наш разговор прервал врач, зашедший, чтобы задать пару вопросов касательно моего самочувствия. Мне было легче — физически. В душе — я разлагалась на части. Я не знала, что мне делать. Я не могла прекратить думать ни на секунду.

Завтра понедельник. И в понедельник они требовали принести деньги. Я понятия не имела, что они будут делать и что теперь делать мне.

Внутри я умирала. Умирала от осознания, что моего малыша нет.

Его нет по моей вине.

А я ведь даже не знала о его существовании.

Как и Дамиан. Мой любимый мужчина, которого я прогнала из-за собственной неполноценности.

Я проморгалась.

Мысли снова затянули меня подобно зыбучим пескам — и я даже не заметила, как санитары помогли мне усесться в новое кресло. Я сама проехала в туалет, находящийся прямо в палате, чтобы умыться и почистить зубы. Сейчас во мне было много обезболивающих, поэтому моё тело болело намного меньше, чем после пробуждения.

— Удобное? — спросила мама, подавая мне полотенце для лица.

— Да, очень.

Оно было компактным, не таким громадным, как предыдущее, но с таким же количеством функций.

Несмотря на моё отвратительное поведение по отношению к нему, он не переставал заботиться обо мне — и это убивало с ещё большей скоростью.

— Значит, он приезжал? — неожиданно для самой себя спросила я, когда мы вместе завтракали.

— Да, солнышко, — ответила мама, поставив стакан с соком на тумбочку возле кровати и внимательно посмотрев на меня. — Он приезжал. И выглядел он не очень.

— Не очень? — переспросила я.

— Между вами что-то произошло, пока нас здесь не было?

Я отвела взгляд. Посмотрела на свой живот. Бамбуковый поднос на ножках с нашим завтраком не давал мне особо двигаться.

— Ты не хочешь его видеть?

— Не хочу, — подтвердила я, стараясь не вдаваться в подробности.

Мама придвинулась ближе. Она взяла меня за руку, переплетая наши пальцы.

— На наши плечи падают только те испытания, которые мы можем пройти, — прошептала она. — Ты у нас очень сильная. Самая сильная из всех, кого я только знаю. Я понимаю, что решение за тобой, но есть такой тип мужчин — который никогда не оставит тебя в покое. Дамиан именно из их числа.

— Дамиан достоин большего, чем девочка-инвалид, — с горечью объяснила я.

— Милая, пожалуйста, не говори так. И не принимай решение за него. Разве есть что-нибудь, что может оттолкнуть настоящего любящего мужчину?

Элина говорила точно так же — сразу было ясно, кто её воспитывал.

— Любовь проходит.

— Настоящая любовь никогда не проходит, даже когда ты пытаешься гнать её в шею, — она звучала серьёзно и немного опечалено. — Когда-то я тоже не хотела видеть вашего папу. Я прогоняла его, говорила ужасные вещи, о которых сейчас очень-очень жалею.

— Правда?

— У всех бывают сложные времена, солнышко. Только это и есть те испытания на прочность, через которые нужно пронести свои чувства.

— Я не могу представить, чтобы ты прогоняла папу...

— Но я делала это, — призналась она, испустив мучительный вздох. В моей памяти всплыли слова папы — он сказал об этом в тот день, когда их семья забрала меня и больше мне не пришлось возвращается в детский дом. Сказал, как подвёл маму ещё до рождения сына.

Мне хотелось узнать, что произошло и прожить ту боль вместе с ней. Но при этом я не смела ни о чём спрашивать.

— Я тоже лежала в больнице, — вдумчиво начала мама. — Лежала там после случая, который уничтожил мою жизнь.

— Ч-что за случай? — всё же спросила я, заикаясь.

В уголках маминых глаз застывали капельки слёз. Я вкладывала всевозможные силы, сжимая мамину руку.

— Мне должно было исполниться восемнадцать лет. Я только-только начала рассказывать папе о том, что влюблена в Марата — тогда он был нашим соседом.

Значит, они были соседями? История их любви, должно быть, очень интересная. Я внимала каждое слово, но готова была рвать на себе волосы от страха. Что было дальше? Что могло произойти, если она прогоняла своего любимого человека? Человека, который буквально целовал асфальт, на который ступала подошва её обуви?

— Марат тоже собирался рассказать моему папе о нас, только он... не успел.

Я хотела остановить её, но из-за пробравшегося к горлу кома не могла сказать ни слова.

— Марат был на работе, когда к нам в квартиру ворвались мужчины. Их было пятеро. Их послал человек, который должен был Марату много денег.

Ощущение, что уши заложило.

Слушать было невыносимо. Я не могла поверить. Нет, это не так. Всё совершенно не так, как я думаю. Не так же, правда?

— Они... — выдавила из себя.

— Да, солнышко. Эти люди надругались надо мной. Все вместе и по очереди, как им только хотелось. Избивая моего бедного папу и заставляя его смотреть на то, что они со мной делают.

Я не моргала.

Не шевелилась.

Не дышала.