— Могу ли я поручиться за Анастасию? — делает паузу, задумчиво покосившись на меня. — Разумеется. Она организовывает мою свадьбу, и я ей полностью доверяю.
Пересекаемся взглядами. Совладав с собой, я рвано киваю, мысленно склеивая осколки разбитого вдребезги сердца.
Все в этом мире имеет свою цену, и Миша помогает мне не бескорыстно. Взамен я должна взяться за его с Альбиной свадьбу. Казалось бы, ничего криминального или сложного. Услуга за услугу. Но знал бы он, чего мне это стоит.
— Хмм, да, так получилось, — бурчит Демин без энтузиазма, отворачиваясь к двери. — Мы не афишировали…. Конечно, вы приглашены, Елисей Андреевич, — через силу выдавливает из себя.
Судя по всему, пышное торжество с кучей гостей не входит в его планы. Наоборот, угнетает. Уверена, невеста рассчитывает на другое….
"Классическая свадьба", — звенит в ушах, а перед глазами вспывает хитрая улыбка Альбины.
— Сейчас передам трубку Анастасии…
Настороженно прищуриваюсь, не спешу брать телефон, будто он ядом пропитан, но Миша одними губами, изогнутыми в полуулыбке, произносит: «Всё хорошо».
И я ему верю. Как прежде.
Ничему меня жизнь не учит.
— Доброе утро, Елисей Анд.…
— Какое же оно доброе, Анастасия Николаевна, — перебивает он меня, тяжело вздыхая. — Посреди ночи мне звонит сын, рассказывает, что организатор ему свадьбу срывает по заказу наших врагов. Я на иголках, жена в слезах, — умолкает на пару секунд, которые кажутся мне вечностью. — Сейчас я узнаю, что все, оказывается, не совсем так, как преподнес Максим. Знаете, у меня нет причин не верить Михаилу Яновичу. Раз уж он лично за вас поручился, это многое значит. Так что я готов вас выслушать. В двух словах расскажите, что произошло…
Нервно сглатываю, беспомощно уставившись в широкую, мощную Миши, который держит оборону, заслоняя меня от Максима. Я не должна так реагировать, но…. чувствую себя в безопасности. Набравшись смелости, выпаливаю Антоновскому всё как на духу.
Пока говорю, мажор недовольно, зло шипит, а Демин цыкает на него, приказывая заткнуться. Они выглядят как учитель с нерадивым школьником. Сложно представить, что инфантильный Максим женится и скоро станет главой семьи. Впрочем, решать все в его жизни по-прежнему будет отец.
— Я вас понял, Анастасия Николаевна, — звучит в динамике, после чего повисает тишина, в которой я отчетливо слышу стук собственного сердца. Жду приговора.
— Елисей Андреевич? — напоминаю о себе, когда ожидание становится невыносимым.
Миша оборачивается. Изучает меня, выгнув бровь, пытается считать эмоции.
— Да-да, я всё ещё на связи. Думаю, как поступить, — шумный вздох и хриплый кашель. — Ничего этому оболтусу доверить нельзя, даже свадебную арку выбрать, — ворчит приглушенно, так что я с трудом разбираю слова, а после громко обращается ко мне. — Анастасия Николаевна, у вас сохранились эскизы?
— Конечно, все варианты, от классики до бохо…
— Прошу вас, отправьте их мне на почту с пометкой, какие лично вам кажутся более подходящими. Я посмотрю и сегодня же дам вам ответ. И ещё.…
— Да?
— Давайте договоримся, что вы всё-таки выполните этот заказ. До свадьбы осталась неделя, сроки поджимают. Да и не хотелось бы с вами ссориться, — холодно добавляет с недобрым намеком. — Надеюсь, вы успеете? — дожимает меня.
Это одно из тех предложений, от которых не отказываются. Поэтому я иду на компромисс.
— Успею, если ваш сын и его невеста будут сговорчивее, — осторожно огрызаюсь, а у самой сердце заходится в груди, как у загнанного кролика.
Трудно дышать, не то что говорить. Я бы уже потеряла сознание от стресса, если бы не близость Миши, что придает мне сил и…. одновременно убивает. С ним мне не так страшно, но больно.
Меня штормит, как одинокую лодку в море. Хочется прибиться к берегу, но этот остров больше не мой…
— Это не проблема. Отныне будете общаться лично со мной, — Антоновский припечатывает меня одной фразой. — Жду материалы. А теперь, будьте добры, верните телефон Максиму. Я озвучу ему свое решение лично.
С радостью избавляюсь от трубки, а заодно и от гнетущего общения с бизнесменом, но тревога остается. Когда мажор сбегает из кабинета, не попрощавшись, я все равно не могу выдохнуть с облегчением. Наоборот, наедине с Мишей все становится сложнее.
— Что ж, я так понимаю, вопрос решен? — разрывает он неловкую паузу. Киваю, не сводя с него глаз. — Тогда спокойно готовьте свадьбу.
— И вашу…. тоже?
Демин медлит с ответом, приближается ко мне практически вплотную. Пристально, долго рассматривает меня, будто пытается вспомнить. Борется с собой, а потом вдруг делает шаг назад и спокойным тоном произносит:
— Вы не обязаны, Анастасия. Я сказал это для того, чтобы у Антоновского не оставалось сомнений в вашей честности. Он знает, что я не стану иметь дело с гнилыми людьми, а обман чую за версту. Это профессиональное.
— То есть… я вам ничего не должна? — уточняю на всякий случай.
Он снова проходится по мне мучительно пронзительным, препарирующим взглядом, всматривается в мои поблескивающие от слез глаза, ищет ответы. Так и не получив отклика, словно ударяется о бездушное стекло, Миша твердым, размашистым шагом направляется к выходу.
— Прощайте, Анастасия. Я вас больше не потревожу, — говорит, не оглядываясь. Оставляет свою визитку на тумбочке. — Это на случай, если у вас опять возникнут проблемы.
И уходит, бросая меня одну в растрепанных чувствах.
Глава 6
Михаил
— Будешь ждать?
— Буду…
— Я должен успеть сделать тебя своей женой, чтобы мы точно не потеряли друг друга…
— Миша! Прекрати говорить так, будто мы уже расстались!
Каждую ночь, когда я закрываю глаза, в ушах звенит приятный женский голос, что кажется мне родным, а в сознании всплывает образ блондинки, которую я никогда не видел наяву. Чёрты ее лица нечеткие — и расплываются в сплошное, смазанное пятно, как только я пытаюсь сфокусироваться на них. Иллюзия испаряется, стоит лишь мне протянуть руку и дотронуться кончиками пальцев до ее округлого животика, скрытого под тканью моей тельняшки.
Бред… Её не существует. И никогда не существовало. Она лишь плод моего больного воображения.
Я одинокий морской волк, и у меня не было ни жены, ни семьи. Об этом твердят все родственники и люди, которые меня знали в прошлом. Это подтверждают восстановленные документы. Что я могу противопоставить фактам? Сломанную интуицию?
Море было моим смыслом жизни и стало моим проклятием. Я погиб как личность.
«Моя личность. Моя жизнь. Все теперь твое. Береги»
У меня не осталось ничего, кроме больных снов, от которых я должен избавиться…. Чем скорее, тем лучше. Ради моего маленького сына.
Почему тогда проклятый призрак сводит меня с ума? Я учусь игнорировать его, как шизофреник воображаемых друзей. Запрещаю себе искать похожую блондинку в толпе, грезить о ней, как помешанный. Но сегодня.… моё безумие достигает пика.
Образ обретает внешность и душу, становится осязаемым. Черты проявляются, как святой лик на иконе. Мягкая улыбка, ямочки на щеках, большие небесно-голубые глаза. Запах незабудок, теплое, но робкое прикосновение ладони, бархат кожи, шелк пшеничных волос. И чистый взгляд, стреляющий метко в сердце и навылет.
Травмированный мозг находит параллель и заполняет пустоту, что высосала из меня все чувства. Галлюцинация превращается в реальность.
Я снова просыпаюсь в холодном поту, но на этот раз с ее именем на губах:
— Настя!
Дышать тяжело, словно из легких выкачали кислород и наполнили их раскаленным паром. Все вокруг в огне. Ко мне тянутся языки пламени, обволакивают тело горячими щупальцами, душат. Выставляю руку, чтобы сбросить с себя эту дрянь.
— Миш-ш-ш, — доносится испуганное змеиное шипение.
Часто моргаю, прогоняя сон, граничащий с бредом, вижу свою руку на тонкой женской шее. Одно легкое движение — и позвонки хрустнут. Я всматриваюсь в лицо, а пальцы непроизвольно сжимаются.
